Так просто не уйти

В подъезде было необычайно тихо: никаких шорохов или чужих шагов. Если здесь что и чувствовалось, так это запах сигарет, и то он выветрился практически полностью. Влад сидел на последней ступени перед входом в его затхлую квартиру. Входить туда не сильно хотелось — он ждал. Ждал, когда его отец ляжет спать на скрипучую кровать и уснет, и желательно надолго. Он нарочно оттягивал время, безуспешно пытаясь уснуть прямо тут. Прошло несколько часов после... тусовки злосчастной. Тусовки, где он ударил Кирилла. Ну а че? Заслужил значит, пидрила. Тут каждый на районе знает, что нельзя так. Решил сделать добро и довезти до дома, где его ждал ад? Вот это да. Так еще и его слова... «Хуй с ним», — подумал парень и решил всё-таки зайти домой.

***

Влад, неряшливо поднимаясь с последней ступени, отряхнул штаны и замер перед дверью. Спит или нет? Несколько секунд он просто стоял, прислушиваясь к тишине за стеной, но ничего не было слышно. Он осторожно провернул ключ и приоткрыл дверь, — было тихо. Значит, отец спал. Влад медленно зашел в квартиру, стараясь не издать ни единого лишнего звука. Снял обувь, поставил ее у стены слишком аккуратно, будто одно неловкое «ой» могло всё испортить. И вдруг… шаг. Еще один, тяжелый и пугающий. Влад застыл. Отец не был пьян. Он шел спокойно, неторопливо. От него всё так же тянуло алкоголем, но этот шлейф давно перестал быть просто запахом. Казалось, он въелся ему под кожу, пропитал стены квартиры и повис в воздухе густой, давящей тяжестью. В темноте коридора Влад отчетливо видел отца, и каждое новое движение мужчины заставляло его холодеть от страха. Как самый близкий и родной человек мог вызывать такое чувство? Разве это правильная семья, и можно ли вообще назвать это... «семьей», как у остальных? Влад даже не успел толком поднять голову. Отец остановился в паре шагов. Несколько секунд молча смотрел на сына, а затем криво усмехнулся. — Нагулялся? Влад ничего не ответил, отводя взгляд. Это, кажется, разозлило мужчину еще сильнее. — Я с тобой разговариваю. Первый удар прилетел неожиданно — парень качнулся в сторону и едва удержался на ногах, быстро схватившись за стену. В ушах неприятно зазвенело. «Блять… Это карма?» Он еще не успел прийти в себя, как раздался насмешливый голос отца: — Ха-ха. Весь в мамашу. Скоро тоже на наркоту подсядешь? В груди будто что-то оборвалось. — Хватит, — тихо выдавил Влад, не поднимая глаз. Отец только усмехнулся. — Эта шалава бросила не меня, а тебя. Отпрыск ты хуев. Влад резко сжал кулаки. Костяшки побелели, ногти впились в ладони до боли. Хотелось кинуться в ответ, закричать, доказать что угодно. Но внутри воцарилась пустота — ужасное чувство. Будто вместе с этими словами из него выдернули воздух, не позволяя дышать. Он помнил маму плохо: запах дешевых сигарет и духов, но красивая улыбка. У Влада всё еще была ее фотка, которую он никому и никогда не показал бы. Глаза предательски защипало. Влад молча сорвался с места, едва не снеся плечом дверной косяк, вылетел в подъезд, перепрыгивая через ступеньки. За спиной еще что-то кричал отец, но он уже не разбирал. Перед глазами всё плыло. Он летел куда глаза глядят, кажется, в сторону школы. Одна единственная лавочка, расположившаяся прям позади школы, оказалась очень кстати. Влад нечасто на ней засыпал — да и зачем? У него было где спать. Но, нет, не сегодня. Он кинул рюкзак и сразу пожалел о том, что не носил учебники: внутри было слишком мало вещей, чтобы использовать его вместо подушки. Влад лег на лавку и сразу же уснул. Хоть и было очень холодно, ему, кажется, было совсем не до этого.

***

Ему ничего не приснилось, что порадовало. Его разбудило чириканье птиц, которые вдобавок чуть не сделали свое дело на парня. Влад, чувствуя, что уроки скоро начнутся и его увидят так, поднялся. Он сел на лавку, ставшую его постелью, и прикурил, оперевшись локтями о коленки, закрыв лицо ладонями и тяжело вздохнул. Ему срочно нужно было зеркало, чтобы посмотреть, сколько раз его ебанул отец. На удивление, он всё помнил. Романов сидел в этой позе достаточно долго. Люди уже начали расхаживать по двору школы и косить на него непонятные взгляды. Но Владу было плевать — он уткнулся в ладони и снова чуть не заснул.

***

Новенький доехал до школы на скейтборде — ни разу не упал, профессионал. Он чувствовал себя не слишком хорошо: всё-таки его вчера ударили. Использовали, чтобы выплеснуть свою злобу на окружающих, а такое Кирилл не поддерживает. На удивление спокойный парень очень много думал о том, что же всё-таки так вывело Влада на удар по лицу, даже если тот был пьян — всё равно, больно, черт возьми. Высоцкий не знал, что ожидать сегодня, но понимал одно: Виверна так просто не отделаться, опустил один раз, — будет и второй. Кирилл заехал через задний двор: тропинка была получше, скейт катался хорошо. Задний двор этой школы звался стадиком, что парень также успел узнать. Возможно, он только казался молчаливым, хотя так и есть. Но если выгодно — он узнает, тем более, ему тут еще зиму и весну учиться. Подъезжая, парень увидел Влада, курящего сигарету — тот уткнулся в учебник лицом. Думает, что его не заметят, или что? Скейтер не знал, что делать: подойти и разобраться за вчерашнее или пусть пока тут посидит? Кирилл много думал о его вчерашних подступавших кристально чистых слезах. Разглядеть не успел, ибо его ударили в наглую. Он сжал челюсть и просто проехал мимо, сделав вид, что не заметил Виверну.

***

Влад понимал, что прогулов и так дофига, и решил пойти в школу. Сегодня он честно собирался быть спокойным, без драк, но это в школе. Он зашел в помещение, думая о том, как же сейчас хочется шаурмы. Рони, как всегда, сидел на свободном месте и играл в стрелялки на телефоне. Он махнул Владу рукой, когда заметил его, и начал: — Ебучий, сука, Семён! — процедил Рони ни с того ни с сего. — Вы че, снова сцепились? — спросил Романов, стараясь скрыть свои побои, отвернувшись от друга, делая вид, что «что-то там делает». — Мне иногда кажется, что он ревнует нашу классуху. — Пха-ха, то есть, ревнует он, а не ты? — усмехнулся Влад. Он любил так подкалывать своего друга, как и тот — его. Горьков только нахмурился и наконец поднял свой щенячий взгляд на друга и сразу слегка завис. Лицо у того было побитое: синяк на скуле, губа разбитая. Парень поднялся с места, оставив игры и Семёна на второй план. — Это кто так с тобой? — начал было говорить Рони, но тут же подумал, — Это этот педик, что ли? Новенький? Влад незаметно, слабо улыбнулся. — Конечно нет. Это я его вчера ударил. А меня отпиздярил отец, вот я и сбежал, спал на лавочке, — Влад ничего не скрывал от друга, поэтому сразу доложил. Всё равно было неприятно. Всё равно Рони бы заметил. — Пиздец, — задумался. — Это из-за тусовки у Димаса? Влад кивнул, не желая больше об этом говорить. Это действительно было слишком заметно, аж бесило. Романов глянул за спину друга и увидел до невозможности знакомое лицо: пидорские патлы и мешки, вместо нормальной, мужской одежды. Лицо Кирилла выглядело бледным, однако абсолютно спокойным. Левую скулу украшал свежий, наливающийся фиолетовым цветом синяк. Их взгляды пересеклись. С раздражением Влад ждал, когда тот по привычке отвернется. Вместо того чтобы свалить подальше, к примеру на злоебучую историю, Кирилл медленно отлепился от стены. Не торопясь, прошел плавно, кошачьей походкой, уверенно сокращая расстояние между ними. У Влада внутри всё натянулось от замешательства. Что этому пидору было надо? Мало получил вчера, живой пришел — решил похвастаться? Кирилл остановился в полушаге. От него пахло каким-то сладковатым парфюмом, который доходил до Влада, но тот не заострил на этом внимание. Высоцкий чуть наклонил голову набок, демонстрируя свой синяк, улыбнулся уголком губ и тихим, заигрывающим голосом начал говорить: — Что, даже не поздороваешься? — но вновь Кирилл надел на себя маску полного спокойствия, бесячего похуизма. — Ты так не выражайся, — сквозь зубы процедил Влад. — Я тебе вчера просто табло начистил, чтоб под ногами не путался. Еще раз хочешь? — Вижу, как тебе нравится меня контролировать, — сделал голос тише, чтобы слышал только он. Он специально его выводил, подумал Виверна. Почему он не боялся? — Закрой рот, тебе же реально пизда после школы, — схватил за грудки Кирилла, прижимая к стене коридора. Вокруг уже собралась толпа, следящая за тем, будет ли махач. — Доиграешься. — По школе слухи пустили, что избил тебя я, — сказал блондин. — Вновь. — Как же тебе, сука, повезло, что я на учете, — истерично усмехнулся Влад, — и мне запретили ломать руки в школе. Но только в школе. Романов отпустил новенького, толкнув в стену, — тот ударился затылком и болезненно вздохнул. Торопливым шагом Влад пошел в сторону кабинета истории, где его ждал Рони, который уже заебался от этих детских конфликтов.

***

Кирилл еще секунд тридцать приходил в себя после взбучки, толпа рассосалась, и он поплелся на урок истории. Сердце его билось сильнее обычного — он был не настолько бесстрашным, коим хотел казаться. — Здравствуйте, — поздоровался с Алиной Сергеевной, игнорируя подколы Семёна. — Так, все на месте? — учительница пробежалась глазами по каждой парте и кивнула себе. — Давайте начнем урок. Садитесь. За окном хлестал серый дождь, но в классе было жарко. Несмотря на погоду, Алина Сергеевна всегда была стильно одета: нежный жакет, новые туфельки и свободная юбка. Она выглядела красиво и мило, хотя была классной руководительницей неугомонного одиннадцатого класса. — ...таким образом, реформы были неизбежны. Родион, что-то хочешь сказать? — сказала она. — Да он не про реформы думает, гляньте, как поплыл! — громко крикнул Семён. — Че ты несешь, урод рыжий? — слегка красные щечки сдавали парня. — Рони, ты если к ней на допы пойдешь, меня с собой возьми. А то я ревновать буду. Не знаю, кого из вас, — ухмыльнулся и наклонился к покрасневшему щенку, дергая за плечо. — Отвали уже! И от меня, и от нее, иначе без языка останешься! — прошипел парень, скидывая руку Семёна. Семён не стал отвечать — они решат это после урока.

***

Со звонком Алина Сергеевна начала диктовать задание на дом, но все в наглую начали собираться. Влад сразу же выбежал из кабинета, как угорелый. Может, поссать надо было, хотя это был последний урок, до дома никак? Рони положил в рюкзак учебник, обгрызенную ручку и листок. Он дошел до лестницы и начал спускаться, когда его грубо схватили за воротник сзади, толкая в стену. — Слышь, щенок, — ах, это был Семён, — а ты хуль так впрягаешься за эту молодую шлюху? У Рони нарастала обида и ярость, он никогда не был так зол. — Как ты ее назвал? — теперь уже он оттолкнул от себя, сокращая расстояние. — Ты, ебучий петух, в чем твоя проблема? Его дыхание щекотало губы Семёна. Шутник был выше него, это очевидно, однако это не волновало парня напротив. — Эй, я же просто шутил, — усмехнулся он. — Шуток не понимаешь? Ты из-за ебаной Алинки? — Не из-за нее, — взгляд стал спокойнее, но это не отменяло того, что Рони прижимал парня к стене, надавливая на болезненные точки, — Вспомни, что за хуйню ты говорил тогда? — Это когда? — На тусовке.

***

Романов был ужасно голоден — желудок буквально сводило от пустоты. Недолго думая, он зашел в первую попавшуюся шаурмичную и сделал заказ. Правда, ждать пришлось целых пятнадцать минут. — Ваш заказ готов! — звонко произнес официант. На стол поставили большую шаурму, сырный соус, хот-дог, порцию картошки фри и литр колы — Влад не стал терять времени и сразу принялся за еду. Голод оказался сильнее желания растянуть удовольствие — уже через несколько минут на подносе остались лишь пустые упаковки и почти допитая бутылка колы. Насытившись, он вытер руки салфеткой, поднялся из-за стола и, бросив быстрый взгляд по сторонам, направился к выходу. Толкнув дверь плечом, парень вышел на улицу — было очень свежо и не слишком холодно, как глубокой ночью.

***

Влад шел домой, думая о том, что отец просто обязан быть на работе целые сутки, парень был этому очень рад. Осенняя слякоть неприятно брызгала на ботинки, но ему было не до этого. Он остановился — или неконтролируемо замер, — увидев знакомую фигуру. Кулаки невольно разжимались туда сюда. Прямо посреди унылого двора, на небольшом сухом пятачке асфальта, стоял новенький. Тот самый парень, которого Влад терпеть не мог, и это было взаимно. Но сейчас он возился с маленьким пацаном лет девяти, помогая ему удержать равновесие на скейте. И этот мелкий был точной копией Кирилла: те же вечно растрепанные патлы, тот же упрямый взгляд исподлобья. Братья, сто пудов. Влад немного, честно, чуть-чуть удивился. Новенький аккуратно вел мелкого за руки, помогая катиться по асфальту. Когда пацан чуть не полетел с доски, тот ловко поймал его и негромко рассмеялся, взъерошив ему волосы. Влад так и стоял, тупо уставившись на них. — Да ну нах… — тихо выдохнул он и сам не понял, почему остановился. Когда осознал, что задержался, то резко развернулся, стараясь шагать потише. Ушел домой — наконец-то он сможет полностью расслабиться.