Приключения дракона попаданца

Азурит проснулась от холода. Не от того холода, что приходит с ветром, а от внутреннего, глубинного — словно сама тьма пробралась под чешую и устроилась там, где раньше горел огонь. Она открыла глаза и увидела над собой всё те же ржавые прутья. Но теперь сквозь них проглядывали звёзды — яркие, чужие, но почему-то успокаивающие. Ночь. Поздняя ночь. Она приподняла голову, осторожно, чтобы не загреметь намордником о решётку. Тело слушалось куда лучше, чем днём. Сон, пусть и короткий, сделал своё дело — мышцы налились силой, голова прояснилась, а боль в раненой лапе притупилась до терпимой. Яд драконьего корня, похоже, окончательно вышел. Азурит оглядела лагерь сквозь прутья. Большинство костров погасло, только угли тлели алым. Шатры и бараки тонули во тьме. У причалов тихо покачивались корабли, и ветер доносил скрип мачт. Лагерь спал. Почти. Торкель — охранник — всё так же сидел на бочке у входа в загон. Факел над его головой бросал пляшущие тени на клетки. Он не спал, но и бодрым не выглядел: то и дело клевал носом, роняя голову на грудь, потом встряхивался и снова принимался ковырять ножом многострадальную щепку. Чуть дальше, у центрального костра, сидели ещё двое охотников и негромко переговаривались, но их голоса были сонными и ленивыми. «Трое, — посчитала Азурит. — Всего трое не спят. Остальные в бараках». План, который она обдумывала перед сном, теперь казался не таким уж безумным. Рискованным — да. Отчаянным — безусловно. Но выполнимым. Она глубоко вздохнула, набираясь решимости, и начала действовать. Сначала — тихий, едва слышный стон. Не рык, не рёв, а именно стон — жалобный, скулящий, какой издаёт больное животное. Она опустила голову на лапы, прикрыла глаза до полумесяцев и задышала часто, поверхностно. Хвост безвольно распластался по доскам. — Эй? — донёсся голос Торкеля. — Ты чего? Азурит не ответила. Она издала ещё один стон, на этот раз громче, и дёрнула связанными крыльями — будто в судороге. Сеть, накинутая поверх, зашуршала. Бочка скрипнула — охранник поднялся. Шаги. Ближе. — Что там у тебя? — пробормотал он, приближаясь к клетке. — Рыбой отравился, что ли? Она закатила глаза так, что остались видны только белки, и издала булькающий звук. Выглядело, наверное, жутковато — даже для видавшего виды охотника. — Эй, Харальд! — крикнул Торкель, обернувшись к костру. — Тут синий какой-то... странный. От костра лениво отозвались: — Что значит странный? — Ну, как дохлый почти. Дышит тяжело и глаза закатывает. Повисла пауза. Потом голос одного из сидящих у костра: — Вот же ж... Харальд сказал, если с драконом что случится, он с нас шкуру спустит. Иди проверь. Торкель выругался под нос, но спорить не стал. Азурит услышала звон ключей — тот самый, который запомнила днём. Металл звякнул о металл, замок на дверце щёлкнул, и тяжёлая решётка со скрежетом отворилась. Охранник вошёл в клетку. Осторожно, но без настоящей опаски — он видел перед собой больного, ослабшего дракона, связанного по крыльям и в наморднике. Чего бояться? Он наклонился над ней, протянул руку к шее — проверить дыхание, пульс, что там у драконов проверяют. И в этот миг Азурит ударила. Хвост метнулся, как боевой бич, подсекая ему ноги. Торкель рухнул на спину, даже не успев вскрикнуть. Дверца клетки качнулась, но не захлопнулась. Азурит взвилась на лапы и, пока он пытался подняться, обрушила переднюю лапу ему на голову — не насмерть, но с такой силой, что охранник обмяк мгновенно, потеряв сознание. В клетке стало тихо. Она замерла, прислушиваясь. Двое у костра, кажется, ничего не услышали — ветер относил звуки в другую сторону, а они были слишком заняты своим вялым разговором. Ключи лежали рядом с телом охранника — связка из семи или восьми штук, как она и запомнила. Она поддела кольцо связки когтем и взяла в лапу (благо её лапы были с хорошо подвижными пальцами) Медленно, очень медленно, она поднесла их к пасти и, извернувшись, умудрилась сжать зубами пряжку намордника. Щёлк. Ремень ослаб. Намордник соскользнул с морды и упал на доски. Азурит сделала глубокий вдох — первый по-настоящему свободный вдох за целый день. Дальше было легче. Она перегрызла верёвки на крыльях — зубы, как выяснилось, были острыми и справлялись с грубой пенькой без труда. Сеть свалилась следом. Она расправила крылья, насколько позволяла клетка, и блаженно потянулась. «Наконец то свобода!». Теперь — маленький дракон. Азурит выскользнула из клетки и, пригнувшись, метнулась к соседней. Малыш не спал — он сидел в углу, дрожа, и все 4 его головы смотрел на неё круглыми от ужаса глазами. Намордники на его четырёх головах были тоньше, почти щенячьи, но всё равно мешали открыть пасти. — Тихо, тихо, — зашептала Азурит, и её голос прозвучал низким успокаивающим рокотом. — Я не причиню тебе вреда. Я тебя вытащу. Только не шуми, ладно? Головы дракончика синхронно моргнули. Он явно не понимал слов, но интонация, похоже, дошла — дрожь чуть унялась. Ключ подошёл со второго раза. Дверца открылась, и Азурит проскользнула внутрь. Она аккуратно, одними когтями, расстегнула намордники на малыше. Тот всхлипнул — совсем как человеческий ребёнок — и уткнулся носиками ей в грудь. — Всё хорошо. Всё хорошо, — повторяла она, гладя его хвостом по боку. — Сейчас мы уйдём отсюда. Но сначала — остальные. Она выбралась наружу и, бросив быстрый взгляд на костёр — двое всё ещё болтали, — двинулась к основным клеткам. Там было пятеро драконов. Два злобных змеевика — мрачные, шипастые, с горящими жёлтыми глазами. Один был со сломанным рогом. Один Кошмарный Пристеголов — нервный, дёрганый, от него шёл слабый дым. И ещё двое громелей — явно недавно пойманных. Они смотрели на неё настороженно, но без агрессии. Возможно, чуяли в ней не врага. — Сейчас, — прошептала она и принялась за замки. Первый. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Дверцы открывались одна за другой. Азурит срывала с драконов намордники и перерезала верёвки. Те выходили из клеток шатаясь, расправляли крылья, не веря в происходящее. Первым опомнился Кошмарный Пристеголов. Он коротко рыкнул — не агрессивно, а скорее благодарно — и, не медля ни секунды, взмыл в воздух. Его крылья рассекли ночное небо, и через мгновение он исчез среди звёзд. Злобные змеевики задержались на пару секунд. Один из них — тот, что покрупнее, — подошёл к Азурит и коротко кивнул ей своей шипастой головой. Затем оба, разбежавшись по скале, поднялись в воздух и улетели в сторону моря. Один громель тут же рванул с места и неуклюже полетел куда то в лес. Другой громель, что был поменьше не улетел. Все еще не веря в спасение ошеломлённо стоял. — Лети, — сказала она ему. — Улетай отсюда. Громель медленно моргнул, потом расправил крылья — маленькие, но всё ещё сильные — и тяжело поднялся в воздух. В загоне осталась только она и малыш. И тут раздался крик: — ТРЕВОГА! ДРАКОНЫ СБЕЖАЛИ! Азурит обернулась. Один из охотников у костра вскочил на ноги, тыча пальцем в небо. В свете факелов было видно, как в вышине исчезают силуэты драконов. Второй уже бежал к баракам, колотя в подвешенный на столбе щит. Лагерь взорвался. Из бараков посыпались заспанные охотники, хватая оружие. Кто-то раздувал горн, кто-то орал команды, кто-то уже натягивал лук. — Он в загоне! Синий ещё здесь! Хватайте его! Медлить было нельзя. Азурит метнулась к малышу, схватила его зубами за шкирку — осторожно, но крепко — и, поднатужившись, закинула себе на спину, между лопаток. Дракончик, к счастью, понял всё без слов: он вцепился коготками в её чешую и прижался, стараясь быть как можно незаметнее. — Держись, — рыкнула она. — Крепко держись! И побежала. Мимо загонов. Мимо кузницы. К частоколу. Стрела вжикнула над ухом и впилась в дерево. Вторая ударила в землю у самой лапы. Охотники бежали следом, их крики сливались в сплошной гул. — Отрезайте её от леса! — К причалам не пускайте! — Стреляйте по ногам! Азурит петляла, как заяц, уходя от стрел. Частокол приближался. Она не стала искать ворота — просто прыгнула. Тело взвилось в воздух, передние лапы зацепились за верхний край брёвен, задние оттолкнулись. На одно страшное мгновение она повисла, балансируя, а потом перевалилась через частокол и рухнула в кусты с другой стороны. Малыш на спине пискнул, но удержался. Лес. Спасительный, тёмный, густой лес. Она вскочила и побежала, не разбирая дороги. Ветки хлестали по морде, корни норовили подставить подножку, но она не останавливалась. Позади ещё гремели крики, ещё свистели стрелы, но они становились всё глуше, всё дальше. Азурит бежала, пока не почувствовала, что лёгкие горят. Пока крики позади не стихли окончательно. Пока шум погони не растворился в ночи. Только тогда она остановилась, тяжело дыша, и огляделась. Она была у подножия холма — того самого, где в первую ночь нашла дыру в стене, чтобы переночевать. Та пещера была недостаточно глубока, чтобы считаться надёжным убежищем, но сейчас, в темноте, это было лучшее, что у неё было. — Туда, — выдохнула она и, бережно поправив малыша на спине, заковыляла вверх по склону. Расщелина встретила её всё той же сыростью и запахом мха. Но теперь она показалась Азурит почти уютной. Она заползла внутрь, свернулась кольцом вокруг дрожащего дракончика и прикрыла его крылом Малыш прижался к её боку, всё ещё дрожа, но уже тихо, без скулежа. Его четыре пары глаз блестели в темноте, но в них больше не было ужаса. Только усталость и что-то похожее на доверие. — Ну вот, — прошептала Азурит, кладя голову на лапы. — Мы выбрались. Мы свободны. Дракончик тихо чихнул и заснул. Азурит ещё долго лежала без сна, глядя в звёздное небо через проём расщелины. Где-то внизу, у берега, всё ещё метались огни факелов. Охотники не успокоятся до утра, а возможно, и утром они будут прочёсывать остров. У них корабли. У них оружие. А у неё — только ночь, лес, маленький дракон на попечении и обещание самой себе. Она завтра научится летать. Чего бы это ни стоило. С этой мыслью она провалилась в сон — на этот раз спокойный и глубокий, как море у этих берегов.