Чёрный сон

Хрусталь чёрного оттенка не отражал в себе мерцание звёзд, лишь прятался в тенях и оставался преданным голодной, маслянистой тьме. Северный мороз павшей кристальной империи просачивался даже в сонную гладь, словно таинственное существо, следя, наблюдая за обременёнными путниками. Принцесса Луна тихо, бесшумно ступила на узкую тропу спящего разума. Копыта коснулись блестящего, как крепкий лёд, пола. Кислород будто медленно вытекал из лёгких, и кровь в ушах оглушала тишиной. Что для разума значит вечность? Путаница? Схождение с ума? Или что-то иное? Впереди, вокруг, сзади, везде находился кристальный мрачный лабиринт. Тёмные фигурные призмы тянулись к зимним тучам, к бушующей метели, что охлаждала и царапала лицо. Каждая грань резала кожу и высилась до самого зенита чужого, мёртвого неба. Она шла вперёд, безмолвно, но в голове проносились тысячи мыслей, как снежных частиц, что растворялись почти сразу, как слоились на земле. Синяя грива, как космическое полотно, колыхалась на чёрством ветру. Вокруг летели искры. Луна замерла. В глубине одной из полых стен что-то дрогнуло. Она вгляделась в эту бездну. По ту сторону чёрного стекла, скованный клеткой изгнания, стоял Король Сомбра. Его силуэт будто высечен из камня агата. Тяжёлая мантия кровавого цвета застыла складками. Рог горел едва заметным, багровым огнём. Из уголков его закрытых глаз струился фиолетовый дым. Дым лениво перетекал по трещинам кристалла и спускался к поверхности. Луна подняла копыто и прикоснулась к стеклу. Холод мгновенно пронзил её в самое сердце, будто игла. Сны Сомбры — не кошмары в обычном понимании, это тюрьма его собственной памяти, его душа. Стекло пульсировало чужой, застарелой болью. Паутина из чёрных трещин расползлась по большому кристаллу, откуда сочилась бордовая кровь. В каждой новой грани, как в кусочке разбитого зеркала, вспыхивали воспоминания. Луна сделала шаг назад, заворожённая калейдоскопом прошлого, принадлежавшего Сомбре. В самой низи простиралась заснеженная пустошь. Маленький, растрёпанный жеребёнок лежал в сугробе, прижав уши от холода. У него не было знака отличия. Он испуганно шептал неясные слова. Картинка дрогнула, сменившись серыми стенами и чужими, полными презрения взглядами. Но тут же, в темноте хрусталя, разлилось мягкое, тёплое сияние. Появился ещё один жеребёнок, с нежно-голубой гривой. Её звали Рэдиент Хоуп. Луна видела, как Хоуп согревает его своим шарфом, защищает от обидчиков, делится с ним яблоком. Это единственная светлая, чистая нить, которая связывала монстра с миром живых и простых. Нить, которая сплетала остатки его разрушенного, чёрного сердца. Внезапно кристалл с тёплыми воспоминаниями разрывается на миллионы мёртвых осколков. Будто это вовсе и ничего не значило. – Ищешь в моих ранах слабости, принцесса? – Луна слышит голос Сомбры за спиной. Звучит как разрушение осыпающихся скал. Клыкастая улыбка студит сердце и застывает маской на его лице. Луна даже не обернулась. Её взгляд замер на самом крупном, центральном камне. В нём виднелось голубое, как чистые небеса, кристальное сердце. Но для маленького Сомбры оно не было символом любви и надежды. Луна чувствовала, как жеребёнка выворачивало от невыносимой, жгучей боли с приходом каждой талой весны. Кристальная ярмарка, которая заряжала всех пони любовью, разрушала и убивала Сомбру. Ведь тот был рождён во тьме. Рождён для тьмы. Это было так знакомо Луне. Прямо над ним высилась монументальная фигура – принцесса Аморе, первая правительница Кристальной Империи. Она смотрела на малыша Сомбру сверху вниз. Её глаза, будто литые из меди, были полны царственного сострадания, но в них не было искренности. Она знала, кто он такой. Она понимала, что он – чудовище. Улыбалась ему, уверяла красивыми словами, что судьбу можно изменить. Но скрывала правду, обрекая его на годы безмолвных мучений. Луна видела, как щуплый страх и отчаяние в глазах Сомбры медленно, год за годом, превратились в адскую, звенящую ярость. Как оборвалась надежда, когда Хоуп получила свой знак отличия, а он так и остался никем. Безымянным существом, которого либо ненавидят, либо боятся. Другого варианта нет. – Нет, – тихо, но решительно отвечает Луна, наконец повернувшись к королю. В её глазах из лазурных теней не было и капли жалости, только молчаливое, глубокое понимание. – Я не ищу здесь слабость. Я просто вижу, как тебя осудили за то, кем ты родился, даже не дав шанс на первый выбор. Сомбра отводит взгляд. На мгновение кажется, будто его уверенная маска даёт трещину. Улыбка сползает с его лица и превращается в ещё более злобный оскал. Он моргает. Алые радужки глаз и неоновый зелёный свет исчезают, оставляя только белый покров. Внезапно он топает копытами. Большой кристалл рассыпается и брызгами разлетается, оставляя царапины на лице Луны. Черный хрусталь вокруг них бешено зазвенел. Этот звук резал уши, словно тысячи ножей едко скрежетали по стеклу. Лицо Сомбры исказилось от ярости, стало в тысячу раз уродливее. Его белоснежные клыки обнажились. Гордость короля была растоптана тем, что чужачка увидела его маленьким, испуганным сиротой. Дым из его глаз превратился в бушующие, фиолетовые языки пламени. — Вон! — его крик сорвался на громовой, хриплый рык, от которого задрожали сами основы подсознания. — Ты не имеешь права смотреть на это! Вон отсюда, живое проклятие! Паразит! В ту же секунду мир вокруг поглотил хаос. Огромные кристальные колонны мигом покрылись трещинами, осколки воспоминаний с грохотом взрывались, улетая в бесконечной снежной и ледяной буре. Лицо принцессы Аморе разлетелось на мелкие лезвия, а шарф Хоуп остался лишь чернильными, угрюмыми кляксами на полотне снежной травы. Мёртвое небо над головой Луны треснуло. Тяжёлые, иссиня-черные пласты свода начали рушиться вниз, словно куски колоссального королевского дворца. Они падали, ломались, увлекали за собой удушливый дым, пожирали остатки глупого света. Земля, если ее можно так назвать, уходила из-под копыт. Сомбра слепо бросился вперед, когда его теневая магия стала похожа на огромные когтистые лапы зверя. Они тянулись к Луне, стремясь схватить ее и уничтожить, заставить забыть все то, что она увидела. Весь лабиринт превратился в ураган, смертоносную бурю из кристаллов, стыда и многовековой боли. Но даже когда это безумное черное небо падало прямо на нее, Принцесса Ночи не зажмурилась. Она твердо уворачивалась от ударов. Огромный обломок неба свалился в шаге от нее, разлетаясь на тысячи колючих искр. Удушающий дым впивался в сознание, пробуждал ненависть, скрытые страхи и спрятанную боль. Острые когти чужой магии уже сжимались вокруг ее крыльев. Мир сна стремительно сворачивался в точку, будто в самое начало космической вселенной. Сомбра стоял посреди этого хаоса, его грудная клетка тяжело вздымалась. Не ясно, чем он дышит, если свежий воздух давно сожжен в холодном пламени. Луна не подняла рог для ответного удара. Вместо этого она сделала последний шаг вперед — прямо навстречу его слепой ярости и гневу, который, кажется, уже невозможно остановить. Теневые когти полоснули ее по копытам, но она даже не вздрогнула. Расправив широкие синие крылья, Луна потянулась к нему. Ее копыто, мягкое и излучающее тихое тепло ночных звезд, мягко опустилось на его покрытую шрамами щеку. Этот жест был настолько безумным в летящем к чертям сне, что Сомбра на мгновение оцепенел. Когтистые тени замерли в умирающем пространстве. Луна посмотрела ему прямо в глаза. Её голос прозвучал тихо и точно, но он перекрыл грохот рушащегося подсознания короля. — Я знаю, каково это, Сомбра, — прошептала она, и в её глазах отразилась скорбь, что древнее всего мира. — Я тоже была монстром, которого все ненавидели. Но Найтмер Мун мертва. А ты — всё ещё жив. Я вернусь за тобой, где бы ты ни был. Гнев в его глазах разбился, как крепкий алмаз, который ударили под правильным углом. Его зрачки сузились. Кровь застывала быстрее, чем у любого живого существа на севере Эквестрии. Челюсть дрогнула. Весь его грозный, пугающий вид испарился. На секунду перед Луной снова стоял тот самый растерянный, преданный всеми жеребёнок из приюта, который просто не понимал, почему его никто не любит. Шок и глухое, беспомощное непонимание исказили его резкие черты. Он разучился верить и доверять. Сомбра не знал, что делать с данным ему теплом. В следующие секунды небо чёрного сна окончательно рухнуло, погребая под собой остатки хрустального лабиринта, и Луна растворилась в камнях, с силой вырываясь в реальность из чужого сна. В любом кошмаре. В любом чёрном сне. Где бы ты ни был.