Языковой барьер Империуса

Тонкс отложила газету, ткнула пальцем в разворот и усмехнулась с явным восхищением: — Грейнджер гениальна, просто гениальна. Она развела его так, что он сам, своими руками, выложил нам свои международные контакты и будущие планы. Гарри, сидевший на подоконнике с чашкой остывшего чая, нахмурился: — Почему ты считаешь, что он наладил связи? Может, они просто приезжали, опрашивали и все? Тонкс закатила глаза, постучав по газете: — Гарри, милый, он бы не смог проводить исследования там, где связей нет. Ему бы просто не дали. Ни китайские маги, ни саудовские не стали бы подпускать Того-Кого-Нельзя-Называть к своим гражданам, если бы за месяц до визита не получили вежливого, а может и не очень, письма с предложением сотрудничества. А они позволили ставить эксперименты. Значит, контакты есть, они рабочие, и они гораздо шире, чем мы думали. Люпин, сидевший в кресл, поднял глаза: — И заметьте, как плохо у нас с разведкой. Мы знали только о его контактах с Италией. А теперь выясняется, что он спокойно ездил в Китай, Пакистан, Россию — и никто из наших осведомителей даже не чихнул. Даже Крам промолчал о его визите в Болгарию, хотя казалось бы… Рон, который до этого молча пережевывал остатки ужина, скривился: — То есть вы хотите сказать, что он у нас под носом целые международные союзы строит, а мы… мы что? Сидим и читаем его статьи в «Пророке»? — Именно, — кивнула Тонкс. — И это не самая плохая новость. Плохая в том, что теперь мы знаем: наша разведка бесполезна. Хорошая новость: Гермиона влезла под кожу змеемордому, и даже называет его Томом. И он, заметьте, не возражает. Люпин внимательно посмотрел на присутствующих: — Итак, мы приняли решение? Мы не спасаем Гермиону прямо сейчас. Возможно, таким образом мы получим новые инсайды. Будем следить за их публикациями, анализировать, делать выводы. Рон дернулся: — Вы серьезно?! Она там, у него, а мы — мы будем ждать следующего номера «Пророка», чтобы узнать, что они там еще придумали?! А если он ее убьет? — Если бы он хотел ее убить, — спокойно ответила Тонкс, — он бы сделал это в первый же день. Вместо этого он пишет с ней статьи, дает интервью и, судя по всему, искренне считает ее коллегой. Я не защищаю его, Рон, но это факт. Она перевела взгляд на Гарри: — Я понимаю, это звучит безумно, но подумай сам. Мы не можем ее вытащить, мы уже шесть месяцев пытаемся, и даже не нашли, где они обитают. У нас нет никаких зацепок, кроме этих статей. Если мы оставим все как есть, возможно, он продолжит говорить. Тем более, пока что он говорит много, даже слишком много для того, кто всегда скрывал свои планы. Гарри опустил взгляд в кружку. — То есть ты предлагаешь оставить ее у него и использовать … как источник информации? — Я предлагаю не мешать ей работать, — поправила Тонкс. — Она умная девушка. Если она до сих пор жива и не пыталась сбежать, значит, у нее есть план, или, по крайней мере, она считает, что так безопаснее. Люпин тихо добавил: — К тому же это неплохо для магической науки, не так ли? Исследования, которые они проводят, действительно уникальны. Наша магическая психология десятилетиями топталась на месте. А они за это время совершили прорыв, который не снился даже величайшим ученым прошлого века. Рон фыркнул, отвернувшись к окну: — Да вы с ума сошли. Научный прорыв, Мерлин! Злодей всех времен и Гермиона Грейнджер спасают магическую науку, а мы тут сидим и аплодируем. Может, им еще орден вручить? Посмертно, например, когда я его сам прикончу. Гарри вздохнул, поднялся и подошел к столу, где лежал свежий номер «Пророка» с интервью. — Знаешь, Рон, — сказал он устало, — я теперь не удивлюсь, если орден им действительно дадут. Наверное, это единственный способ объяснить, что происходит. Тонкс усмехнулась, похлопала его по плечу и вышла, напоследок бросив: — Расслабься, Поттер. Твой враг занят наукой. Это как минимум смешно, полезно, а как максимум — мы наконец узнали, кто из международных магов у него в кармане. И это в какой-то мере победа. Гарри остался стоять, глядя на фотографию из интервью, где Волдеморт с едва заметным превосходством смотрел на него, а Гермиона, стоящая рядом, скептически поднимала бровь. — Победа, — пробормотал он. — Если это победа, я не хочу знать, что такое поражение.