Полуночная луна

Четвёртая глава Горы встретили их ледяным ветром и серым, низким небом, которое давило на плечи тяжестью мокрого снега. Они шли уже вторые сутки, петляя между скал, прячась в расщелинах, зализывая раны. Отряд Айки сократился до двенадцати человек — остальные либо погибли при прорыве из катакомб, либо отстали, и их крики затихли где-то далеко позади, смешавшись с воем волков. Рифф шёл впереди, сжимая в руке клинок, и его нога, простреленная пулей, отзывалась острой болью при каждом шаге. Он не жаловался — он никогда не жаловался. Но Аоки видела, как побелели его костяшки на рукояти, как он прикусывал губу до крови, чтобы не застонать. — Нам нужно остановиться, — сказал Айдан, подходя к Аоки. Его лицо было покрыто копотью и запёкшейся кровью, дыхание сбивалось. — Люди выбиваются из сил. Раненые не пройдут ещё и километра. Аоки оглянулась на своих. Финна еле плелась, держась за руку Сирен; её глаза были мутными, а на лбу выступила испарина. У неё началась лихорадка — старая рана на боку воспалилась. Ещё двое тащили на себе носилки, сколоченные из веток, на которых лежал парень с пробитым лёгким — он хрипел и захлёбывался кровью. Остальные смотрели на Аоки с надеждой и отчаянием. — У нас нет выбора, — ответила она, стирая пот со лба. — Если мы остановимся, Айкор нагонит нас. Его псы уже идут по следу. Я видела дымы в долине. Рифф резко обернулся. Его голубые глаза сверкнули холодом. — Она права, — сказал он, и голос его прозвучал резко, как удар хлыста. — Мы не можем остановиться. Там, за перевалом, старая военная база. Я знаю это место — мы сможем там укрыться на пару дней. Припасы, возможно, сохранились. — Откуда ты знаешь? — спросил Эрон, который шёл сзади. Его лицо было перепачкано чужой кровью, и он продолжал улыбаться своей жуткой улыбкой. — Ты же никогда не был в этих горах. — Был, — коротко ответил Рифф. — Семь лет назад. Айкор посылал меня сюда на разведку. Там был склад с оружием и едой. Если его не разграбили, мы сможем продержаться. Аоки скептически посмотрела на него, но ничего не сказала. Она знала, что он не врёт — по крайней мере, в этот раз. Она чувствовала это по тому, как напряглись его плечи, когда он говорил о базе. Он что-то скрывал, но сейчас не время было выяснять. — Тогда веди, — сказала она. — Но если это ловушка, я перережу тебе глотку собственными руками. — Договорились, — усмехнулся Рифф, и в этой усмешке снова была та самая ненависть, которая кипела между ними последние семь лет. Но под ней — что-то другое. Аоки отогнала эту мысль. Они двинулись дальше. Снег усиливался, и ветер завывал среди камней, разнося запах гари и смерти. Где-то внизу, в долине, вспыхивали огни — отряды Айкора прочёсывали местность. Они шли на пределе сил, но Рифф не сбавлял шага. Он шёл, хромая, но его спина была прямой, и в его движениях чувствовалась та же стальная дисциплина, которая делала его лучшим палачом Ордена. Через три часа они добрались до базы. Это была старая военная станция, встроенная в скалу, с массивными бетонными стенами, поросшими мхом. Вход был завален обломками, но Рифф быстро нашёл боковой лаз, замаскированный кустарником. Они протиснулись внутрь и оказались в тёмном, сыром коридоре. Запах плесени и ржавчины ударил в нос. — Здесь тихо, — прошептал Айдан, осматриваясь. — Похоже, никто не заходил сюда годами. — Проверьте все помещения, — приказала Аоки. — Финна, Сирен, вы смотрите за ранеными. Остальные — обыскать склад, найти еду и воду. Рифф, не говоря ни слова, направился вглубь базы. Он шёл уверенно, как будто знал каждый поворот. Аоки последовала за ним, держа арбалет наготове. Они прошли через несколько залов, заваленных ржавым оборудованием, и вышли к большому ангару. В центре стояли старые военные грузовики, покрытые толстым слоем пыли. У стен высились штабеля ящиков. — Видишь, — сказал Рифф, открывая один из ящиков. Внутри лежали консервы, сухие пайки и бутылки с водой. — Я говорил. Аоки подошла ближе и заглянула в ящик. Её лицо осталось бесстрастным, но внутри неё шевельнулось что-то похожее на облегчение. — Хорошо, — сказала она. — Но этого хватит на неделю, не больше. Нам нужно что-то решать. — Мы решим, — ответил Рифф, закрывая ящик. — Сначала дай людям отдохнуть. Они вернулись в основной зал, где повстанцы уже расселись на полу, пытаясь отдышаться. Финна лежала на импровизированных носилках, и её лицо горело жаром. Сирен сидела рядом, смачивая тряпку в воде и прикладывая к её лбу. — Ей нужны лекарства, — сказала Сирен, поднимая глаза. — Антибиотики. Или она не выживет. Аоки подошла к девочке и погладила её по голове. — Мы найдём лекарства, — сказала она, но в голосе её не было уверенности. — Где? — спросил Айдан, подходя ближе. — Здесь только консервы и вода. Никаких медикаментов. — В подвале есть медицинский отсек, — неожиданно сказал Рифф. Он стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди. — Я видел его, когда был здесь в прошлый раз. Но он завален. Нужно будет разбирать завал. — Тогда чего мы ждём? — спросила Аоки, поворачиваясь к нему. — Веди. Они спустились в подвал. Внизу было темно, и только свет факела вырывал из мрака обломки бетона и арматуры. Рифф показал на массивную дверь, наполовину заваленную камнями. — Там, — сказал он. — Нужно убрать это. Они начали работать вдвоём, разгребая камни. Прошло около часа, прежде чем они расчистили проход. Рифф толкнул дверь, и она с противным скрипом открылась. Внутри была небольшая комната с металлическими шкафами. На полках стояли банки с медикаментами, бинты, шприцы. Аоки схватила пару упаковок антибиотиков и спрятала в карман. — Это спасёт её, — сказала она, и в голосе её впервые за долгое время прозвучала надежда. — Не торопись, — сказал Рифф, указывая на что-то в углу. — Смотри. Она обернулась. В углу стоял небольшой сейф, частично открытый. Из него торчали папки с документами. Аоки подошла ближе и вытащила одну из них. Это были старые военные отчёты, но среди них была карта с пометками. Пометки были сделаны рукой Айкора. — Это карта его убежищ, — прошептала она. — Здесь отмечены все его тайные базы. Мы можем использовать это. — Или он специально оставил это здесь, — усмехнулся Рифф. — Чтобы мы попали в ловушку. — Ты всегда такой подозрительный? — спросила она, пряча карту за пазуху. — Я всегда такой, — ответил он, и в его голосе снова зазвучала сталь. — Я доверяю только себе. И то с трудом. Она хотела возразить, но в этот момент сверху раздался грохот. Кто-то кричал. Аоки и Рифф переглянулись и бросились наверх. В главном зале царил хаос. Один из повстанцев, парень по имени Ленни, лежал на полу с перерезанным горлом. Кровь заливала каменный пол, и вокруг него стояли люди с оружием наготове. Айдан держал за шиворот другого парня, который дико вращал глазами и что-то бормотал о «Слезах Полуночи». — Он сошёл с ума! — кричал Айдан. — Он набросился на Ленни и перерезал ему горло! — Это не я! — заорал тот, пытаясь вырваться. — Это они! Они вшили мне наркотик! Я слышал голоса! Аоки подошла ближе и заглянула в глаза парня. Его зрачки были расширены до предела, и он дрожал, как в лихорадке. На его руке был свежий укол. — Его подсадили на дозу, — сказала она, поворачиваясь к Риффу. — Айкор отравил кого-то из нас. Рифф подошёл к парню и схватил его за лицо, заставляя смотреть на себя. — Кто сделал это? — спросил он ледяным тоном. — Где ты взял наркотик? — Я… я не знаю… — бормотал парень. — Они пришли ночью… они вкололи мне… я не хотел… — Где? — рявкнул Рифф, ударив его по лицу. — В… в воде, — выдохнул парень. — Они отравили воду… я выпил, и они дали мне ещё… Рифф отпустил его и повернулся к Аоки. В его глазах горела ярость. — Они отравили наш запас воды. Теперь любой, кто пил, может стать зависимым и начать убивать своих. Аоки схватила его за руку и оттащила в сторону. — Нам нужно найти тех, кто уже принял дозу. И изолировать их. — Или убить, — сказал Рифф, и его голос был холоден, как лёд. — Потому что если они сорвутся, они перебьют всех. — Мы не будем убивать своих, — отрезала она. — Мы найдём способ вылечить их. — Вылечить? — усмехнулся Рифф. — Ты знаешь, что это невозможно. «Слёзы Полуночи» не лечатся. Они либо умирают от ломки, либо становятся зомби. — Тогда мы дадим им умереть достойно, — сказала она, и в её голосе была сталь. — Но я не позволю тебе убивать их. Рифф посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Но он ничего не сказал. Они быстро организовали проверку всех. Оказалось, что отравлены были ещё трое — у них начались судороги и галлюцинации. Их изолировали в отдельном помещении, но они продолжали кричать и биться головами о стены. Аоки стояла у двери и слушала их крики. Её кулаки сжимались, и в груди разгоралась холодная ярость. — Он заплатит, — прошептала она. — Я заставлю его заплатить за каждую каплю этой отравы. — Не раньше, чем мы выживем, — сказал Рифф, подходя к ней сзади. — Айкор знает, где мы. Он не просто так отравил воду — он послал нам предупреждение. Он придёт сюда. — Тогда мы встретим его, — ответила она, поворачиваясь к нему. — Мы расставим ловушки, и когда он сунется, мы уничтожим его. — Ты думаешь, это так просто? — спросил Рифф, и его голос стал тише. — Айкор — не дурак. У него армия, у него ресурсы, у него — «Слёзы». Мы — горстка измученных людей с одним арбалетом и тремя консервными банками. — Но у нас есть ты, — сказала она, глядя ему в глаза. — Ты знаешь его слабости. Ты был его правой рукой. — Я знаю его, — ответил Рифф, и в его голосе зазвучала горечь. — Но это не значит, что я могу его победить. — Ты уже победил его, — сказала она. — Ты предал его ради меня. Ты выбрал меня. Она шагнула ближе, и между ними снова вспыхнула та самая искра, что горела все эти годы — смесь ненависти и чего-то невыразимого. — Ты не должна была этого делать, — сказал он, и его голос дрогнул. — Ты должна была убить меня той ночью. Это было бы правильнее. — Может быть, — ответила она. — Но я не смогла. И теперь мы здесь. Она коснулась его руки, и он вздрогнул от её прикосновения. — Мы здесь вместе, — сказала она. — И мы победим. — Или умрём, — добавил он. — Или умрём, — согласилась она. — Но умрём вместе. Он ничего не ответил. Он просто взял её за руку и сжал так сильно, что кости хрустнули. Это было не объятием — это было обещанием. Прошло два дня. За это время они расставили ловушки вокруг базы, используя старые мины и взрывчатку, которые нашли на складе. Рифф и Аоки вместе патрулировали периметр, не доверяя никому другому. Они работали молча, но между ними установилась странная гармония — они двигались синхронно, как пара хищников, которые научились охотиться вместе. Но напряжение не отпускало. Повстанцы боялись отравленной воды, и каждый раз, когда кто-то пил, они смотрели друг на друга с подозрением. Один из отравленных уже умер — его тело забили в углу. Аоки приказала сжечь его, чтобы не дать другим впасть в искушение. Но она знала, что голод и страх скоро заставят людей искать любую еду, даже ту, что нельзя есть. На третий день Сирен подошла к Аоки с бледным лицом. — У нас почти нет еды, — сказала она. — Консервы на исходе. Мы можем продержаться ещё дня три, не больше. — Мы выйдем на разведку, — сказала Аоки. — Рифф и я. Найдём что-нибудь. — Ты доверяешь ему? — спросила Сирен, бросив взгляд на Риффа, который чистил оружие у стены. — Нет, — честно ответила Аоки. — Но он нужен мне. Они отправились на разведку вдвоём, оставив остальных защищать базу. Снег всё ещё падал, и ветер был пронизывающим. Они шли через перевал, и вскоре увидели внизу деревню — небольшую, полуразрушенную, но там горели огни. — Там могут быть люди, — сказал Рифф. — Или мародёры. — Или солдаты Айкора, — добавила она. Они спустились вниз, прячась за камнями. В деревне действительно были люди — несколько мужчин с оружием, патрулирующих улицы. Это были не солдаты Ордена, а обычные мародёры, которые грабили брошенные дома. — У них есть еда, — прошептала Аоки. — Мы можем забрать её. — Убьём их, — сказал Рифф, и в его голосе не было колебаний. — Это проще. — Нет, — сказала она. — Мы не убиваем без необходимости. — Они убьют нас, если увидят, — ответил он. — Или ты забыла, как работает мир? Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнула тень прежней ненависти. — Я не забыла, — сказала она. — Я забыла, кем ты был. Ты — убийца. И ты никогда не изменишься. — А ты думала, что я изменюсь? — усмехнулся он. — Ты думала, что я стану добрым? Нет, Аоки. Я — тот, кого создала война. И я умею только убивать. — Тогда убей меня, — сказала она, шагнув к нему. — Убей меня, и забери еду. Я не буду мешать. Он замер. Его рука, лежащая на клинке, дрогнула. — Ты знаешь, что я не могу, — прошептал он. — Почему? — спросила она. — Потому что я — твоя единственная связь с прошлым? Или потому что ты боишься остаться один? — Потому что я люблю тебя, — сказал он, и слова вырвались против его воли. — Я люблю тебя, и это сводит меня с ума. Я ненавижу тебя за это. Я хочу убить тебя, но я не могу. И я не знаю, что делать. Она шагнула к нему и ударила его по лицу. Он пошатнулся, но не ответил. — Не смей говорить этого, — прошипела она. — Ты не имеешь права говорить мне о любви после всего, что ты сделал. — Я знаю, — сказал он, поднимая на неё глаза. — Но я не могу врать. Она хотела ударить его снова, но вместо этого развернулась и пошла вниз, к деревне. Рифф пошёл за ней, и они напали на мародёров. Бой был коротким и жестоким. Аоки убила двоих из арбалета, Рифф зарезал троих клинком. Кровь залила снег, и они забрали все припасы, которые смогли найти. Когда они вернулись на базу, никто не спрашивал, где они были. Но все видели кровь на их одежде. Ночью Аоки сидела у костра и смотрела на огонь. Рядом с ней сел Рифф. — Я не прошу прощения, — сказал он. — Я и не жду, — ответила она. — Но я хочу сказать тебе одну вещь, — сказал он. — Я убью Айкора. Я сделаю это ради тебя. И если я умру, я умру с мыслью, что спас тебя. — Не надо жертв, — сказала она. — Я не хочу твоей смерти. Я хочу, чтобы мы жили. Вместе. — Ты правда этого хочешь? — спросил он, и в голосе его прозвучала надежда. — Я не знаю, — честно ответила она. — Но я хочу попробовать. Он взял её за руку, и они сидели, глядя на пламя. И в этот момент что-то изменилось между ними. Ненависть никуда не ушла, но рядом с ней появилось что-то новое — хрупкое, как лёд, но живое. На следующий день Айкор нанёс удар. Он пришёл не с армией, а с одним отрядом, но его люди были вооружены до зубов. Они прорвали внешнюю оборону и ворвались на базу. Начался бой. Рифф и Аоки сражались плечом к плечу, как единое целое. Они отбивали атаку за атакой, но врагов было слишком много. Финна, которая ещё не оправилась от лихорадки, попыталась помочь и получила пулю в грудь. Она упала, и Аоки закричала. — Финна! — она бросилась к девочке, но было поздно. Та была мертва. Ярость захлестнула Аоки. Она схватила арбалет и начала стрелять без разбора. Рифф прикрывал её, рубя врагов клинком. В бою он был неуязвим — он двигался с нечеловеческой скоростью, и его клинок сверкал в воздухе. В центре боя появился Айкор. Он стоял, не двигаясь, и смотрел на Риффа. — Ты предал меня, — сказал он, и его голос перекрывал шум сражения. — Ты думал, что сможешь жить без меня? — Я живу без тебя, — ответил Рифф, делая выпад. — И я убью тебя. Они сошлись в поединке. Айкор был быстрым и опытным, но Рифф был яростным. Он бился, как одержимый, и каждый удар был пропитан ненавистью. Айкор отражал его атаки, но Рифф наступал. Внезапно Айкор выхватил ампулу с «Слезами Полуночи» и вонзил её в плечо Риффа. Рифф закричал — яд проник в кровь, и он пошатнулся. — Теперь ты мой, — прошипел Айкор. Но Аоки подскочила и выбила ампулу из его руки. Она ударила его кулаком в лицо, и он отшатнулся. — Убирайся! — закричала она. — Или я убью тебя! Айкор посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло удивление. Затем он усмехнулся и отступил. — Мы ещё встретимся, — сказал он. — Ты, Рифф, и я. И тогда я заберу вас обоих. Он исчез в дыму, уводя своих людей. Бой закончился. Но Рифф лежал на полу, и яд распространялся по его телу. Аоки подбежала к нему и обхватила его голову руками. — Нет, — прошептала она. — Нет, только не ты. — Это… это конец, — прошептал он, глядя на неё мутными глазами. — Я чувствую… как он… забирает меня… — Ты не умрёшь, — сказала она, и слёзы потекли по её лицу. — Я не позволю тебе умереть. — Ты… любишь меня? — спросил он, и голос его был слабым, как у ребёнка. — Да, — сказала она, и слова эти вырвались из самого сердца. — Я люблю тебя, Рифф. Я всегда любила. Даже когда ненавидела. И я буду бороться за тебя. Она приникла к его губам, и в этом поцелуе было всё — ненависть и любовь, боль и надежда. Он обнял её, и в его объятиях она почувствовала, что мир перестал рушиться. Они были вместе. И они выживут. Но Рифф потерял сознание, и его тело обмякло в её руках. Аоки подняла голову к небу, и её крик разнёсся по горам: — Я убью тебя, Айкор! Я убью тебя собственными руками! Ветер стих. Наступила тишина. И в этой тишине только сердце Аоки билось в такт с сердцем Риффа — два врага, две половинки одного целого. Она подняла его на руки и понесла в бункер. За ней остался только снег и кровь. И проклятие, которое они должны были снять вместе. Конец четвёртой главы. ⛓️