Так просто не уйти

— Блять! Резкий звук донесся до Влада с другого конца спальной лежанки. Подскочив, сидя на месте, он оглянулся и увидел, как Семён лежал на его, так-то, лучшем друге. Расстояние между ними еле доходило до пяти сантиметров, а выглядело это так, будто бурная ночь всё еще не миновала. Но она и вправду была, чем пьянка не бурная ночь-то? Память размывало, но всё равно всё вставало на свои места, в особенности момент, произошедший перед сном. Рони также тут же удивленно распахнул глаза с лицом полного недоумения. — Отвали, сука!... — сонным, хриплым голосом сказал парень. — Какого хрена ты лежишь подо мной? — сказал Семён, будто перекладывая вину на ошарашенного брюнета. — Я под тобой? А может это ты на мне? Семён дернулся так резко, будто его током ебнуло. Он буквально отпрыгнул от Рони, споткнулся о собственные ноги, но смог удержать равновесие. Лицо у него было красное, но никак не от алкашки, а от уродского чувства стыда и неловкости. Он огляделся вокруг мутным, еще не до конца проснувшимся взглядом, выхватывая из общего бардака первую попавшуюся вещь — ею оказалась белая подушка, валявшаяся на полу. Она была мятой, грязной, но Семёну было кристально похуй. Парень схватил ее обеими руками и резко развернулся к Рони, который всё еще лежал на боку, пытаясь прийти в себя после бешеной ночки. — Я не ожидал, что меня будут педики лапать! — выкрикнул Семён, и голос у него сорвался на визгливую ноту — парень распетушился. Он замахнулся подушкой и швырнул ее в сторону Рони. Подушка полетела довольно-таки шустро, заставив последнего вздрогнуть. — Так бы я не поехал сюда! — добавил он, уже тише, тяжело дыша. Рони от такой фигни только больше разозлился, нелепо встал и тоже пошел за подушкой, чтобы отомстить рыжему пошляку. Влад всё это время смотрел на этот цирк клоунов с поднятыми от шока бровями, но быстро забил после того, как молчаливый, совершенно не привлекающий внимания парень, — как казалось Владу, — проснулся. Возможно, он очнулся намного раньше всех остальных, но брюнет будто принципиально не смотрел в его сторону, ибо ему, видимо, было плевать. Кирилл, подогнув к себе колени, на которых располагались его же руки, действительно давно не спал. Шум, стоявший в пятой комнате, мог разозлить любого или хотя бы вызвать реакцию. Но парень просто смотрел в пустоту, и выглядел он бледным и уставшим, как будто не спал. Кстати, насчет «спать»: — Че вчера было, язва? — ладно, Владу было интересно, хотя он целых пять минут старался это скрывать. Однако на этот вопрос ответа не последовало, что очень злило пацана, который — возможно, чисто теоретически — беспокоился. И беспокоился он за себя, а вдруг Высоцкий умер бы, что бы Влад ощущал? А для него это, вообще-то, было уже сверх всякой ответственности. — Ты че, в тряпочку? — голос предательски тише, чем должен. — Я так-то, тебя, принцессу Аврору, до кроватки дотащил, а ты даже спасибо не скажешь, уродец ты ж неблагодарный? Кирилл бесцеремонно, абсолютно в наглую встал и ушел на балкон, не отводя взгляд от брюнета, будто намекая, чтобы тот пошел за ним. Декабрь, сука, холодно и лицо жжет. Влад вздрогнул, но не подал виду, — ему просто непривычно после душной, по-настоящему мужской комнаты. Он будто по привычке, влегкую и неконтролируемо достал пачку «Чапмана» и закурил. В его кармане, как и всегда, были только спички. Затянулся он настолько глубоко, что дым смешался с морозной свежестью. — У тебя типа фетиш, когда я курю, или долго мне ждать твою трепку? — терпение Виверны было на нуле, ну, честно, холодно. Но еще больше — интересно. — А с чего это тебя должно волновать? — взгляд Кирилла переместился на левый глаз парня — привычка из детства: смотреть только в левый, — и он часто ловил себя на этой странной фигне. Он свесил свои руки с балкона, но контакт не оборвал — еще чего. — Меня и не волнует! Я пол ночи не спал, проверяя твой пульс, сорянчик, но заебался слегка, — проболтался чутка Влад, — не привык за петухами возиться! Конечно, парень переживал. Он и так кучу раз стоял на различных учетах и прекрасно знал, что еще один косяк, и его точно упекут в малолетку. Конечно, никто этого не хотел. Многие его знакомые уже сидели там, поэтому он не понаслышке знал обо всем, что происходило в этом страшном месте. Никому не пожелаешь, серьезно. — Выявили неизлечимую болезнь, нарколепсия называется. Только таблетки жрать и режим соблюдать, и при этом никаких сильных эмоций, стресса и всего подобного. — Стремная штука, — нервно хмыкнул Влад, на что Кирилл кивнул. — А перевелся к нам нафига? Романов не решался посмотреть в сторону второго и всё втягивал темно-серый дым без конца, но пауза длилась до нервного долго. К счастью, новенький уверенно продолжил: — Меня все ненавидели. — Соизвольте поконкретнее, мадам, — наигранно ответил Влад. — Тебе ли не все равно? — Я что, идиот по твоему? Я бы не спрашивал. — Ну, был один парень, который вечно издевался надо мной, из-за чего это перешло и на всю школу. Вечные оскорбления, прилюдные унижения. В меня кидали ссаные швабры. — Ну, нормально, че. И? — А однажды этот свин толкнул меня так, что я получил сотрясение мозга, из-за чего полчетверти пробыл в больнице под препаратами, — новенькому было сложно говорить. Он резко выхватил у Влада сигарету и, отвернувшись, сделал очень глубокую, жадную затяжку. А Романов тем временем продолжил стоять с приоткрытыми губами в немом ахуе. В любом другом случае он бы втащил за дорогую сигарету «Чапман», но сейчас он, кажется, всё понимал. Да ладно, что уж тут, руки просто не могли пошевелиться, губы не могли съязвить, как это бывало обычно. Кирилл и дальше, не смотря на парня, продолжал: — Помню, что во время такого поганого приступа нарколепсии, я уснул прямо на уроке, — вновь затянулся. — Этот парень снимал меня, нарисовал всякое на моем лице и разослал всей школе. Слишком много откровений для того, кто держал весь район на ушах. Для того, кто в любой момент мог разукрасить лицо так, что мать родная не узнает. Для того, кто, сука, являлся редкостным отморозком, ненавистным блондину. Слишком много рассказал... Впрочем, плевать, если бы Влад кому-то растрепал, Кирилл придумал бы, как выкрутиться. «Но расскажет ли он кому-то?» — чувство, что он должен знать. Кирилл развернулся и собрался уходить, как его дернули за плечо, сказав: — С тебя сигарета, чапу, — Виверна убрал свою руку с парня и ушел с балкона быстрее него, чтобы, не дай бог, не плестись следом на кухню. Во время этого странного разговора Влад невольно вспоминал собственный подъезд, отца, свои разбитые губы после каждой стычки с этим психом. На душе сделалось мерзко: то ли от мыслей о предке, то ли от самого себя. Он будто бы привык, что жил в вечном насилии, что дома его бьют. И, конечно, он понимал, что это не норма. А тут выяснилось, что пацан, к которому он чувствует чистую и почти беспочвенную ненависть проходил через тот же ад. Чертово пересечение дурных судьб.

***

Алина Сергеевна выглядела неестественно бледной и уставшей, будто не спала всю ночь или где-то шараебилась. Небольшие синяки под глазами, плохо скрываемые косметикой, опухшие, но всё такие же ангельские глазки. Она разговаривала с поварихой, активно жестикулируя, видимо, спрашивала, что ее любимый класс отхавает на сегодняшний завтрак. Все уже уселись на свои места: стулья были вальяжно расставлены вокруг длинного овального стола. Но по какой-то иронии судьбы Рони сидел с чертовым Семёном. «Я это место Алине Сергеевне пригрел, но нет, у меня же на хвосте уселся рыжий кот», — думается брюнету. Он отсел подальше от Семёна, ну, мало ли, тот случайно тут оказался. Однако эта теория быстро рушится, как минимум потому, что парень снова, черт возьми, к нему примостился! Рони резко повернулся, окинув темным взглядом из-под патло-челки: — Ты бегаешь за мной? — впрочем, достаточно прямолинейно. — Это ты от меня бегаешь! — спустя секунду раздумий воскликнул Семён. — Боюсь спросить, что я такого сделал твоей заднице, что ты так обиделся на меня? От такой кристальной, незамутненной наглости у брюнета пересохло в горле, заставляя его на секунду замереть, глупо приоткрыв рот, пока мозг судорожно пытался переварить услышанное. Воздух со свистом покинул легкие, а к щекам мгновенно прилил жар — то ли от злости, то ли от непозволительной двусмысленности фразы. — Да потому что ты заебал уже! — громче, чем следовало, прикрикнул Рони. — А че, если перестану? — заглядывая своими зелеными глазами в душу, приближаясь, сказал Сёма. — Подумаю, что заболел, — Семён не отвечал, а пауза была неловкой, поэтому он случайно продолжил. — Я хотел у тебя спросить кое-что. — Опа нихуя, ну делай, че, — рыжий вновь включился в разговор, будто бы и не было никакой неловкости между ними. Ему было интересно. — Тебе нравится кто-нибудь? — от такой наглой прямолинейности у парня широко распахнулись глаза, которые, чаще моргая, уставились на собеседника. — Че? — но удивление тут же сменилось раздражением, ведь он не привык к таким вопросам, особенно от Рони. К чему это? Куда он, сука, клонит? — Я просто думал, что тебе нравится... — небольшая пауза, обычная заминка, которая, однако, уже заставила ебануто попотеть ладошки рыжего. Кто ему там нравится? — Алина Сергеевна. Рони выжидал ответ, затаив дыхание, а сердце тем временем пропускало удары. Ему правда важно было узнать, нравится ли ему всё-таки их классная руководительница или нет. Всё-таки, брюнету она тоже нравится, и он, кажется, ревновал ее. — Причем тут вообще эта дрянь?! — разговор перешел на крик, полный злости. С каждой, сука, секундой он начинал ненавидеть ее все больше и больше. Брови Рони взлетели вверх, взгляд стал растерянным, а рот слегка приоткрылся. Он смотрел на Семёна так, будто тот заговорил на чужом языке. В голове возник вопрос: «Что он сейчас сказал?». Однако этот ступор длился всего секунду — до парня наконец дошел смысл слов, и его буквально накрыло злостью. Вся растерянность тут же улетучилась. Он резко сжал кулаки, зубы скрипели от обиды за учительницу, которую, он, вообще-то любил, а Семён знал об этом! Под миллионы взглядов Рони встал из-за стола и просто ушел, не отвечая на вопрос классухи, куда это он направился. Влад, по привычке наблюдавший за вечными конфликтами своего друга и пошло-шутника, только вздохнул. Все доели в тишине, а после разошлись по комнатам.

***

— Там училка снова зовет, пацаны, — отозвался Дима, который уже засел в пятой комнате у парней. Общий вздох пронесся по комнате, и каждый с большой ленью выполз на улицу. Уже практически весь класс выстроился чуть ли не по линейке — не хватало только пятерых, которые теперь, как ни в чем не бывало, шли на наигранных радостях. Алина Сергеевна выглядела чуть получше, чем было утром, но всё равно сквозь ее профессионализм виделась усталость. — Ребятки, предлагаю сходить на прогулку по зимнему лесу! — широченно улыбнулась она. Часть класса оживленно закивала и задакала, а другая часть — только вздыхала. И всё же так как большинство было согласно, они отправились в своеобразный поход, одевшись потеплее.

***

Класс лениво потащился по узкой тропинке вглубь леса. Снега навалило почти по колено, и он так круто хрустел под кроссовками, что народ быстро забыл про лень. Лес вокруг стоял совсем белый и тихий, однако продолжалась эта идиллия не так долго. Первым не выдержал Дима: он прямо на ходу зачерпнул полную пригоршню мокрого снега, слепил кривой комок и без предупреждения запустил им в спину Владу. Снежок с глухим стуком разлетелся о куртку, и Влад от неожиданности даже подпрыгнул, ругаясь на всю поляну. Дима заржал и быстро спрятался за ближайшее дерево, что-то крича. Влад не стал долго думать и сразу полез в сугроб, чтобы отомстить. Тут же подъехал Рони: он подкрался к Диме сбоку и за шиворот насыпал ему целую горсть рыхлого снега. Дима завизжал, начал прыгать на одной ноге и пытаться вытряхнуть этот холод из-под кофты. Класс вокруг оживился, девчонки начали визжать и отбегать подальше, а парни разделились на две кучки и пуляли друг в друга снежками без разбору. В какой-то момент Семён специально швырнул тяжелый ледяной комок прямо под ноги Рони. Тот поскользнулся, взмахнул руками и едва не растянулся в полный рост, но удержал равновесие. Миронов ухмыльнулся, довольный тем, что смог так глупо подставить парня. Влад заметил этот момент со стороны и только закатил глазки. Разве вечный конфликт считался конфликтом? Алина Сергеевна шла чуть впереди всей этой шумной компании и с улыбкой наблюдала за учениками. Ей было приятно, что класс наконец-то расшевелился. Но Рони, неуклюже спасаясь от очередного снежка Семёна, припустил задом наперед и вообще не видел, куда бежит, и со всей дури налетел спиной на учительницу. Парень попытался ухватиться за нее, чтобы не упасть самому, но в итоге они оба потеряли равновесие. С громким криком Рони случайно повалил Алину Сергеевну прямо в глубокий, мягкий сугроб у обочины тропинки. Класс затих от шока. Рони лежал сверху, испуганный до смерти своей неуклюжестью. Он, ну правда, пытался сползти с нее, постоянно извинялся и жутко краснел, путаясь в собственных ногах. Алина Сергеевна только отплевывалась от снега и пыталась прийти в себя, что давалось с трудом. Семён, который до этого просто кидался снежками в Родиона, увидев эту картину, резко переменился в лице. Внутри у него всё неприятно перевернулось, а к горлу подкатил тяжелый комок. Ему стало жутко обидно и тошно смотреть, как Рони так близко лежит с училкой, пусть даже случайно. Семён и сам не понимал, почему его так сильно это задело — да и думать он не хотел. Рыжий подскочил к ближайшей сосне, сгреб руками большую, тяжелую снежную шапку, свисавшую с ветки, и на эмоциях бросил этот рыхлый валун прямо в лежащих Родиона и Алину Сергеевну. Снежный ком с мягким хлопком развалился над их головами, окончательно засыпав обоих. Семён шумно выдохнул, скрестил руки на груди и отвернулся в сторону, пытаясь справиться со своим внезапным приливом гнева. Да блять. Семён медленно отошел на пару шагов назад, чувствуя, как на него уставились абсолютно все. К нему тихонько подошел Дима, неловко улыбаясь. — Чувак, ты чего? — шепотом спросил он. Он не ответил и бросил последний короткий взгляд на Родиона, который как раз выбирался из сугроба, резко развернулся и быстро зашагал обратно по тропинке в сторону загородного дома, оставив весь класс позади.

***

Влад, уже честно уставший от этой мозгоебки, быстренько свалил, пока никто не видел. Атмосфера среди ребят становилась всё хуже и хуже... Ладно, парень просто хотел покумарить. Он закурил сигу, чиркнув спичкой. Влад называл это своей молитвой, а молился он довольно часто. Снег неприятно хрустел под ногами, которые в него же глубоко и проваливались. От резкого веселья голова совсем разболелась — парню до безумия хотелось отдохнуть, отыскать какой-нибудь заброшенный домик на дереве и полежать там, слушая чириканье птиц. Он шел так еще десять минут, пока не наткнулся на знакомую фигуру, задумчиво сидевшую на поваленном дереве. Одну. — Долго смотреть на меня будешь? — не оборачиваясь, спросил Кирилл. Ну, Влад действительно был уверен, что его не увидели и он сейчас тихонько свалит. — Да кому ты нужен, гомосек? — буркнул он. — Мне вот интересно, — задумчиво остановился, но продолжил, — с чего ты вообще взял, что я гей? — Кирилл наконец обернулся, глядя на Влада без всякой обиды, а просто с ленивым любопытством. Влад от такой невозмутимости даже растерялся, ведь он ожидал явно не этого. — Да потому что ведешь себя странно, — неопределенно проговорил Влад, переступая с ноги на ногу, чтобы подошвы не примерзали к снегу. — Вечно один где-то трешься, с девчонками мутки не мутишь. Короче, таких видно сразу. А Кирилл тем временем посмотрел на него, как на очень тупого. Железная логика, Влад, молодец. — Ну да, если я не бегаю за каждой юбкой и не ору как придурок на переменах, то я точно по мальчикам. Ты сам-то понял, какую чушь сейчас сморозил? Влад только недовольно фыркнул на эти слова и закатил глаза. Спорить дальше и что-то доказывать ему совсем не хотелось, да и ловить на этой тропинке больше было нечего. Он только развернулся, поправил капюшон и зашагал дальше к дому — все явно уже дошли туда, пока он тут болтал — оставив Кирилла одного на поваленном дереве.

***

— Мальчики, принесите дрова! Нам нужно согреться, — раздался в коридоре уставший голос Алины Сергеевны. Парни быстро управились, натаскав целую кучу сухих поленьев к большому камину в общем холле. Огонь разгорелся довольно быстро, наполняя комнату приятным теплом и треском сухой древесины. Весь класс сел напротив костра прямо на разбросанные по полу большие мягкие подушки и пуфики. Девчонки сразу вытянули ноги к теплу, а Дима уже вовсю разливал по пластиковым стаканчикам горячий чай из огромного термоса. Родион сел чуть в стороне — ближе к учительнице — и лениво грел руки о теплый стакан. Влад устроился на самом краю этого круга, поближе к выходу, поглядывая на огонь и вообще ни с кем не разговаривая после встречи с Кириллом. Сам Кирилл, кстати, пришел последним и тихонько расположился у окна, как обычно не привлекая к себе лишнего внимания. Семён побыл в комнате еще пару минут, а потом всё-таки не выдержал, отошел подальше и пристроился у самой стены, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Дима вовсю травил тупые истории, девчонки смеялись, а Рони то и дело косился на хмурого Семёна у стены, демонстративно отворачивавшегося в сторону. Влад с кайфом залипал на искры камина, пытаясь выкинуть из головы лесной разговор. Напрягало то, что Кирилл устроился прямо напротив брюнета. Влад пару раз хмуро мазнул по нему взглядом, надеясь увидеть хоть какую-то обиду или неловкость после своих грубых слов на тропинке, но Кирилл лишь едва заметно улыбнулся в ответ. Влада от этой тихой уверенности снова обдало злостью, и он пребывал в напряжении, пока Алина Сергеевна наконец не скомандовала всем закругляться. Класс лениво поднялся с пуфиков, и зал начал быстро пустеть. Парни молча потащились по своим комнатам, унося с собой ворох тяжелых и странных мыслей на всю ночь. Возможно, так оно и было: гораздо легче оказалось назвать кого-то странным, оскорбить или унизить, чем принять горькую правду.