Дикая любовь (Feral Love)

      О боги, что она творила?       Это была монументальная, грандиозная глупость. Если бы ее лучшая подруга знала, ради чего Сакура выпросила у нее машину, она бы ни за что не отдала ключи. Если Ино и оберегала в этой жизни две вещи, то это были ее машина и ее друзья.       Но планам Сакуры не суждено было стать кончиной для автомобиля.       А вот ее собственная кончина все еще оставалась под вопросом.       Ехать к дому оборотня в самую глушь, в лесную чащу, зная, что он изо всех сил пытается сдерживать себя, когда она рядом, — это было не просто глупо. Это было безрассудно и могло стоить ей жизни. Но полнолуние было почти три дня назад, и она прождала больше двух недель, чтобы узнать о нем хоть что-то еще.       После того поцелуя, который они разделили, как она должна была просто терпеливо ждать?       За последние несколько дней она прокрутила в голове каждую секунду этого поцелуя тысячу раз. Ни одно воспоминание, конечно, не шло в сравнение с реальностью, и, вероятно, именно это подтолкнуло ее свернуть на взятой взаймы машине на гравийную дорогу. Дорогу, которую она отыскала в интернете ранее в тот же день: она сворачивала с шоссе, ведущего из Конохи, и тянулась примерно три километра.       Дом Какаши должен был гнездиться глубоко в лесу.       Далеко от города.       Далеко от каких-либо соседей.       Только она, оборотень и уединение на многие акры леса.       Да уж. Это было глупо.       Но это не помешало ей продолжить путь. Сакура крепче сжала руль, медленно направляя колеса через ухабы и повороты. Посреди узкой дороги тянулась полоса травы, и она заставила себя задуматься, как часто здесь вообще кто-то ездит. Судя по всему, нечасто.       Деревья, обрамлявшие дорогу, переплетали свои ветви над головой, словно сцепленные пальцы, а густой подлесок, который следовало расчистить еще целую вечность назад, не позволял заглянуть далеко в чащу. Не здесь ли он охотился?       Конечно, если она слишком глубоко задумывалась над этим вопросом, в голове тут же всплывал другой.       На кого именно он охотился?       Исключая ее саму.       Это была случайность. Или, по крайней мере, он так сказал. Было вполне вероятно, что все это являлось частью его плана. Он не закончил то, что начал в первую ночь, поэтому заставил ее желать его, и вот она здесь — идет прямо в возможную ловушку.       — Да уж. Официально подтверждаю: ты идиотка, Сакура, — пробормотала она себе под нос, протягивая руку, чтобы выключить радио и сосредоточиться на дороге. — Идиотка, которая изнывает от желания снова поцеловать оборотня.       И теперь, когда она заговорила сама с собой, к списку ее качеств можно было добавить еще и сумасшествие.       Идиотка.       Безрассудная.       Сумасшедшая.       Озабоченная.       Жар опалил ее щеки, и она повернула машину под углом девяносто градусов, углубляясь в лес. Над головой сосновые ветви почти не пропускали предвечернее солнце, и она прищурилась, стараясь не пробить шины Ино об одну из многочисленных выбоин, которыми была усеяна его дорога. Ей даже думать не хотелось о встрече со встречной машиной. Пришлось бы сдавать назад до самого шоссе.       Каждый медленный толчок машины на гравийных ухабах заставлял ее переоценивать эту идею. В дополнение к тому, что это было абсолютно глупо, это было еще и… жутко.       Конечно, он выслеживал ее месяцами, вероятно, знал, где она живет, и наблюдал за тем, как она делает кучу личных вещей в одиночестве, но это выходило за рамки ее зоны комфорта. Она обычно не совершала подобных поступков. Особенно ради парня — парня, который был не совсем человеком.       Оборотень.       От одной мысли об этом слове у нее побежали мурашки, и перед глазами всплыли воспоминания о том, как его когти вонзились в ее бока, разрывая ткань свитера, словно горячий нож сквозь масло. Он даже не осознал, что сделал это. Что должно было ее насторожить.       И насторожило.       Но это также пробудило в ней что-то еще.       Интригу?       Волнение?       Ни одно из этих слов не казалось подходящим.       То, что он пробудил в ней, было… первобытным.       Что-то горячее потекло по телу, покалывая прямо под кожей, скользя по венам и оседая внизу живота. Ее пальцы сильнее сжали руль, и она прикусила губу.       Успокойся, — приказала она себе, объезжая выбоину, которая определенно пробила бы колеса. — Ты здесь просто для того, чтобы поговорить и проведать его. Ничего больше.       По крайней мере, именно это она твердила себе до тех пор, пока деревья наконец не расступились и по обе стороны дороги не открылась небольшая поляна. Дорога плавно уходила чуть вправо, и в самом ее конце, в тени леса, стоял деревянный дом. Сакура притормозила и остановила машину, припарковавшись позади другого автомобиля, который, как она надеялась, принадлежал Какаши.       Она бы сгорела от стыда, если бы он оказался не один.       С другой стороны, она ведь спрашивала его, есть ли у него девушка, и он ответил отрицательно. Она тяжело сглотнула и потянулась к ключам в замке зажигания. Едва она повернула их, чтобы заглушить двигатель, как краем глаза уловила какое-то движение, привлекшее ее внимание.       Сбоку от небольшого крыльца перед домом стоял мужчина без рубашки, повернувшись лицом к ее машине, и ее губы приоткрылись от удивления. Что ж, он определенно был дома.       Блеск пота покрывал его плечи и грудь, и Сакура могла только сидеть, замерев: одна рука все еще сжимала ключи в замке, а другая медленно соскользнула с руля. В прошлый раз, когда она видела его в куртке с капюшоном и рваных джинсах, он был горяч. Но сейчас…       Сейчас он сжимал деревянное топорище, лезвие покоилось чуть выше его плеча, никакой рубашки, и пара темных брюк цвета хаки, которые оставляли мало простора для воображения. Его волосы были собраны сзади, хотя несколько серебристых прядей выбились и обрамляли лицо… на котором читалось выражение шока и растерянности.       Черт.       Что ж, поворачивать назад было уже поздно. Он ее увидел.       Сакура сглотнула и вытащила ключи, крепко зажав их в ладони, прежде чем потянуться к двери. Прежде чем потянуть за ручку, она еще раз напомнила себе, зачем приехала. Ты здесь просто для того, чтобы проведать его, Сакура. Неважно, насколько восхитительно он выглядит. Ты не поддашься этому желанию.       — Привет, — выдохнула она, открывая дверь и поднимаясь с сиденья. Ее колени оказались чуть более слабыми, чем она ожидала, и она придержалась за дверцу, чтобы восстановить равновесие.       Какаши не ответил. Он сделал шаг назад на пятках, прежде чем повернуться к плоскому пню позади себя. Топор взмахнул, и он опустил его, вонзив лезвие глубоко в дерево. Он отряхнул ладони, вытер их о бока брюк и снова повернулся к ней лицом. В течение нескольких секунд он просто разглядывал ее, его темные глаза сузились, но не от раздражения. Было ощущение, что он изучает ее, пытаясь прочесть на ее лице ответ на вопрос, который не задавал вслух.       Ей стало интересно, что это за вопрос.       Когда он не ответил на приветствие, она переступила с ноги на ногу и прокашлялась. — Ты мне не позвонил.       Глубокий вдох расширил его плечи, приковывая ее взгляд к легкой дорожке серебристых волос на груди. И когда она не смогла удержаться от того, чтобы опустить взгляд ниже, она заметила линию таких же волос, тянущуюся от пупка и исчезающую за пуговицей его брюк.       Несмотря на прохладный октябрьский воздух, ей вдруг стало гораздо теплее, чем позволяла ее одежда, и Сакура закатала рукава толстовки до локтей.       — Я знаю, — наконец заговорил он, его голос звучал тихо, но достаточно громко, чтобы заставить ее слегка вздрогнуть. — В этот раз мне потребовалось больше времени на восстановление, чем я ожидал.       Из-за меня?       Ей хотелось спросить это, но она удержала вопрос за сжатыми зубами. Посмотрев на свои ноги, она скрестила руки на груди и кивнула. — Мне жаль. Я могу чем-то помочь?       — Нет. Как ты узнала, где я живу?       Разве не она должна была спросить его об этом в прошлый раз? Это ведь он выслеживал ее гораздо дольше. Все, что сделала она — воспользовалась гуглом и проявила немного терпения. Она моргнула, глядя на него, и уголок ее губ приподнялся в полуулыбке. — У тебя не самое распространенное имя. Как только я поняла, какой именно ты Какаши, все стало просто.       Он уставился на нее, явно не впечатленный и не убежденный, и она вздохнула, опуская руки по швам.       — Документы на этот участок земли находятся в открытом доступе. Они оформлены на твое имя, и любой желающий может найти их в городской библиотеке.       — А.       И с этим словом он развернулся на пятках и зашагал к дому, оставив ее стоять и хлопать глазами ему вслед. Она должна была пойти за ним? Это казалось грубым. Сейчас он выглядел раздраженным.       Может, ей уйти?       Сакура оглянулась через плечо туда, где на гравии был припаркован внедорожник Ино, и в тревоге прикусила нижнюю губу. Она выполнила то, зачем приехала. Проведала его. Он был в порядке.       Значит, ей пора уходить, верно?       Прийти к такому выводу было легко, но заставить свое тело развернуться и уйти, особенно после того, как она увидела его — всего такого потного и без рубашки? Да, это было немного сложнее. Прежде чем она успела принять какое-либо решение, от входной двери донесся голос, и она резко повернулась, увидев, что он стоит там.       — Ты идешь?       Ты предлагаешь?       Она прогнала навязчивую мысль из головы и кивнула, направляясь вслед за ним к крыльцу. Взгляд Какаши задержался на ней на мгновение, пока он поворачивал ручку и толкал дверь плечом. Он пошел впереди, и как только она переступила порог, ее окутал его запах. Древесный дым и кофе, приземленный и дымный — этого было достаточно, чтобы ее веки затрепетали.       Ей потребовалось мгновение, чтобы глаза привыкли к тусклому освещению, но когда это произошло, она была удивлена тем, насколько чистым и аккуратным был его дом. Обставлен скромно: простой ковер в центре гостиной, стена из книжных полок, окружавшая окно, несколько комнатных растений в горшках и дровяная печь в углу.       Уютно и тепло.       Идеальное место, чтобы свернуться калачиком с хорошей книгой, слушая треск дров.       Какаши прошел дальше вглубь дома и скрылся за стеной. С того места, где она все еще стояла у двери, Сакура разглядела, что это была кухня. Дубовый паркет тянулся через обе комнаты, и шкафы, которые она видела, идеально с ним сочетались.       Последовав за ним, она увидела, как он поворачивает ручку плиты. Под конфоркой вспыхнуло кольцо синего пламени, и Какаши поставил сверху чайник с водой, после чего повернулся к ней. — Я собирался заварить чай, если хочешь.       — О, это было бы здорово, спасибо.       — Я собирался позвонить тебе сегодня вечером. Или, точнее, написать.       — Оу. — Теперь она чувствовала себя глупо из-за того, что проделала весь этот путь сюда. Но если быть до конца честной с самой собой, она могла бы просто позвонить, чтобы проведать его. Ей хотелось увидеть его лично. — Мне не трудно было доехать.       Он повернулся к ней спиной и уперся руками в столешницу перед раковиной, опустив голову со вздохом. — Тебе не следовало сюда приезжать.       — Ты собираешься причинить мне вред?       В мгновение ока он развернулся и уставился на нее через всю комнату. Хотя между ними было более чем достаточно пространства, ей показалось, будто он стоит прямо перед ней, прижимая ее к стене, как в их прошлую встречу. Сакура тяжело сглотнула и поднесла руку к горлу.       — Нет. Я никогда не причиню тебе вреда. Но я беспокоюсь вовсе не о себе.       К ее удивлению, то самое ощущение, которое она так тщетно пыталась точно описать, снова затрепетало внутри нее, и дыхание перехватило в горле. Даже зная, кто он такой, видя это собственными глазами и помня, на что он способен, она никогда не сможет привыкнуть думать о нем как о двух разных существах.       Мужчина… и животное.       Сакура прикусила губу и отвела от него взгляд, уставившись на дверь позади себя. Когда она не смотрела на него, признаваться в чем-то было легче. — Я хотела увидеть тебя.       Краем глаза она заметила, как он запустил руку в волосы и снял резинку, удерживающую их сзади. Она снова повернулась, чтобы посмотреть, как серебристые пряди рассыпались по его лицу, а их кончики скользнули по обнаженным плечам. Из носика чайника повалил пар, и Сакура наблюдала, как он поднимается к нему и касается его плеча. Она позавидовала этому пару.       — Я начинаю думать, что ты не понимаешь, что для тебя благо.       — А ты понимаешь? — Ее бровь выгнулась, и она поджала губы.       Прежде чем он успел ответить, свист чайника на плите стал слишком громким, чтобы его игнорировать, и он быстро схватился за ручку, чтобы снять его с огня. Он налил две чашки чая, поставил чайник в раковину и протянул ей одну из дымящихся кружек. Она сделала два шага, обхватила пальцами кружку и отступила обратно на свое место у входа в кухню.       — Я не боюсь тебя, — тихо сказала она, слегка подув на обжигающе горячий чай. Когда ее глаза снова поднялись, чтобы встретиться с его взглядом, она добавила: — И его тоже.       — А должна бы.       Не дуя на жидкость и не дожидаясь, пока она остынет, Какаши сделал затяжной глоток, ни на секунду не отводя от нее глаз. Что-то электрическое пробежало под ее кожей, заставляя пульс биться чаще, а дыхание — становиться прерывистым и тяжелым.       Ты здесь просто для того, чтобы проведать его, Сакура. Хватит заводиться!       Однако она ничего не могла с собой поделать.       Она не могла этого объяснить, не могла даже дать этому определение. Между ними просто существовало что-то такое, чего она не могла отрицать. Это было чем-то животным и висцеральным, существующим в том месте, о наличии которого она даже не подозревала до встречи с ним. До той ночи, когда он убил троих мужчин прямо у нее на глазах.       Или, может быть, это началось еще до этого…       Возможно, это зародилось в тот самый момент, когда он уткнулся носом в самую середину ее бедер той ночью, еще летом.       Так или иначе, теперь это жило, и каждая секунда, проведенная с ним или в мыслях о нем, только заставляла это чувство разрастаться внутри нее, заполняя все пространство, пока она едва могла усидеть на месте или думать о чем-то еще. В их прошлую встречу она говорила правду.       Она хотела его.       Всего его.       Наклонив голову набок, Сакура уставилась на него, сосредоточившись на том, чтобы сделать глубокий вдох и выдохнуть через нос. Когда она заговорила, ее голос был приглушенным. — Ты в порядке? Ты какой-то… другой.       Взгляд Какаши метнулся к шкафчикам рядом с ним, и он вздохнул. — Я просто все еще немного раздражителен после полнолуния.       — Я могу чем-то помочь?       — Нет. Сдерживание себя всегда забирает у меня слишком много сил.       Сакура моргнула. — Сдерживание себя? Ты имеешь в виду… ты…       Когда его темные глаза снова нашли ее, слова застряли у нее в горле. Он поставил кружку на столешницу и сделал шаг к ней. Даже несмотря на разделявшее их расстояние, она чувствовала его запах — его пот и естественный аромат, который пробуждал то самое странное желание из самых глубин ее существа.       — Я заковываю себя в цепи, потому что боюсь того, что натворю, если оно проснется и захочет тебя. — Какаши остановился на расстоянии вытянутой руки, и она затаила дыхание, одновременно желая, чтобы он подошел ближе, и понимая, что для ее же блага ему лучше отойти подальше. Ей и так стоило огромных усилий не потянуться к нему. Она крепко сжала пальцы вокруг кружки, игнорируя обжигающее тепло. — Как той ночью в лесу, — его слова звучали тихо, но она отчетливо их слышала. — Я потерял себя и мог убить тебя.       — Но ты ведь не убил, — прошептала она, глядя на него снизу вверх, изучая боль и страдание на его лице. Это разбивало ей сердце. Он так боялся причинить ей вред, в то время как она практически умоляла об этом. — Помнишь? Ты просто… обнюхал меня, а потом поцеловал.       Когда он сделал еще один шаг ближе, ее дыхание перехватило в горле и замерло. — А если в следующий раз я захочу большего? Если поцелуя будет мало, если оно захочет всю тебя, что тогда? Мне позволить ему поглотить тебя?       Если бы она протянула руку, то могла бы прижать ладонь к центру его груди, но ее пальцы словно приклеились к кружке с чаем. Ее глаза были широко раскрыты, она смотрела на него снизу вверх, позволяя его словам проникнуть в ее сознание. Смахнув подступившую к глазам резь, Сакура покачала головой, пытаясь привести мысли в порядок. — Я думала, ты сказал, что после полнолуния его легче контролировать.       — Легче, когда у меня была возможность поохотиться.       — Оу. — Ее глаза скользнули вниз к его груди, к волосам в самом центре, и ее пальцы дернулись от желания прикоснуться к нему. — Ты хочешь, чтобы я ушла?       — Нет.       Хорошо.       — Боишься, что не сможешь контролировать это, если я останусь здесь еще ненадолго?       Какаши глубоко вздохнул, и она наблюдала, как вздымается и опускается его грудь; во рту у нее пересохло от жажды, которую не утолил бы никакой чай. Боги, неужели она когда-нибудь хотела кого-то вот так? Она практически тяжело дышала, как сука во время течки.       — Чего я боюсь, — тихо сказал он, протягивая руку и обхватывая пальцами ободок ее кружки. Она позволила ему забрать ее, лишь слегка пожалев, что успела сделать всего несколько глотков чая, который он ей приготовил. Если его это и смутило, он никак не подал виду. — Так это того, что если ты останешься здесь сегодня, и на следующую ночь, и на следующую, я больше не захочу, чтобы ты уходила. Никогда.       — Это не обязательно плохо, — выдохнула она.       — Плохо, когда ты являешься кем-то вроде меня. Я могу контролировать это сегодня и завтра, но чем ближе к полнолунию, тем труднее будет удерживать тебя в безопасности, а его — сытым. Так что, повторюсь, Сакура, тебе следует бояться меня. Тебе должно хотеться уйти отсюда и никогда не возвращаться. Ты должна забыть, что я вообще существую.       Ну уж нет, этого точно не случится. Ни за что на свете она не сможет его забыть. Не после всего, что произошло. Прикусив губу, она посмотрела на него и мысленно отдала ему должное. Выдержка, которую он демонстрировал ей прямо сейчас, даже будучи таким взвинченным и измученным после трех дней на цепи, была лучше, чем то, на что была способна она сама.       Она даже не была оборотнем, но вела внутреннюю войну, чтобы не преодолеть разделяющее их расстояние. Когда ее взгляд скользнул с его глаз на губы и вниз к шее, она задалась вопросом, насколько бы он был лишен запретов, если бы смог поохотиться в полнолуние. Поцеловал бы он ее снова? Стал бы трахать?       — Сакура, — пробормотал Какаши, и напряжение в его голосе было очевидным. Это должно было напугать ее. Но не напугало.       Уголок ее губы дернулся, и она силой согнала улыбку с лица. — На кого ты охотишься?       Ее вопрос застал его врасплох, и он стряхнул пелену желания с глаз. Она наблюдала, как напряглись мышцы его шеи, когда он сглотнул. — На добычу. Олени, зайцы, на то, что бежит от меня.       Дрожь пробежала по ее позвоночнику, и она едва не заскулила. Ее ответ засядет в ее мыслях на недели, она была в этом уверена. Прокашлявшись, Сакура опустила голову, чтобы скрыть прилив крови к лицу. Часть ударила в голову, а другая часть скопилась между ее бедер, пульсируя там с каждым учащенным ударом сердца.       — Если ты хочешь, чтобы я ушла, я уйду, — тихо сказала она.       — Так, пожалуй, будет лучше всего.       Он не сказал прямо, что хочет ее ухода, и она скрыла улыбку за завесой розовых волос, обрамлявших лицо. — Ты можешь хотя бы проводить меня?       — Это я могу.       За его словами скрывалось так много, каждый слог нес в себе тяжесть этого желания, которому ни один из них не мог безопасно поддаться. Но ей хотелось. Боги, как же ей хотелось просто отпустить все и позволить ему взять ее.       Сакура снова прикусила нижнюю губу и повернулась к входной двери его дома. Она еще раз окинула взглядом забитые книжные полки, дровяную печь и свет позднего вечера, струящийся через окно на другой стороне комнаты. Ее шаги были тихими, когда она толкнула дверь и вышла на крыльцо. Она освободила место для Какаши позади себя и остановилась на верхней ступеньке, всматриваясь в окружающий их лес.       Это была глупая идея.       Но она ничего не могла с собой поделать.       Она хотела его.       И меньше всего на свете ей хотелось уходить без чего-то, хотя бы малого.       Она бы не вынесла еще нескольких ночей, проведенных в грезах о поцелуе, который они разделили в том переулке. Нет, пора было прекращать фантазировать.       Дверь дома закрылась за его спиной, и Сакура оглянулась на Какаши. Он все еще был без рубашки, все еще настолько горяч, что она едва могла это выносить. — Итак, — начала она, наклоняясь, чтобы завязать шнурки. Она была рада, что решила надеть сегодня кроссовки для бега. Ее пальцы обхватили шнурки, затягивая их крепче и завязывая заново. Переходя ко второму кроссовку, она заглянула ему в лицо. — Тебе нравится погоня?       Какаши издал горловой звук, глядя на нее сверху вниз, и когда этот звук пророкотал в его груди, она почувствовала, как по коже побежали мурашки. Неужели он разгадал ее план?       — Сакура, — предостерег он. О, да. Он все понял. Но остановит ли он ее? — Что ты делаешь?       Она ухмыльнулась, поднимаясь на ноги. — Даю тебе эту охоту.       И с этими словами она развернулась на пятках и бросилась бежать вглубь деревьев.       За пару ударов сердца она миновала опушку, лавируя между стволами и перепрыгивая через корни так быстро, как только могла. Прошло много времени с тех пор, как она бегала вот так. Обычно она бегала просто ради поддержания формы. Все было совершенно иначе, когда за тобой гнались.       Хотя она не могла с уверенностью сказать, преследует ли ее Какаши — она ведь не стала задерживаться, чтобы проверить, — ей не хотелось попасться слишком быстро. И после того, как он преследовал ее в лесу несколько месяцев назад, она знала, насколько он быстр.       Рискнув оглянуться через плечо, она увидела лишь сотни деревьев. Дом исчез, и теперь, когда солнце садилось, становилось все труднее разбирать дорогу. Небольшая заминка в ее в остальном безупречном плане.       Короткий смешок вырвался из ее горла, и она перепрыгнула через выпирающий из земли корень. Свисающие ветви и листья хлестали ее по голове, но ей удавалось уклоняться от них с относительной легкостью. После нескольких минут бега на пределе возможностей через лес, без остановок и замедлений, Сакура резко затормозила и прижалась спиной к довольно толстому стволу дерева.       У неё перехватило дыхание, каждый вдох давался с бóльшим трудом, чем ей хотелось бы. Она судорожно втянула воздух и замерла, позволяя ему со свистом выйти через нос, пока глаза прочёсывали деревья. Возможно, идея выбраться сюда так поздно вечером была не самой удачной. Убегать от оборотня было бы гораздо умнее в полдень, когда солнце стоит высоко и ярко светит над головой.       Секунды уходили одна за другой, и в лесу не было слышно ни единого звука. Ни шелеста деревьев, ни треска веток. Ни птиц, ни зверей. Неужели они знали, что от этой части леса нужно держаться подальше? Вполне возможно. Если он охотился здесь регулярно, они наверняка усвоили этот урок.       А значит, она сама оказалась не умнее дикого зверья.       Нахмурившись, Сакура отпустила дерево и выпрямилась. Где он? Неужели он действительно просто позволил ей убежать в лес одной?       Она покачала головой, борясь с подступающим чувством стыда, которое змейкой поползло вверх по груди. Оно жгло кожу изнутри, и она прижала ладонь к горлу. Если он не преследует её, тогда…       Вой разорвал лесную тишину, и Сакура едва не вскрикнула. Она резко зажала рот руками и во все глаза уставилась в ту сторону, откуда донёсся звук. Она не могла понять, было ли это со стороны хижины или нет. Убегая изо всех сил, она так и не успела толком сориентироваться на местности.       Решение срезать путь через лес в полнолуние, да ещё и после слишком большого количества выпитого вина, было глупой затеей.       А это?       Да уж, это точно станет её погибелью.       Сакура оттолкнулась от дерева и бросилась бежать дальше в чащу. С каждой минутой солнце опускалось всё ниже за горизонт, а тени, отбрасываемые деревьями, становились длиннее и темнее. Пригнувшись под низко свисающей веткой, она оступилась и запуталась лодыжкой в колючих зарослях шиповника. Колючки впились в ткань носков и леггинсов, а несколько из них прокололи кожу.       Чёрт.       Он же почувствует запах её крови…       Сакура пинком сбросила колючки, поморщившись от одной, застрявшей в икре, и сумела освободиться от лозы. Прежде чем бежать дальше, она бросила взгляд на красное пятно, расплывающееся по белому носку на лодыжке. Она опустилась на колено и сжала это место рукой, потратив лишь секунду, чтобы размазать кровь по ладони.       Она вытерла её о листья, свисающие над головой, и снова сорвалась с места, надеясь, что запах крови окажется достаточно сильным, чтобы отвлечь его. Пока она бежала вглубь леса, её разрывало надвое. Одна её половина хотела убраться отсюда к чёртовой матери, вернуться к машине и уехать. Это, разумеется, было бы самым разумным поступком.       Но была и другая половина, которая прямо сейчас воевала со здравым смыслом. Она была в восторге, в предвкушении, и хотела продолжать бежать, чтобы Какаши не прекращал погоню. И как бы сильно он ни любил охоту, возможно, ей самой этот бег нравился ничуть не меньше.       Сакура резко затормозила, её каблуки заскользили по влажной куче листьев и грязи, и она быстро осмотрелась. Ничего подозрительного вокруг не было, но она знала, что он в этой игре мастер совершенно иного уровня. У него, в конце концов, было полно практики.       Из своего нынешнего положения, полусидя за полусгнившим поваленным деревом, она видела те самые колючие заросли, у которых останавливалась. Низкие ветви всё ещё медленно покачивались от того, что она по ним ударила и вытерла кровь, и она замерла, пытаясь задержать дыхание, хотя лёгкие умоляли о глотке воздуха.       Где же он?       Он выл, и она была почти уверена, что он не оставит её просто так бегать по лесу, как сумасшедшую. Она была ему нужна. Она видела это по тому, как он смотрел на неё на кухне — его глаза были тёмными и пронзительными, когда он пил чай. Нет. Он будет преследовать её.       Ей просто нужно набраться терпения и…       — Пот пахнет сильнее крови, Сакура.       Голос позади не звучал так близко, чтобы он мог прямо сейчас схватить её, но всё равно это было слишком близко. Она вскрикнула, и этот звук прорезал темнеющий лес, когда она резко развернулась. Последние остатки солнечного света едва пробивались сквозь кроны, но этого было достаточно, чтобы она чётко его увидела.       Всё ещё без рубашки.       Босой.       Серебряные волосы обрамляют лицо.       Но его глаза… они изменились.       Они были такими же красными, как кровь, всё ещё пропитывающая её носок, и Сакура судорожно вздохнула, вжимаясь спиной в ствол дерева позади себя. Кора царапала ладони, но боль едва доходила до сознания.       Какаши сделал глубокий вдох, и какой бы запах он ни поймал, тот, должно быть, был восхитителен. Дрожь прокатилась по его телу, глаза на мгновение слегка закатились, прежде чем снова сфокусироваться на ней, а когда он заговорил, она увидела вспышку острых как бритва зубов за его губами.       — Особенно когда ты напугана так же сильно, как сейчас.       О, чёрт.       Не теряя больше ни секунды — хотя та, вторая её половина практически умоляла остаться на месте и просто смотреть на него, — она развернулась и перемахнула ногами через поваленное дерево. На этот раз здравый смысл одержал верх, и она побежала от него так быстро, как только могла. Сейчас та часть её существа, которая наслаждалась этой маленькой охотой, притихла, и наступившую тишину заполнял лишь оглушительный стук её собственного сердца.       Ещё один вой, низкий и заунывный, разнёсся эхом вокруг, и она издала короткий писк, когда в последнюю секунду едва не врезалась в дерево. Становилось всё темнее — слишком темно, чтобы видеть дорогу, — и она колебалась, стоит ли ей найти укрытие или просто бежать, пока она не наткнётся либо на его дом, либо на шоссе.       Она не была уверена, что из этого ей хочется увидеть больше.       В его доме была кровать.       На шоссе была безопасность.       Сакура петляла между деревьями, спотыкалась о поваленные сучья, умудрилась продраться сквозь густые заросли подлеска, а когда выбралась с другой стороны, то плашмя рухнула на живот. Гравий и мелкие камешки впились в ладони, и она зашипела от боли… но гравий означал, что она близко к его подъездной дорожке, а это приближало развязку.       Означало ли это смерть или оргазм, она не знала. Возможно, и то, и другое.       Она вскочила на ноги и огляделась по сторонам, уже не понимая, в какую сторону вообще смотрит. Ну почему она не обращала больше внимания на дорогу, когда они ехали к его дому? Она была так сосредоточена на том, чтобы разобраться в этом странном желании, всё ещё бурлящем внутри горячей и мощной волной, что едва могла вспомнить хоть что-то полезное. Кроме выбоин на дороге.       Но их там были десятки.       Ругаясь под нос, Сакура повернула налево, и её ноги застучали по гравийной дороге. Она бежала по ней, но впереди не было видно никаких огней — ни от дома, ни от машины. И к её полнейшему ужасу, из темноты позади раздалось низкое рычание, от которого кровь застыла в жилах. Она побежала ещё быстрее, лёгкие требовали полноценного вдоха, но она не могла остановиться, не могла замедлиться.       Теперь по гравию стучали не только её ноги, и Сакура рискнула оглянуться через плечо. Конечно, она тут же пожалела об этом.       Какаши был там, достаточно далеко, так что дотянуться до неё пока не мог, но она видела его даже в угасающем свете. Вот только на этот раз он не был человеком.       Вид его волчьего обличья — сплошь серебряный и тёмный мех, огромные плечи и пасть, полная скалящихся, невероятно острых зубов, от которых от неё ничего не останется, если он её поймает, — едва не заставил её сердце остановиться. Она закричала, и к её крику тут же присоединился его вой, и оба эти звука были одинаково ужасны в тёмном лесу.       В голове царил хаос.       Продолжать бежать?       Нырнуть в лес?       Попытаться спрятаться?       Попробовать драться?       Ни один из ответов не казался правильным, поэтому она просто бежала вперёд, надеясь, что в конце дороги окажется в безопасности хотя бы на столько времени, чтобы позвать на помощь.       Деревья по обе стороны дороги расступились перед ней, и она сделала вдох, который мало чем облегчил боль в лёгких. Это было не шоссе, к которому она стремилась. Это была хижина, пристроившаяся прямо у кромки леса. Все окна были темными, но она видела очертания крыши и крыльца и знала, что её единственный шанс выжить — это добраться до двери прежде, чем он настигнет её.       Но силы в ногах таяли, и она чувствовала, как падает скорость. Боль пульсировала в лодыжке с каждым шагом, а в боку кололо так, словно его разрывало изнутри.       Она не могла остановиться.       Не тогда, когда он был прямо у неё на пятках.       Звук его дыхания, тяжёлого и рычащего, стук лап по земле — всё это подгоняло её, и к тому времени, как она добежала до машины Ино, она совершила ошибку, оглянувшись назад. С рыком, который завибрировал в самой её душе, Какаши оттолкнулся от земли и перелетел через крышу внедорожника Ино. И когда он приземлился, то оказался ровно между Сакурой и единственной надеждой на её спасение. Она затормозила пятками по земле и сильно прижалась спиной к боку машины, наблюдая, как он припадает к земле перед ней.       Его губы были растянуты в угрожающем оскале, обнажая зубы, с которых капала слюна, свидетельствующая о его голоде, и он медленно пошёл на неё, точно голодный хищник. Кем он, собственно, и являлся, а Сакура добровольно выпустила на волю зверя, который совершенно точно убьёт её до того, как закончится эта ночь.       Он ведь предупреждал её.       И не раз.       А она была слишком наивной и глупой, чтобы поверить ему.       — Какаши, — прошептала она между урывками воздуха, который продолжала судорожно глотать. Его всегда не хватало. Медленно она подняла руки перед собой ладонями вперёд в знак капитуляции и сделала осторожный шаг назад. — Я знаю, что ты там, внутри.       Словно в ответ на её слова, он щелкнул челюстями, и от звука столкнувшихся зубов она вздрогнула. Он оттолкнулся от земли передними лапами и поднялся во весь рост, возвышаясь над ней, и она была бессильна сделать хоть что-то, кроме как смотреть на него снизу вверх. Её глаза округлились, а губы задрожали. Даже голос испугался и больше не подчинялся ей.       — Разве не этого ты хотела? — спросил он её; голос, вырывавшийся из его рычащей пасти, был хриплым, как гравий под её ногами, и низким — тем самым голосом, который она слышала в ночь, когда он спас её от тех торчков. Он замолчал и поднял нос к воздуху прямо над её головой, сделав глубокий вдох, который перерос в стон.       — Ты хотела, чтобы я преследовал тебя, чтобы нашёл… И теперь, когда я нашёл тебя, я хочу разорвать тебя на части.       Глаза Сакуры расширились, и она прикусила нижнюю губу с такой силой, что почти почувствовала вкус крови. Желание? Боги, неужели её всё ещё заводила эта погоня? Но это было правдой. Несмотря на абсолютный ужас бегства от этого зверя по лесу, она чувствовала, как её тело откликается на него. Адреналин и возбуждение бурлили в её венах, скапливались внизу живота и пульсировали между бёдер, которые уже стали влажными от вожделения.       Ещё один стон вырвался из его горла, переходя в рык, пронзивший её острой волной ужаса. Ужас и желание. Какаши рванулся вперёд, и Сакуре оставалось только крепко зажмурить глаза и ждать неизбежной смерти, которая была уже совсем близко. Какая трагическая смерть: погибнуть из-за собственной глупости и возбуждения от оборотня.       Но смерть не пришла в виде бритвенно-острых зубов и когтей-кинжалов.       Её спина с силой ударилась о пассажирскую дверь внедорожника Ино, а рот был смят поцелуем так внезапно, что ей ничего не оставалось, кроме как ахнуть и распахнуть глаза. Зверь исчез, а на его месте был мужчина, к которому она мечтала прикоснуться всю ночь. Его тело прижалось к её телу — сплошь влажная кожа и мускулы, и руки Сакуры вцепились в его бицепсы.       Вместо того чтобы оттолкнуть его — что было бы разумно, — она поступила наоборот, подняв одну руку и обхватив его шею, пока растворялась в его поцелуе. Какаши наклонил голову и раздвинул её губы своими, пробуя её на вкус каждым движением языка. К её удивлению, хотя это и не должно было так сильно шокировать, ощущение его члена, твёрдого и крупного, прижавшегося к её низу живота, заставило сердце забиться чаще, но Какаши не дал ей времени посмаковать это.       Его руки сжали её ягодицы и скользнули к бёдрам, кончики пальцев впились в мягкую плоть. С рыком, который она ощутила в самой душе, он одним быстрым движением приподнял её и прижал бёдрами к машине. Теперь она чувствовала его член прямо у своего лона, и это разожгло в ней ту самую первобытную потребность, которая до этого тихо ждала в темноте.       Оно развернулось подобно дыму, застилая её разум исключительно желанием, нуждой и похотью.       Сакура запустила пальцы в волосы на затылке Какаши, хватаясь за те самые серебряные пряди, о которых думала с той самой ночи в лесу. Они были такими же мягкими и густыми, как она помнила. И говоря о густоте…       Движением бёдер он вжался в неё, и даже через ткань леггинсов и трусиков это прикосновение послало мощный разряд удовольствия по всему телу. От такой силы ощущений у неё подогнулись пальцы на ногах, а глаза закатились.       О, чёрт.       Обе его руки сжимали округлости её зада, и он использовал этот захват, чтобы тереться ею о свою плоть. Зажатая между его телом и машиной, она могла лишь подчиниться. Не то чтобы она была против, конечно. Каждое движение его члена создавало идеальное трение, и она знала: если бы только убрать леггинсы и трусики, ей не понадобилось бы много времени, чтобы кончить.       Опустив одну руку к талии, она зацепила пальцами пояс штанов и потянула их вниз, пока они не наткнулись на его руки. А точнее, на его когти.       Треск разрываемой ткани заставил её открыть глаза, но Какаши, похоже, это волновало куда меньше, чем в прошлый раз, когда он порвал её одежду. Он перехватил материал пальцами и разорвал его прямо по шву. Сакура шумно вдохнула и отстранилась от его поцелуя, чтобы посмотреть на изорванные остатки своих леггинсов — её любимых леггинсов. Прежде чем она успела выразить протест, Какаши развернул её лицом от машины и в несколько быстрых шагов донёс на руках до крыльца своего дома.       Она удивлённо моргнула и пригнула голову, когда он ворвался в дверь хижины, проходя мимо кухни и гостиной, где она стояла ранее. Вместо этого он пинком открыл дверь справа, и как только она захлопнулась за ними, Сакура почувствовала, что падает на матрас.       Приподнявшись на локтях, она уставилась на него, мало что различая в темноте, кроме очертаний его тела. И она во все глаза смотрела, как он перехватил её лодыжку, подтянул её зад к самому краю кровати и опустился перед ней на колени.       — Что ты делаешь? — прошептала она, пытаясь прикрыться руками.       Он быстро убрал её ладони и, удерживая за лодыжку, развёл её ноги в стороны. — То, что хотел сделать ещё при первой нашей встрече, — Какаши наклонил голову к ней и прижался носом и ртом к её трусикам в самом центре. Он сделал глубокий вдох, его рука переместилась, сжимая её бёдра, и пока он впитывал её запах, его пальцы крепко сжимали её плоть. К счастью, на этот раз когтей не было. — И то, что снилось мне каждую ночь с тех пор.       Слова едва слетели с его губ, когда он подцепил пальцем край её трусиков и сдвинул их в сторону. Глаза Сакуры округлились, она открыла рот, но так и не успела произнести ни единого звука.       Какаши прижался языком к её киске, и она едва не взлетела с кровати. Он крепко удерживал её на месте, и Сакуре оставалось только беспомощно хныкать. Не то чтобы ей нужна была помощь. Нет, это было именно то место, где она хотела оказаться.       Он распрямил язык и провёл им вверх по её щелке, лишь ненадолго задержавшись, чтобы скользнуть между складок и найти клитор. Электрический разряд удовольствия прошил её насквозь, и Сакура откинулась на простыни, запуская пальцы в растрёпанные волосы. Её рот приоткрылся, но слова не шли.       Попробовав её в первый раз, Какаши захотел большего. Он развёл её складки пальцами и снова опустил голову, находя клитор. Его язык обвил его, и он застонал, втягивая его губами.       Она видела, что он действительно мечтал об этом, потому что именно так всё и ощущалось — как самый лучший чертовски влажный сон в её жизни. Каждое прикосновение его языка, каждый поцелуй его губ и восхитительные звуки, которые он издавал, подталкивали её к краю. Но она ещё не была готова сорваться. Ей хотелось смаковать каждую секунду, растянуть её, раствориться в этом вечном удовольствии на всю оставшуюся жизнь. Её пальцы сильнее сжались в волосах, бёдра затрепетали, а пальцы ног вытянулись над его плечами.       Нет.       Ей нужно было больше.       В исступлении она опустила руки на кровать и крепко вцепилась в простыни, двигая киской навстречу его языку. С любым другим мужчиной ей было бы стыдно за те звуки, которые она издавала, за мольбы, за то, что она практически трахала его рот. Но не с ним. Он лучше кого бы то ни было понимал это первобытное желание, которое ныло и требовало ещё, ещё, ещё. Ничего и никогда не было бы достаточно, чтобы утолить его.       Какаши обхватил её зад ладонями и приподнял бёдра над кроватью, проникая языком глубже, искусно водя им вокруг клитора, пока она продолжала двигаться в такт каждому прикосновению. Накатывающий жар и удовольствие становились невыносимыми. Она теряла контроль и чувствовала, что вот-вот сорвётся с обрыва. Рот Сакуры открылся, и на этот раз у неё не возникло проблем с голосом.       Она вскрикнула, когда оргазм накрыл её — более мощный и интенсивный, чем всё, что она испытывала до сих пор. Соки капали с её лона на его подбородок, но Какаши всё равно не останавливался. Он слизывал каждую каплю в такт волнам её оргазма, удерживая её бёдра разведёнными. Она закрыла лицо руками, тяжело дыша в ладони и всхлипывая от этого невероятного ощущения.       Хотя её чувствительность была на пределе, она всё равно заворчала, когда он отстранился и поднялся на ноги. Она убрала руки от лица и приподнялась на локтях, вглядываясь в его лицо в темноте.       Его голос звучал тихо, но слова прогремели в её голове: — Я должен трахнуть тебя. Иначе я просто сойду с ума.       Ей хотелось сказать «хорошо», умолять его сделать именно это, но она едва соображала, не говоря уже о том, чтобы говорить.       Всё, что она могла — это позволить ему подтянуть себя обратно к краю кровати, где он стоял. И когда её бёдра снова разошлись, Какаши дотянулся рукой до своего члена и провёл головкой по всей длине её мокрой киски. Он не торопился, собирая оставшуюся смазку и используя её, чтобы смочить член.       В темноте спальни она видела очертания его тела и наблюдала за тем, как он запрокинул голову, а с его губ сорвался прерывистый вздох. Пальцы мужчины сжались на её бёдрах, и хотя это должно было напугать её, ощущение того, как его когти впиваются в мягкую плоть, только сильнее заводило. Они не протыкали кожу, но она совершенно точно ощущала их присутствие.       Какаши подался назад и устроился у её входа, дав ей всего секунду, чтобы перевести дух, прежде чем начать растягивать её изнутри. Каждый дюйм вхождения был мучительным в самом лучшем, чертовски приятном смысле, и Сакура откинула голову на кровать, её стоны становились всё громче, пока он не вошёл в неё полностью.       Она тяжело дышала, с благоговением глядя на него.       Всего одним толчком он достиг того самого первобытного места внутри неё, которое было спрятано так глубоко, что она даже не подозревала о его существовании, пока не встретила его — словно его член был создан специально для неё. С дрожащими губами Сакура сжалась вокруг него и с трудом сглотнула, заставляя себя собраться. Он дотянулся рукой до её колена и крепко сжал его, разводя её ноги так широко, как только возможно.       А затем он начал трахать её.       Сакура вскрикивала и хныкала.       Каждый раз, когда он подавался назад, почти полностью выскальзывая из неё, она протестующе вздыхала, а когда он вгонял в неё каждый свой дюйм, всё её тело содрогалось от восторга. Какаши отпустил её ноги и наклонился над ней, упершись ладонями в кровать по обе стороны от её головы, и она поспешила обнять его.       Её ногти прошлись по его спине, и на мгновение она испугалась, что могла поцарапать его слишком сильно. Какаши успокоил её похотливым рыком, давая понять, что всё в порядке. Он толкался в неё так сильно, что кровать сдвигалась по половицам под ними, но никто из них этого не замечал.       Это было слишком хорошо, чтобы замечать что-то, кроме друг друга.       Сакура гладила его, прикасаясь ко всему его телу, до чего могла дотянуться, но этого всё равно было мало. Ей хотелось попробовать его на вкус, почувствовать, поглотить целиком. Снова запустив пальцы в его волосы, она притянула его к себе и нашла его губы, целуя с отчаянной нуждой. Ей нужны были и его язык, и его член внутри неё, и когда он застонал ей в рот, она почувствовала, как внутри снова разгорается знакомый жар.       Это был уголёк костра, который, как она думала, уже потух, но каждый толчок его члена вдыхал в него новую жизнь. Сакура упёрлась пятками в матрас и подалась бёдрами вверх навстречу его движениям, трахая его так же неистово, как он трахал её. И это было именно то, что ей требовалось.       Она оторвала свои губы от его губ и шумно вдохнула воздух, вонзая ногти в его плечо. — Ох, чёрт… Кака-ши…       Он повернул голову к ней и убрал волосы с её лица. Прикосновение его губ к её уху вырвало вздох из её груди. — Кончи для меня, Сакура. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь.       Ей оставалось только кивнуть.       Его рука скользнула между её телом и кроватью, пальцы впились в плоть её зада, когда он приподнял её бёдра навстречу себе. Она была благодарна за это, ведь её бёдра уже ослабли и дрожали после безумного бега по лесу. Какаши взял всё в свои руки, используя её тело как игрушку, трахая её так, словно она принадлежала ему и он мог делать с ней всё, что вздумается.       Возможно, так оно и было.       После такого потребовалось бы вмешательство богов, чтобы заставить её уйти.       Его дыхание было горячим и прерывистым у её плеча, а пальцы подрагивали, когти вжимались в её плоть, и на этот раз она не была уверена, что их острые как бритва кончики не прокалывают её. Она приветствовала эту боль. Она лишь заставляла расплавленное удовольствие внутри неё расти.       И как раз когда ей показалось, что этот момент продлится вечно, что они оба застыли вместе в этой тёмной похоти на вечность, всё сорвалось с катушек, и она сделала то, что он велел. Она кончила.       Оргазм вырвал крик из её горла, и она вжалась головой в простыни, закрыв глаза и тяжело дыша. С каждым толчком её киски вокруг него она чувствовала, как его член становится всё твёрже, и с последним движением, вжавшись в неё так глубоко, как только мог, Какаши кончил с глубоким, животным рыком ей в шею.       Это был не совсем тот зверь, что скрывался внутри него.       Но и не совсем Какаши.       Идеальная смесь обоих.       Сакура почувствовала, как её губы расплываются в улыбке, и подняла руку к его затылку, разглаживая спутавшиеся пряди, пока его член подёргивался и пульсировал, изливая в неё его семя. Её не должно было так сильно радовать то, что его сперма внутри неё, но это радовало. Что-то неописуемое в её душе находило в этом огромное удовлетворение.       Она блаженно вздохнула и развела колени в стороны, будучи не в силах больше удерживать их вокруг его бёдер. Она была истощена и полностью уничтожена. В самом лучшем смысле этого слова.       Какаши запечатлел несколько поцелуев на её ключице, слизывая языком соль с её кожи, и довольно промычал. Он приподнялся на локте и посмотрел на неё сверху вниз в темноте, потянувшись, чтобы убрать волосы с её лица. Прикосновение его большого пальца к её нижней губе заставило её прикрыть глаза, и она воспользовалась моментом, чтобы просто насладиться ощущением того, что он всё ещё внутри неё.       — Это было…       — Потрясающе? — закончила она за него.       — Невероятно опасно.       Её глаза открылись, и она сердито посмотрела на него. — Только не говори мне, что ты всё ещё боишься причинить мне вред.       — Я всегда буду этого бояться… но не стану отрицать, что твой план был не так уж плох. Хотя небольшое предупреждение не помешало бы, — он нежно поцеловал её в губы, и она улыбнулась в ответ.       — Ты бы никогда на это не пошёл.       — Хм, ты права. Но думаю, в следующий раз я буду более открыт для этой идеи.       Её улыбка переросла в ухмылку, и она обняла его за шею. Заведя руку ей под спину, Какаши перекатился по кровати, увлекая её за собой. Вскрик сорвался с её губ прежде, чем она оказалась на нём сверху, оседлав его бёдра.       К её полнейшему удивлению, он остался внутри неё и не казался таким уж мягким, как она ожидала. Её глаза на мгновение расширились, после чего она выпрямилась и упёрлась руками в бока. — Все оборотни такие ненасытные?       Какаши закинул руки за голову, и даже в темноте она разглядела игривую усмешку, тронувшую уголок его губ. — За других говорить не могу. Но сомневаюсь, ведь у них на члене не сидит кто-то настолько же восхитительный, как ты.       — Настроение у тебя куда более игривое, чем раньше. Пожалуй, мне стоит заставлять тебя бегать за мной почаще.       Азарт вспыхнул с новой силой, покалывая прямо под кожей, и она посмотрела на свои ноги. На ней всё ещё была обувь, а также трусики и толстовка. И после того, как её так полно и основательно оттрахали, она не чувствовала себя такой уставшей, как думала.       На самом деле, у неё было такое чувство, словно она способна пробежать марафон.       — Мм, это опасная игра, Сакура.       Она положила ладонь ему на грудь и наклонилась так низко, что её губы едва коснулись его губ. — К счастью для тебя, мне нравится играть в опасные игры, Какаши. И вопреки протесту собственного тела, не желавшего ничего иного, кроме как удерживать его член внутри и двигаться на нём до следующего оргазма, Сакура поднялась с него и встала на ноги. Она ухмыльнулась, глядя на то, как он приподнялся на локтях и уставился на неё, пока в его груди зарождалось тихое, глубокое рычание.       — Сакура, — предупредил он, но она уже пятилась назад, нащупывая рукой дверь позади себя. Щелчок пружины в ручке прозвучал так же громко, как их тяжёлое дыхание, и как только защёлка освободилась, она побежала.       Сакура успела добежать до крыльца прежде, чем звук воя Какаши прорезал ночь, и кровь в её венах застыла от страха, пока тот самый сильный, неописуемый огонь разгорался внутри неё вновь. Конец