Так просто не уйти

Кирилл сидел за партой, слушая учителя с дофига умным видом, но мысли, тем временем, были забиты другим. Он думал о том, как же ему повезло, что он вчера не упал без сознания после встречи с Владом, ведь у него не было подобного опыта. Он постукивал ногтем по парте. На его скуле красовался свежий фиолетовый синяк, который каким-то образом все еще ныл. Парень честно старался забить на окружающие его любопытные взгляды и сосредоточиться на уроках. Следующий урок — история, а Влада все еще не было. Хоть сейчас и был первый урок, который брюнет постоянно прогуливал, был шанс, что он появится на истории. Рони за партой даже не сидел, а скорее лежал на учебниках, забив на рассказы учителя. Он иногда менялся в лице: то хмурился, то посмеивался, а иногда вообще смущался. Семён с интересом поглядывал на эту странную особь патлатую, изредка всё-таки поворачиваясь к учителю лицом. «Эт че ему там снится?», — думалось парню, и он решил отправить в Рони самодельный снежок из бумаги. Тот не просыпался, поэтому рыжий кидал еще и еще, когда учитель отворачивался. Те, кто замечал эти игры со снежками, тихонько посмеивались, когда Горьков хмурился с закрытыми глазами. Наконец парень успокоился и перестал, когда заметил на себе взгляд преподавателя. Тот ничего говорить тоже не стал — просто ждал окончания урока. Через семь минут прозвенел звонок, и казалось, лица у всех стали счастливее, чем раньше. Класс отправился на историю. По пути Кирилл заметил Алину Сергеевну в коридоре у ее кабинета, та чем-то разговаривала с другим учителем. Когда она подняла на парня взгляд, он кивнул. — Кирилл! Подойти-ка сюда, — как-то слишком по-доброму произнесла девушка. Он попытался спрятать синяк, но по сменяющемуся лицу учительницы было понятно, что она заметила. — Эй, что случилось? — она бережно обхватила место побоев своими изящными пальцами, тяжело вздохнув. — Это Влад? Извини, я не думала… — Не переживайте, я в порядке, — прервал он ее. — Это не Влад, это мой младший братик случайно сделал. У него слегка приподнялись уголки губ. В принципе, не такая это и была ложь. Его двенадцатилетний боксер был и вправду способен на такое, но только если в шутку, ведь это могло вызвать приступ нарколепсии. Алина Сергеевна тепло улыбнулась в ответ, убрав руки и, хлопнув ими, продолжила: — А он сам как? — Я думаю, что у него все хорошо. Говорил, что постарается выполнить все задолженности, — парень говорил прямо, не отводя взгляда с левого глаза учительницы. — Ой, я буду так рада! Ну, ты ему там, помогай если что! — с нескрываемой мольбой сказала девушка. — Вы с ним, наверное, уже друзья? — Постараюсь ему помочь. — «Но как? И с чем…», — подумал Кирилл сразу после своих слов. — Спасибо, правда! — произнесла она, и ее глаза засветились. — Ты же, наверное, знаешь, почему он не ходит в школу? Высоцкий помотал головой: он действительно не понимал, что случилось с Владом. Знать он, конечно, не сильно хотел, но все же. — Ох… — протянула Алина Сергеевна. — Его отец сейчас в больнице — это всё, что мне сказал Влад. Вечером попытаюсь еще раз дозвониться до него. Что-то внутри неприятно кольнуло. Он почему-то представлял себе кучу причин отсутствия Влада, но эта в голову не приходила. Кирилл медленно поднял взгляд. — В больнице? — переспросил он уже без насмешки. Учительница коротко кивнула, опустив голову. Прозвенел звонок и она немного вздрогнула, кивком зазывая парня заходить в кабинет. «Неудивительно, что он был таким», — подумалось ему.

***

Урок истории проходил также, как и всегда. У многих из класса этот предмет был профильным, поэтому шумно, как на других уроках, не было. Отличники, по типу Стёпы старосты, вели слишком идеальные конспекты и даже успевали что-то отвечать. В основном, среди активистов на истории находился Родион, но сегодня он ни разу не ответил, ничего не записывал, что было необычно. Он, конечно, иногда кивал и пытался что-то сообразить, но постоянно уходил в свои мысли. Многие заметили, что после загородного дома что-то случилось. Это повлияло буквально на всех, но пока оставалось непонятно, как именно. Кирилл сначала тоже пытался слушать. Он даже пару раз посмотрел на доску, как будто действительно был включен в тему, но слова учителя проходили мимо ушей. Он перевел взгляд к окну — просто чтобы за что-то зацепиться, перестать думать о том, что его не касалось. Снаружи было тихо. Снег падал ровно, без спешки, будто ему никуда не нужно было. Он не летел, а скорее медленно опускался, и от этого казался тяжелее, чем должен был быть. Двор за стеклом выглядел приглушенным. Белые крыши, засыпанные снегом деревья — всё сливалось в спокойную картинку, от которой почему-то становилось странно пусто внутри. И в этом спокойствии было что-то почти неправильное, всё как-то слишком чисто и красиво.

***

Рони, пытавшийся дозвониться до Влада уже несколько дней, решил наведать его после уроков. Он не понимал, почему его друга не было в школе и что с ним случилось. Рони даже не знал, кому еще можно позвонить и у кого спросить. Семён, который какого-то хуя сидел за ним, только и делал, что улыбался. Но на этот раз он перешел все границы. Он приподнялся, наклонившись к Горькову, и шепнул на ухо: — Владика, смотрю, долго нет? Рони, немного хмурясь, повернулся в сторону звука, глядя парню в зеленые, как долларовые купюры, глаза: — А тебе какое дело, блохастый? — брюнет постарался сказать это как можно тише, чтобы не дай бог никто не услышал. Рыжий ухмыльнулся, наклоняя голову набок. — Ты меня ща, типа, котенком назвал? — парень подвинулся ближе к чужому уху. — Может, мне тебе помур-р-чать? Рони замер, переваривая сказанное. Он резко подался вперед, будто между ними зажгли пламя, и стало тесно и душно, а пальцы вцепились в край парты: — Че, совсем крыша потекла? Семён только шире улыбнулся, обнажая зубы. Выделялись острые клычки, которые при разговоре то и дело закусывали губы, как у настоящего вампира. — Не только крыша! — парень высунул язык, помотав головой. Рони только сильнее нахмурился и дернул плечом, наконец отвернувшись. Парень еще никогда не радовался окончанию урока истории — урока, который вела его любимая девушка, Алина Сергеевна… Парень вышел из школы, направляясь к своему дому: ему нужно было быстренько сгонять за продуктами домой. Он купил заварку и двадцать штук яиц, мама попросила. Наконец войдя в квартиру, парень оставил купленное в коридоре, крикнув: «Я быстро, не ждите!» Жить на первом этаже, к слову, очень удобно, поэтому парень мигом перескочил все ступеньки и выбежал из подъезда, на всякий случай набрав номер Влада. Тот снова не отвечал... и так продолжалось уже несколько чертовых дней. Стоило выйти на улицу, как от холода перехватило дыхание. Кругом не было ни души, а лавочки и машины завалило толстым слоем снега. Горьков поправил рюкзак и упрямо пошел вперед, оставляя за собой цепочку глубоких следов. По пути он даже завернул в магазин за банкой пива, отдав свои последние деньги. Ступая по белому покрову, он размышлял о том, что можно было написать Алине Сергеевне… какой новый повод ему придумать? До дома Влада оставалось пять с лишним минут, и Рони ускорил шаг. Холодная жестяная банка сильно жгла пальцы сквозь карман куртки. Рони не вытерпел и достал ее — с громким щелчком открыл пиво, делая первый большой глоток. Напиток был ледяным — горло сразу закололо от холода, а по телу пробежала дрожь. Но Рони это даже понравилось. Пиво помогло немного успокоиться, ибо он целыми днями был на нервах. Рони сделал еще глоток. Алкоголь немного ударил в голову, мысли замедлились. Он злился на друга. Влад сидел дома и просто игнорил всех — даже не делился проблемами с другом, а Рони должен был отдуваться за двоих перед учителями. Вокруг красиво мерцало. Рони проходил мимо старых пятиэтажек: фонари там светили плохо, под ногами была сплошная каша из подтаявшего снега и льда, из-за чего парень на постоянке спотыкался. Прохожих на улице не было — только далеко впереди какая-то женщина везла ребенка на санках. Тот громко плакал, и этот звук эхом разносился по пустому двору. Рони поправил капюшон, защищаясь от ветра. Пальцы на руке, в которой он держал банку, совсем замерзли и перестали двигаться. Он допил пиво через силу и выкинул пустую жестянку в заваленную снегом урну. До дома Влада оставалось немного: нужно было просто обогнуть длинное угловое здание. Рони уже представлял, как зайдет в его подъезд и начнет со всей дури стучать кулаками в дверь, пока этот придурок не откроет. Он повернул за угол дома и пошел по узкой тропинке мимо больших старых деревьев. Вдруг Рони резко остановился. Ботинок скользнул по льду, и парень чуть не полетел на землю, но всё же смог удержать равновесие. Прямо в сугробе под деревом лежал кто-то в слишком знакомой кофте с небольшими кошачьими ушками. Это нечто лежало на спине, раскинув руки в стороны, и совершенно не двигалось. Рони удивленно моргнул и подошел поближе, чтобы проверить, жив ли человек. Он наклонился над лежащим телом и присмотрелся к лицу, которое наполовину скрывал капюшон. Из-под ткани торчала знакомая рыжая челка, и тут до Рони наконец дошло. Это ж, блять, Семён! — Ты че тут забыл? — громко спросил Рони и несильно толкнул его носком ботинка в бок. Но тот даже не пошевелился, продолжая неподвижно лежать на спине, уставившись закрытыми глазами в темное небо. Рони уже на секунду успел подумать, что Сёме было реально плохо и надо было что-то делать. Однако внезапно этот ебучий-случай ожил. Семён медленно, очень медленно, поднял правую руку вверх. Его пальцы уже слегка посинели от холода, но крепко держали тонкую самокрутку. Рони так и остался стоять, вытаращив глаза от такой картины. Миронов даже не подумал открыть веки. На его лице играла какая-то очень глупая, блаженная и мечтательная улыбка. Лениво поднеся косяк к губам, он сделал глубокую затяжку. Огонек на конце ярко вспыхнул в темноте красным. Через секунду Семён медленно выдохнул. В морозный воздух полетело густое облако дыма, смешавшись с паром от дыхания. Пахло чем-то сладким и очень… специфичным. Он выглядел так, будто лежал не на ледяном сугробе в мороз, а отдыхал на теплом пляже у моря. Ему было абсолютно всё равно на холод, на снег и вообще на то, что над ним кто-то стоит. Рони скривился от отвращения. Ну конечно, кто еще мог страдать такой хуйней посреди зимы, если не этот придурок? Показывать, что он вообще-то секунду назад за него капельку заволновался, парень не собирался. Слишком много чести для этого дебила. — Але, идиот, я с тобой разговариваю! Сёма наконец соизволил приоткрыть один глаз. Он лениво посмотрел на Рони снизу вверх, продолжая довольно улыбаться. — О-о-о, Рони… — протянул Семён хриплым, пьяным голосом, — какая встреча, снегурочка моя! Покуришь со мной? Горьков немного напрягся, отводя взгляд, и мотнул головой, мол «не курю». И… Снегурочка, блять? — Ты че как девственница на первом свидании, не хочешь расслабиться со мной? Рони сжал зубы так сильно, что они заскрипели. Ему безумно хотелось прямо сейчас смачно прописать Семёну ботинком по ебалу. — Заткнись, — процедил он сквозь зубы, поднимая на одноклассника свои карие глаза. — Засунь себе этот косяк в жопу. Однако Семён ни капли не обиделся. Он только тихо и хрипло рассмеялся, отчего ушки будто бы зашевелились. — Ну ладно тебе, не будь сучкой, — Сёма пошло поиграл бровями и приподнялся на локтях. Кошачьи ушки на его капюшоне смешно дернулись. — Блять, не доводи до греха! — сказал Рони и почувствовал, как у него задергался правый глаз. — До какого? Секса? — рыжий стал чуть серьезнее в лице, будто озвучивал свои мысли. Рони на секунду даже дар речи потерял — просто стоял и хватал ртом морозный воздух, пытаясь переварить услышанное. Наглость этого придурка пробивала любые нормы. — Ты конченый, — едва слышно, но отчетливо произнес Рони. Кулаки в карманах куртки сжались сами собой. Ему безумно хотелось прямо сейчас со всей дури наступить Семёну ботинком на его ухмыляющуюся физиономию, чтобы этот дебильный юмор навсегда вылетел из его башки. Но парень сдержался. Тратить свои силы и портить руки об этого наркомана — слишком много чести. Влад его, конечно, не ждал, но торчать в этом холодном дворе больше не имело никакого здравого смысла. Семён тем временем снова улегся на спину, поудобнее устроив голову на снегу. Рыжая челка смешно выбилась из-под капюшона. Он сделал последнюю затяжку и выкинул догорающий бычок куда-то в сугроб. — Ладно-ладно, Снегурочка, не кипятись, — лениво пробормотал Сёма, закрывая глаза. — Иди куда шел. А то от твоей злости весь кайф ломается. Рони ничего не ответил. Он резко развернулся, едва не поскользнувшись на льду, и упрямо зашагал прочь по узкой тропинке. Сзади еще какое-то время слышалось тихое рыжее хихиканье, но парень даже не обернулся. Он шел так быстро, как только мог, увязая в глубоком снегу. Злость на Семёна помогла согреться, но мысли о Владе снова вернулись в голову, становясь еще более давящими. Наконец впереди показался нужный дом. Окна на третьем этаже, где жил друг, были темными. Он зашел во всегда открытый подъезд, тяжело вздохнув. Поднимаясь, он только и надеялся, что Влад был там и никуда не свалил. Наконец, оказавшись у нужной квартиры, брюнет постучался. За дверью не было слышно вообще ничего: ни шагов, ни звуков телевизора, ни лая соседских собак. Рони подождал полминуты, переминаясь с ноги на ногу. Холод из подъезда уже пробирался под куртку. Парень разозлился и постучал еще раз, уже сильнее, со всей дури колотя кулаком по обшарпанному дереву. — Влад, блять, открой! Я знаю, что ты там, — крикнул Рони, но его голос лишь разнесся эхом по пустому этажу. Никакого ответа — дверь оставалась запертой. Рони достал телефон и набрал номер друга. В этот момент в тишине подъезда послышался тихий звук. Из-за тонкой деревянной двери квартиры доносилась знакомая мелодия звонка. Прямо там, в темноте прихожей, на тумбочке надрывался мобильник Влада. Парень послушал гудки, пока вызов не сбросился. Мелодия за дверью затихла: Влад явно ушел без телефона, или с ним случилось что-то страшное. Рони опустил руку с телефоном и уставился на замочную скважину. Внутри всё неприятно сжалось — стало понятно, что дома никого не было.