Переломный матч.

Всю дорогу до больницы он сжимал руль так, что костяшки побелели. В голове прокручивал моменты матча. Все свои ошибки. Все моменты, когда он открывался, а паса не было. Когда он ждал Лешу за спиной, а там был чужой игрок. Он понял, как сильно зависит от Кореша. Не как от партнёра — как от воздуха. Леша был его ориентиром на площадке. Без него Саша терял уверенность и терял себя. В больницу он влетел через сорок минут. Задыхающийся, с красными глазами, в одной футболке на морозе. Дежурная медсестра на ресепшене подняла бровь. — к Деревяшкину? — спросила она, сверяясь с планшетом. — Вас ждут. Третий этаж, палата 412. Ваш друг... он очнулся. Спрашивал, выиграли ли. Саша выдохнул. Так, что чуть не упал на пол. В груди отпустило — ровно настолько, чтобы сделать следующий вдох. Он направился к лифту.

***

В палату Саша зашёл без стука. Толкнул дверь плечом, грохнув ручкой о стену. Леша лежал на кровати, отключённый от капельницы, с загипсованной рукой, подвешенной на системе блоков. Глаза приоткрыты, взгляд мутный — наркоз ещё не до конца отошёл. Но когда он увидел Сашу, зрачки чуть сфокусировались. — Живой, — констатировал Саша, закрывая дверь ногой. — Ну и хорошо. А то пришлось бы Волкову яйца оторвать. Я бы, конечно, и так могу, но ради трупа как-то неспортивно. — Счёт? — спросил он. — 4:2, — бросил Саша, плюхаясь на стул рядом с кроватью так, что тот жалобно скрипнул. — Забил с твоей клюшки. Волков в минус ушёл, на второй период. Я ему ещё пару слов сказал перед этим. Пусть теперь подумает. Леша хмыкнул. Слабо, но искренне. — Без меня, значит, справился. А я уж думал, ты там реветь будешь и пасы в трибуны кидать. Саша фыркнул и закатил глаза. — Слышь, герой. Я там без тебя как без рук был. Петров — полный ноль. Всё время ждал, что ты за спиной выкатишься, а там — пусто. Этот пацан шайбу вообще не видит. Отдал пару раз в борт, пока я открывался. Я чуть колено об него не сломал. Он закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и уставился в потолок, будто разговаривал сам с собой. — Ты понимаешь, как это бесит? Когда ты привык, что человек за спиной дышит, знает, куда ты побежишь за секунду до того, как ты сам это решил? А тут — бац. Нет никого. Только этот сопляк, который даже клюшку держит как метлу. Леша молчал, наблюдая за ним из-под полуприкрытых век. — И самое смешное, — продолжил Саша, понижая голос, — я выхожу на лёд и понимаю, что я без тебя — просто ещё один нападающий. Половина тактики — это ты. Твои чертовы обводки, твои пасы, твой вынос. Я без них — как без карты в незнакомом городе. И от этого меня так и трясло всю игру. Он резко повернулся к Леше. — Ты меня слышишь? Не смей больше так делать. Никогда. Я не для того с тобой три сезона в одной тройке отыграл, чтобы ты в углу с мясниками боролся. Ты — мозг. Я — руки. Без мозга руки — просто конечности. Понял? Леша смотрел на него. — Да понял, понял… — ответил он тихо, без улыбки. — Но ты же забил. Один. Меня не было. А ты забил. — Твоей клюшкой, — отрезал Саша, будто это всё объясняло. Он помолчал, потом наклонился вперёд, опёрся локтями о колени, уставился в пол. В палате тихо, только писк приборов и гул вентиляции. — Леш, — сказал Саша через минуту, глядя в потолок. — Спасибо, что не умер. Мне бы не хотелось объяснять твоей маме, почему я оставил тебя на льду. — Она бы тебя поняла, — усмехнулся Леша. — Она смотрела матч по телеку. Уже наверное звонит тренеру и говорит, какой ты красавчик. — Блять, — фыркнул Саша. — Только этого мне не хватало. Её похвал. — А ты заслужил, — вдруг серьёзно сказал Леша. — Ты первым подъехал. Сразу. А когда меня увезли — ты остался. Ты сделал это ради команды. И ради меня. Я запомнил. Саша не ответил. Просто сжал челюсти и отвернулся к окну. За стеклом — ночной город, холодный, пустой. Где-то там — арена, раздевалка, его форма, ещё влажная от пота. Леша прервал молчание: — Саш. Ты чего такой кислый? Я выжил. Рука заживёт. Всё будет норм. Принеси мне лучше что-нибудь поесть, эта больничная каша — преступление против человечества. Саша усмехнулся. Повернулся, встал, поправил футболку. — Хорошо. Я схожу в кафе внизу. Что тебе: бургер? Или опять будешь здоровую пищу пихать? — Бургер, — твёрдо сказал Леша. — И картошку. И колу. Я заслужил. — Ты сломал руку, а не ногу, — хмыкнул Саша, уже направляясь к двери. — И вообще, тебе диета. Врачи сказали. — Пошли они, — ответил Леша, закрывая глаза. — Вот и славно. Иди. Я спать хочу. И не забудь про картошку. Саша вышел, прикрыв дверь. Остановился в коридоре, прислонился спиной к стене и выдохнул. Так глубоко, как не мог дышать последние три часа. Он жив. Он будет играть. Всё будет хорошо.