Эсмеральда

Капитан Феб гостил у своей невесты. Флёр-де-Лис была дочерью Алоизы де Гонделорье, вдовы предыдущего капитана королевских стрелков, и её богатый готический дом на углу Гревской площади был, конечно, куда комфортабельнее той тесной каморки, которую мог позволить себе снять сам офицер. В это солнечное весеннее утро вся компания расположилась на балконе, откуда открывался чудесный вид всю площадь и собор Богоматери. Помимо самих жениха и невесты и госпожи де Гонделорье, здесь обитали подруги Флёр-де-Лис — Диана де Кристейль, Амлотта де Монмишель и Коломба де Гайльфонтен, также Беранжера де Шаншеврие, её семилетняя крестница. Флёр занималась вышиванием, а подруги подшучивали над ней. — Ах, какой прекрасный рисунок, дорогая Флёр! — с озорной улыбкой говорила Диана, наклоняясь в вышивке. — Мне кажется, или вон в том углу изображено солнце? — Да-да, именно солнце! — подхватывала Коломба. — Признавайтесь, дорогая, это свадебный подарок вашему жениху? — Да нет же, не так! — раздосадовано отвечала Флёр, заливаясь краской и бросая смущённый взгляд на скучающего Феба. — Вы мне мешаете, дайте я закончу. — Нам очень интересно! — трещали девушки. Флёр ещё раз украдкой взглянула на своего жениха и с облегчением увидела, что болтовня её подружек его не задела. Впрочем, он их, кажется, и не слышал, глядя в одну точку и рассеянно подкручивая усы. Фебу очень нравилось жить в богатом доме и наблюдать за стайкой очаровательных девушек, но, чёрт побери, как же в этом благопристойном обществе скучно! Впрочем, его скука немного рассеялась, когда он заметил на площади Эсмеральду. Как обычно, она танцевала под звуки бубна, а Джали, обученная Гренгуаром, забавно копировала её движения. Самого поэта с ними сегодня не было — он, желая привлечь побольше зрителей, оттачивал акробатические номера во Дворе Чудес. Цыганка была в прекрасном настроении и танцевала с лёгкостью порхающей птицы. Вскоре на плясунью обратили внимание и девушки. Первой её заметила Диана: — Посмотрите, какая очаровательная цыганская танцовщица! — Да-да! Просто прелесть! — защебетали остальные. — Ой, а какая с ней козочка! — захлопала в ладоши малютка Беранжера. Амлотта обратила внимание на высокую фигуру в чёрной сутане, тоже наблюдавшую за цыганкой с вершины одной из соборных башен. Даже с такого расстояния было видно, что его лицо мрачнее тучи, и девушку слегка испугал устремлённый на плясунью хищный взгляд. — Кто этот человек? — спросила она у подруг. — Архидьякон собора, — ответила Диана. — Он так мрачен! — заметила Коломба. — Ещё бы, он терпеть не может цыган, — пояснила Флёр. — Дай ему волю, всех бы извёл! Жаль маленькую плясунью, если он её заприметил, ей не поздоровится. Девушки расстроились. Больше всех переживала Беранжера, которой приглянулась хорошенькая козочка. И тогда у Флёр-де-Лис появилась идея. Она окликнула жениха: — Дорогой Феб, ты не мог бы привести эту девушку сюда? Пусть она станцует для нас. — Да, капитан, пожалуйста! — поддержали её остальные. Феб, обрадовавшись, что можно ненадолго отлучиться, спустился с балкона и направился к Эсмеральде. А когда девушка, заметив его, с радостной улыбкой кинулась навстречу, он и вовсе повеселел. — Приветствую, ангел мой! — сказал капитан, жестом заправского щёголя пригладив шевелюру. — Я же обещал, что мы скоро встретимся. Моим, хм… сёстрам очень понравился твой танец, и теперь они хотят, чтобы ты сплясала для них. Ты же сделаешь мне такое одолжение, моя прелестница? — С радостью, мой Феб! Вслед за приосанившимся капитаном, получившим очередное доказательство своей неотразимой привлекательности, цыганка направилась к вычурному дому. Джали побежала за хозяйкой. Внутреннее убранство особняка было таким красивым и в то же время подавляющим своей мрачноватой роскошью, что Эсмеральда в своём простеньком самодельном платьице почувствовала себя здесь неуютно. Увлекаемая капитаном, она робко перешагнула порог богатой гостиной и сразу же попала под шквал бесцеремонных взглядов. — Она прехорошенькая! — шептались юные аристократки. Флёр-де-Лис ревниво покосилась на жениха и чопорно поправила и без того безукоризненную причёску. Обострённым чутьём влюблённой женщины угадав соперницу, она осталась за своим вышиванием и не присоединилась к подругам, окружившим цыганку. — Как тебя зовут? — спросила Диана. — Эсмеральда, мадемуазель. — Фи, какое вычурное имя! — захихикала Коломба. — Но ей подходит. — Наверное, колдунья? — предположила Амлотта. — Станцуй нам! — приказала Диана. Цыганка, не ожидавшая таких нападок, в растерянности покосилась на Феба. Он стоял рядом с совершенно равнодушным видом, но потом всё же соизволил проронить: — Да, Симиляр, потанцуй для нас. — О, так вы знакомы? — прошипела из своего угла Флёр-де-Лис, стремительно бледнея. Эсмеральда, ободрённая поддержкой своего рыцаря, начала плясать — сначала в туфлях, потом босиком. Девушки, несмотря на зависть к её красоте, были очарованы. Пока старшие наблюдали за танцами, маленькая Беранжера кусочком яблока и конфетами приманила Джали и теперь с восторгом разглядывала позолоченные рожки и копытца, гладила мягкую белую шёрстку. В конце концов проворные детские пальчики добрались и до мешочка на шее козочки. — Что там? — заинтересовалась девочка. — Цыганка, покажи! — Там фокус, но он ещё не готов, — поспешно ответила Эсмеральда и отчего-то покраснела. Девочка всё же развязала мешочек, но оттуда, к её разочарованию, высыпались деревянные дощечки с буквами. — Ничего интересного, — развела руками Диана. Но козочка внезапно радостно заблеяла и начала копытцем двигать буквы. Заинтересованные девушки, перешёптываясь, мгновенно окружили её. Даже Флёр не удержалась и подошла поближе. Эсмеральда, красная, как маков цвет, стояла позади всех и, сосредоточенно разглядывая свои босые ноги, мяла в руках платок. Козочка пристраивала букву за буквой уверенно, как будто проделывала это уже не раз. Не прошло и минуты, как она, закончив, горделиво стукнула копытцем и завертела головой в поисках хозяйки, ожидая положенного угощения. Юные аристократки, сгорая от любопытства, наклонились пониже и увидели, что дощечки сложились в слово… — «ФЕБ»? — воскликнули девушки в один голос. — Но это же имя капитана! Офицер встрепенулся: — Моё имя? Где? Флёр-де-Лис растолкала подруг и, совершенно забыв о приличиях, разрыдалась: — Да как она смеет! Ведьма! Задумала украсть моего жениха! — Жениха? — растерянно переспросила Эсмеральда. Пылающее лицо девушки стремительно побледнело. Флёр была почти без сознания. Её матушка, до этого мирно дремавшая в кресле, моментально всполошилась: — Девочка моя! Тебе плохо? Воды, быстрее! А ты, — прошипела она в сторону цыганки, — немедленно убирайся вон! — Но это вы меня сюда пригласили! — возмутилась Эсмеральда. Открытие, что у её Феба, оказывается, есть невеста, пробудило и в ней извечную женскую страсть к соперничеству. От звука её голоса Флёр пришла в себя. — Уходи! — повторила она, словно ненависть придавала ей сил. — И чтобы ни тебя, ни твоей проклятой козы здесь больше не было! — Как вам не стыдно! — не осталась в долгу цыганка. — Вы порядочные женщины из высшего общества, а ведёте себя хуже жриц любви из Двора Чудес! Феб, видя, что дело принимает скверный оборот, побыстрее собрал буквы в мешок и повесил его на шею козе. Когда он подвёл Джали к хозяйке, та одарила его очаровательной белозубой улыбкой. — Вон! — продолжала кричать госпожа Алоиза. — Видишь, до чего ты довела мою дочь? Флёр-де-Лис рыдала уже в голос, забыв и о причёске, и о платье, и о покрасневших глазах. — Конечно, мадам, мы уже уходим! — закивала Эсмеральда и снова повернулась к капитану: — Пойдём, мой Феб? Флёр, услышав это, тихо упала на ковёр. Пока все суетились вокруг неё, капитан схватил Эсмеральду за локоть и стал подталкивать к выходу. — Мы ещё увидимся, ангел мой, — шипел он сквозь зубы, стараясь побыстрее выпроводить наглую девчонку за дверь. — Но сейчас иди в свой Двор Чудес или куда там ещё, иначе тётушка меня в порошок сотрёт! Цыганка наконец ушла. Феб облегчённо выдохнул и кинулся искать нюхательные соли для Флёр-де-Лис, надеясь, что такая забота зачтётся ему во благо. И без того разговор с невестой и её матушкой предстоял очень непростой. Эсмеральда постаралась побыстрее выбраться из красивого, но негостеприимного дома и поспешила к своей хижине. Теперь, когда первая буря эмоций прошла, на душе у неё было противно. Она поняла, что у Феба есть невеста и что он лгал ей, скрывая это, а возможно, не был честен и в остальном, и сияющий образ спасителя немного померк в её глазах. Однако она всё ещё его любила и не была готова отказаться от своих иллюзий.