Королевская Защита.

Шепот Ниффти и звон её швейного ножа прервали затянувшееся молчание. Аура в холле стала тяжелой и гнетущей. Аластор вышел из тени колонны. Воздух наполнился озоном, радиопомехи звучали зловеще. Его улыбка сменилась оскалом хищника. Глаза-циферблаты пылали яростью. — Довольно, — его искаженный голос разнесся по отелю. Хаск и Энджел напряглись. — Шесть месяцев дипломатии, шесть месяцев тишины вместо её смеха. Больше я не жду. Он ударил тростью по полу. Из-под трости потянулись черные тени. — Мне плевать, кто поставил этот барьер и сколько ангелов падет у ворот, — Аластор склонил голову, его рога увеличились, отбрасывая тень на стену. — Я прорву эту стену. И узнаю, что случилось с Королевой. — Аластор, остановись! Это самоубийство! — Вегги встала на его пути, держа копье. — Твоя демоническая сила сгорит от ангельской магии! Нужно составить план, привлечь Чарли... — Чарли сломлена, Вегги, — Аластор отвел её копье движением руки. Его голос стал спокойным и пугающим. — У меня нет времени ждать, пока она соберет силы. Небесный свет жжет? Посмотрим, чье пламя окажется сильнее. Он развернулся и вышел из отеля. Тени на стенах сжались, двери открылись, впуская адский воздух. — Аластор, куда ты? — крикнул Энджел, делая шаг за ним. Но Аластор не обернулся. Его силуэт растворился в кровавом тумане, направляясь к замку Королевы. Он шел один, ведомый безумным желанием вернуть ту, чьи глаза были единственным теплом в его душе. На третьем этаже отеля, за тяжёлой дубовой дверью кабинета, царила оглушительная тишина. Чарли стояла у панорамного окна, спиной к заваленному бумагами рабочему столу. Её ладони плотно прижимались к холодному стеклу, а лоб касался прозрачной поверхности. С высоты отель казался бескрайним кровавым месивом, но взгляд Чарли был прикован к едва заметному силуэту замка, над которым зловещим сиянием переливался купол, напоминающий ангельский свет. — Она просто отдыхает. Ей нужно побыть одной. У мамы... у мамы депрессия, — шептала Чарли, её дыхание оставляло на стекле маленькие пятнышки пара. — Она всегда так делала. Принцесса зажмурилась, пытаясь вернуть привычную улыбку, но губы лишь дрожали. Она цеплялась за этот самообман, не желая признавать правду. Признать её означало утонуть в одиночестве. — Мама не могла меня бросить. Она не такая, — Чарли прижала руку к груди, чувствуя, как сердце бешено колотится под тканью костюма. — Она любит меня. Любит этот отель. Её взгляд упал на мобильный телефон на краю стола. Экран был тёмным. Ни одного пропущенного звонка, ни одного сообщения в семейном чате за шесть месяцев. Этот безмолвный кусочек пластика напоминал о другом кошмаре, начавшемся семь лет назад. Тогда всё было так же. Постоянные ссоры родителей, холод в коридорах замка, а затем громкий развод. Отец, Король Лилит, собрал вещи, подписал бумаги и ушёл. Семь лет назад он исчез из её жизни, оборвав все связи. Чарли до сих пор помнила бесконечные гудки, когда набирала его номер. Отец ни разу не ответил. Он вычеркнул её из своего нового мира. Теперь, глядя на заблокированный телефон матери, Чарли почувствовала первобытный страх. Неужели история повторяется? Неужели мама тоже устала от Ада, от отеля, от неё и отгородилась этим барьером, наняв легионеров Андреальфуса, чтобы не пускать её? — Нет, нет... — Чарли сползла по стеклу на пол, обхватила колени руками и спрятала лицо. — Мама не могла поступить так же, как папа. Пожалуйста, пусть с ней всё будет хорошо... Она была настолько погружена в свою внутреннюю бурю и воспоминания о предательстве отца, что не заметила, как за окном кровавый туман Ада пронзили яростные вспышки демонической магии Аластора. Он шел на штурм её прошлого. Вокруг королевского замка царила зловещая тишина. Легионеры маркиза Андреальфуса стояли по периметру, их оружие тускло блестело в багровых сумерках. Они внимательно смотрели наружу, не смея обернуться к замку или слепящему куполу. В нескольких десятках метров от охранного кордона, в глубокой расщелине между скалами, сгустилась неестественная тьма. Из неё бесшумно появился силуэт Аластора. Обычно он устраивал громкое шоу, но сейчас действовал как хищник — скрытно и расчетливо. Аластор не собирался драться с ледяными солдатами маркиза Гоэтии. Его цель — Королева. Он зажмурился, его улыбка стала напряженной. Из-под плаща во все стороны брызнули копошащиеся нити живых теней. Они ползли по каменистой земле, обходя посты легионеров, просачивались сквозь щели, стремясь к одной цели — проникнуть под купол замка через изнанку реальности. Аластор почувствовал, как тени пересекают запретную черту. Внутри него вспыхнуло торжество. Казалось, ещё мгновение — и он окажется внутри, увидит Королеву, услышит её шаги… Но реальность содрогнулась. Как только первая тень коснулась невидимой границы барьера, пространство вокруг замка взорвалось ослепительным белым светом. Это была магическая защита, карающая любую демоническую грязь. Священное пламя не просто остановило тени, но и сработало как электрический разряд, мгновенно побежав обратно к создателю. Аластор резко открыл глаза-циферблаты, из его груди вырвался хриплый рык. Вся его теневая армия сгорела дотла, превратившись в серый пепел. Отголосок ангельского удара отбросил демона назад, впечатав в скалу. Пальцы Аластора обожгло святым теплом. Его демоническая сущность взвыла от боли. Аластор тяжело дышал, согнувшись и опираясь на трость. На его костюме дымилась прожжённая ткань, изо рта вырывался белый шум. Барьер оказался не просто стеной, а идеальным изолятором, уничтожающим любую попытку пройти через тени или колдовство. Путь внутрь был закрыт, и Аластор впервые за десятилетия почувствовал полное бессилие перед Небесной силой. Тяжелая дверь Отеля Хазбин скрипнула, впуская высокую фигуру. Шаги Аластора были тяжелыми, он прихрамывал и сильнее опирался на трость. Из динамика больше не лился джаз — оттуда доносился тихий белый шум. В холле царила тьма, и лишь тусклая лампа над барной стойкой едва освещала пространство. За стойкой, как всегда, сидел Хаск, старый кот, который даже не поднял головы при появлении Радио-демона. Однако его чуткие уши уловили странный треск чужой магии. Без слов он подвинул к пустому стулу бокал с крепким тёмным напитком. Аластор тяжело опустился на барный стул. Его малиновый плащ был прожжён в нескольких местах, и края ожогов светились серебристо-белым светом, напоминающим ангельский. Но особенно пугающей была его улыбка — натянутая и перекошенная от невыносимой боли. По его сжатым в кулак пальцам пробегали искры. — Ничего не вышло, — хрипло сказал Аластор, его голос звучал пугающе по-человечески. — Я пытался пройти через теневой мир, но этот проклятый свет… Он выжигает всё, к чему прикасается. Я не смог сделать и шага. Хаск мрачно налил себе ещё виски, бросив взгляд на тлеющие ожоги на рукаве Оверлорда. — Ангельская магия очищает Ад от скверны, Ал. Ты силён, но ты — грешная душа. Для этого света ты просто мишень. — Хаск вздохнул, протирая стойку старой тряпкой. — Но меня удивляет другое. Ты пошёл туда один. Без плана, без выгоды. Ты рискнул своей шкурой и позволил святошам поджечь твои драгоценные хвосты. Ради чего? Из-за скуки? Потому что некому портить радиоэфиры? Аластор резко поднял голову. Его глаза-циферблаты сузились, а вокруг бара на мгновение сгустились иссиня-чёрные тени, которые тут же рассеялись, не сумев преодолеть барьер. — Хватит, Хаскер! — прошипел он, и его голос снова наполнился яростными радиопомехами. — Мне просто не хватает порядка в этом месте! Отель катится в хаос без надзора! Мне не хватает её постоянных споров, её громкого смеха над плоскими шутками Паука, её глупых, но милых идей… Я просто хочу вернуть всё на свои места! Я не понимаю, что со мной происходит, и этот хаос в голове раздражает меня больше, чем ангельские ожоги! Хаск замер. Он внимательно посмотрел на своего босса, и в его жёлтых глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на горькое сострадание. Старый бармен повидал слишком много, чтобы не распознать эти симптомы. — Ты правда не понимаешь? — Хаск покачал головой и сделал большой глоток из стакана. — Великий и ужасный Радио-демон, повелитель Оверлордов, запутался в элементарных вещах. Ал, посмотри на себя. Ты излучаешь такую энергию, что у меня шерсть встает дыбом. И дело не в хаосе. Аластор застыл, его пальцы с силой сжали стакан, хрустнув стеклом. — Ты скучаешь по ней, — тихо, но уверенно произнес Хаск, глядя Аластору в глаза. — Тебе мало «порядка». Тебе не хватает её. Той, как её глаза загорались гневом, когда ты её раздражал. Того, как она пела здесь, на кухне, пока ты прикидывался, что читаешь газету, а сам слушал её с замиранием сердца. Ты привязался к ней так, как никогда ни к кому за всю свою жизнь. Это называется… любовью, Ал. Или чем-то гораздо глубже. Ты боишься за неё. А то, что ты не можешь её защитить, разрывает тебя изнутри. Слова Хаска повисли в воздухе, как тяжелые камни. Помехи вокруг Аластора внезапно исчезли, оставив оглушительную, мертвую тишину. Его улыбка исчезла, обнажив бледное, потрясенное лицо. Он впервые за десятилетия осознал свою самую уязвимую, самую тайную слабость. Он действительно не просто тосковал. Он... любил этот свет, который она приносила в его темную жизнь. И теперь этот же свет держал её в плену. Слова Хаска проникли в самую защищенную часть Радио-демона. Его безупречная маска на мгновение треснула. Лицо Аластора побледнело, а глаза-циферблаты испуганно остановились, прекратив вращение. Но это длилось лишь мгновение — Оверлорд слишком хорошо умел держать себя в руках, чтобы позволить кому-то увидеть свою слабость так долго. Он резко выпрямился на барном стуле, с грохотом поставив нетронутый стакан на деревянную стойку. Мгновенно вокруг него вспыхнули яростные радиопомехи, словно разрывая уютную тишину ночного бара. — Тебе определенно стоит сократить количество выпитого, Хаскер! — крикнул Аластор, его голос звучал нервно и слишком громко. — Твой дешевый алкоголь окончательно подорвал и без того скудные аналитические способности! Какое нелепое, абсурдное заявление! Аластор поднялся, едва заметно скривившись от боли, когда ткань плаща натянулась на обожженных плечах. Чтобы скрыть замешательство, он поправил помятый воротник и крепче сжал микрофонную трость, из которой доносился только сбивчивый белый шум. — Мне нужно отдохнуть. Мой эфир не терпит промедлений, а этот инцидент у замка отнял слишком много ценного времени, — бросил он быстро, почти скороговоркой, не глядя на бармена. — Займись делом и протри стойку как следует! Развернувшись, Аластор стремительно направился к лестнице. Его шаги были быстрыми, почти суетливыми, а тени на стенах испуганно метались вслед за ним. Радио-демон буквально убегал от разговора, не желая признавать того, что Хаск так безжалостно обнажил. Хаск провожал его хмурым взглядом, пока силуэт Оверлорда не скрылся в темноте лестничной площадки, а шаги не затихли наверху. Когда тишина вернулась в холл, старый кот качнул головой и тихо усмехнулся в свои пышные усы. Он взял стакан, который Аластор не пригубил, и сделал небольшой глоток. За годы службы у Радио-демона Хаск видел его разным: жестоким, безумным, расчетливым и безжалостным. Но такого — растерянного, уязвимого и отчаянно пытающегося сбежать от собственных чувств к Королеве — он еще не видел. — Беги-беги, Ал, — пробормотал Хаск, возвращаясь к протиранию стаканов, — от себя всё равно не убежишь. Дверь радиорубки хлопнула, отрезав Аластора от остального отеля. В этом личном убежище, среди шипящих ламп, пыльных виниловых пластинок и запутанных медных проводов, Радио-демон позволил своей безупречной улыбке стать усталой и болезненной. Он сбросил обгоревший малиновый плащ и подошел к главному пульту. Руки, покрытые мелкими серебристыми искрами ожогов, заметно дрожали, но пальцы уверенно легли на тумблеры. Если ангельская магия уничтожает тени и не допускает плоть, то она не заметит то, что не имеет веса — радиоволны. Это был его последний, отчаянный шанс. Аластор щелкнул переключателем. Вакуумные лампы на панелях вспыхнули, наполнив комнату низким гулом. Он поднес губы к микрофону и выставил частоту, на которой Королева-Люцифер иногда слушала его старые джазовые вещания. — Проверка связи, Ваше Величество, — тихо произнес он, — вы слышите меня? Если вы там... подайте знак. Любой. Он покрутил ручку настройки, направляя поток демонической радиочастоты через багровое небо к куполу замка. Прижав к уху наушники, он замер. В динамиках раздался пустой эфир. — Ну же, — прошипел он, увеличивая мощность сигнала. Лампы за его спиной затрещали, воздух наполнился запахом паленой проводки, а по стенам поползли искаженные тени. — Ответь мне. Хоть разозлись на мою наглость. Вспыхни праведным огнем, как ты всегда делаешь. Он посылал волну за волной, пытаясь пробить барьер ультракороткими частотами, зашифровать сигнал под белый шум и пустить демоническую энергию через эфирную изнанку. Закрывая глаза, он силой мысли толкал зов сквозь пространство, надеясь, что Королева услышит его. Но ангельский свет оставался глух. В наушниках раздался резкий свист статического электричества. Священная магия поглотила сигнал, вернув мертвую тишину. Из динамика повалил едкий белый дым, лампы лопнули, погрузив комнату в полумрак. У него ничего не вышло. Радиоволны разбились о святой свет, как и его тени. Аластор снял наушники и бросил их на стол. Он бессильно упал на руки, тяжело дыша среди искрящей аппаратуры. Радиодемон, способный подчинить миллионы душ через эфир, сидел в темноте, запертый в собственном бессилии. Барьер удерживал Королеву в абсолютном вакууме, и докричаться до неё было невозможно.