Королевская Защита.

В холле Отеля Хазбин витало непривычное для Ада оживление. Грешники, искренне стремящиеся к искуплению, заполнили коридоры. Программа, в которую никто не верил, наконец, начала приносить плоды. У стойки регистрации Ниффти с усердием натирала перила, хотя они были чистыми. Она часто поднимала взгляд к потолку, словно ожидая услышать знакомый взмах белоснежных крыльев. Когда-то Королева качала её на этих крыльях во время уборки. За барной стойкой Хаск лениво протирал стаканы, наблюдая за Энджелом Дастом. Паук тихо сидел на диване, окруженный новыми постояльцами. Он больше не шутил, как обычно. Энджел помнил, что Королева была единственной, кто смеялся над его шутками, а не морщился. Без её смеха его остроты казались пресными. Рядом со сценой Вегги проверяла списки, бросая тревожные взгляды на Чарли. Та стояла в центре холла с вымученной улыбкой и объясняла правила вечернего круга. — Каждый из вас заслуживает шанса! Верите в себя! — её голос звенел энтузиазмом. Она расправляла плечи, пытаясь своим светом разогнать тьму. Но обитатели отеля видели её насквозь. Полгода Королева-Люцифер не появлялась на завтрак. Чарли не получала от неё ни слова. Шесть месяцев она страдала от депрессии. Возле радиоузла стоял Аластор. Его улыбка казалась застывшей маской. Он сжимал микрофонную трость и прислушивался, но не к разговорам. Каждое утро он ждал, что услышит, как Королева напевает на кухне. Ему не хватало её гнева и смеха. Радиопомехи вокруг него затрещали, выдавая его напряжение. Когда постояльцы разошлись, Вегги мягко подошла к Чарли и положила руку ей на плечо. — Чарли, нам нужно поговорить. Мы не можем притворяться, что всё хорошо. Чарли вздрогнула, но её натянутая улыбка осталась на месте. — О чём ты? Всё прекрасно! Отель процветает, грешники успешны... — О твоей маме, Чарли, — твёрдо перебил её Энджел Даст, подходя ближе. — Шесть месяцев. Она никогда так надолго не исчезала. Без единого слова. — У неё депрессия, вы знаете! — Чарли попыталась рассмеяться, но смех вышел надломленным. — Она и раньше уходила в замок, когда хотела побыть одна. Ей просто нужно время... — Замок окружён ангельским барьером, Чарли, — раздался из тени холодный голос Аластора. Его глаза-циферблаты опасно сузились. — Легионеры Андреальфуса охраняют периметр, не подпуская даже тебя. Это не депрессия, Чарли. Депрессия не строит стены из чистого Небесного света и не нанимает чужие армии. Улыбка Чарли дрогнула. Она оглядела друзей: Хаск хмуро кивнул, Ниффти прижала швабру, Вегги смотрела с состраданием, а в глазах Аластора горел пугающий огонь решимости. Все в отеле поняли то, что Чарли пыталась заглушить: с Королевой что-то случилось. Они не будут ждать. Слова Аластора сорвали с Чарли маску веселья. Её плечи опустились, в глазах мелькнул страх. Но она тут же выпрямилась. — Мне нужно проверить отчёты по новым постояльцам. Подготовить план на завтрашний круг доверия, — быстро пробормотала Чарли, шагнув к лестнице. — Извините, работа в кабинете не ждёт. Поговорим позже. Пожалуйста. Она резко развернулась и стремительно поднялась по ступеням. Её каблуки, обычно звонкие и уверенные, теперь звучали испуганной дробью. Когда наверху глухо хлопнула тяжёлая дубовая дверь кабинета, в холле воцарилась гнетущая тишина. — Она ломается, — мрачно произнёс Хаск, поставив стакан на стойку с громким стуком. — Шесть месяцев притворяться счастливой хозяйкой, когда твоя мать заточена неизвестно где — это кого угодно доведёт до отчаяния. Даже полукровку. — Дело не только в Чарли, — Вегги сжала кулаки, её единственный глаз горел тревогой. — Вы понимаете, что происходит? Магия ангелов в самом сердце Ада. Андреальфус — трус и эгоист, он не сделает ни шагу без выгоды или приказа. Легионеры ледяного демона охраняют замок Королевы. Это не просто происшествие. Это пахнет государственным переворотом. — О, дорогая Вегги, бери выше, — раздался из темноты голос Аластора. Радиопомехи усилились, из динамика донёсся тихий, зловещий скрежет старых пластинок. Он медленно крутил в пальцах микрофонную трость. — Если барьер создан ангелами, значит, Небеса вмешались. Вопрос в другом: Королеву заперели снаружи, или она сама закрылась от кого-то внутри? — Но Королева сильная! Самая сильная! — выкрикнула Ниффти, крепче обхватив швабру, её единственный глаз наполнился слезами. — Она летала со мной! Она не могла просто так… сдастся! — Никто не говорит, что она сдалась, малявка, — вздохнул Энджел Даст, обняв себя руками. — Но если даже Чарли не пускают... Помните, какой Королева была перед исчезновением? Она приходила сюда, на кухню, готовила черничный пирог и напевала... А потом просто ушла на прогулку и не вернулась. Шесть месяцев тишины. Ад без неё — это кошмар. Нас же сожрут Оверлорды, если узнают, что трон пуст. — Трон не пуст, — возразила Вегги, но её голос дрожал. — Король Лилит на месте. Но где он? Почему молчит, пока замок его жены блокирует армия Андреальфуса? — Вот это и есть загадка, — улыбка Аластора стала ледяной. Внутри него клокотала ярость. — Король Лилит или занят своими делами, или сам держит ключ от клетки. Аластор стукнул тростью, и по паркету пробежала тень. — Мы можем гадать сколько угодно, но барьер из света не исчезнет от наших слов. Андреальфус что-то знает. Пора нанести визит этому ледяному павлину. Энджел сел на диван, его уши уныло повисли. Стук когтей Ниффти напомнил ему о последнем дне. — Она ушла отсюда, — тихо сказал он. — Был душный полдень. Паук закрыл глаза, и перед ним возникла картина: Люцифер стояла посреди холла, её крылья были приподняты, а в глазах горел праведный гнев. — Аластор, ты невыносимый! Твои старомодные замашки доведут отель до приступа! — кричала она, размахивая рукой. Аластор наклонил голову, его улыбка была шире обычного. Из микрофона лилась джазовая мелодия. Каждая его шпилька попадала в цель. Ему нравилось видеть, как она закипает. После обеда буря утихла. Королева мягко улыбнулась, поправляя костюм. У дверей её перехватила Ниффти. — Я скоро вернусь, крошка, — сказала она, потрепав горничную по волосам. — К вечеру буду на месте. Закончим уборку, и я покатаю тебя на крыльях. Она подмигнула Энджелу и вышла на улицу. Энджел открыл глаза. В холле царила тишина. — К вечеру... — повторил он, горько усмехнувшись. — Она обещала вернуться. Прошло шесть месяцев. Ниффти каждый день смотрит на люстры и ждёт. Аластор замер. Его пальцы сжали трость. Воспоминание ударило по нему. В ушах зазвучал её голос. Слова Энджела потрясли Ниффти. Она замерла, её швабра выпала из рук. Её лицо исказилось от обиды, по щекам потекли слёзы. — Она обещала... — прошептала она. Её грусть переросла в безумие. Она вытерла слёзы, её зрачок сузился, из фартука она выхватила нож и начала тыкать им в воздух. — Грязные! Плохие мальчики! Они не пускают Королеву домой! Там грязь! Надо очистить замок! Заколоть их всех! Хаск сделал шаг вперёд, чтобы удержать её. Эта решимость Ниффти подтвердила: с Королевой случилось что-то ужасное. Сидеть сложа руки больше нельзя.