Потом будет весна

      Бокал полетел в белоснежную дверь, за которой скрылся генерал. Уцелевшая ножка от греха подальше покатилась под кровать. Останки стеклянного купола рассыпались у входа в покои дорожными ежами. Один, самый мелкий и наглый осколок отлетел и мстительно чиркнул принцессу по щеке, отметив едва заметной розовой полосой. Ни капли крови, только легкое жжение.     — Ни капли крови, — завыла Маргарита, в истерике катаясь по полу брачных покоев.     Она приподнялась и подползла к краю кровати. Белое дерево, вычурные узоры на ножках, белье с вышитой монограммой. Принцесса дернула на себя простынь и высморкалась. В открытое окно влетел вялый порыв ветра. Шторы вздулись, точно волдыри на обожженной коже.     Маргарита оперлась о постель и с усилием поднялась. Голова закружилась так, что она чуть было сразу же не упала обратно, но удержалась на ногах, подошла к ростовому зеркалу. Строгий пеньюар сполз с плеча, оголив ключицу, вокруг которой зеленоватыми прожилками пестрили вены. Девушка резко сорвала с себя непривычный предмет гардероба и, стараясь не смотреть на нагое тело в отражении зеркала, проследовала к гардеробу.     У этих покоев была конкретная функция: особы королевской крови проводили здесь первые брачные ночи после свадьбы. В иное время они пустовали. Последний раз здесь ночевали родители Ками, а после — три десятилетия запустения. Сегодня, впрочем, их тоже никто так и не использует по назначению.     Здесь не было большого выбора одежды: служанки на свой вкус принесли три варианта платьев, не особо отличавшихся друг от друга. Светло-серое, серо-розовое и голубое в ромашку.     — Детский сад, — прошипела принцесса, подняла осевший на пол пеньюар и снова накинула, на этот раз свободно, как и должно носить пеньюары, а не заворачиваясь до ушей.     В таком виде, перешагнув битое стекло, Маргарита вышла в коридор. Догорающие в канделябрах свечи отбрасывали на стену зловещие тени, но сегодня ее ничто уже не смогло бы напугать.     Несмотря на поздний час, в дворцовой библиотеке горел свет. Видимо, кто-то из редко захаживающих сюда слуг забыл выключить. Маргарита замерла на пороге и оглядела просторное полукруглое помещение.     После недавнего ремонта здесь появились новые стеллажи из светлого дерева, которые не сочетались со старыми, потемневшими. Пахло свежей краской и пластиком, а не бумажной пылью, как раньше. Но принцесса не жаловалась.     Она сделала несколько неуверенных шагов внутрь. Книги стояли хаотично, неровными рядами, не по алфавиту, не по цвету и даже не по росту. За библиотекой давно никто не следил, тут и ремонт-то сделали только ради отмывания средств.     Маргарита прошла мимо стеллажей, ласково поглаживая на ходу ряды книг. Сколько времени она проводила здесь раньше. Пряталась от назойливых нянек, втихаря читала сказки о принцах и принцессах, о свадьбах…     Марго всхлипнула и опустилась на пол между секциями, наугад достала книгу в фиолетовой обложке с серебряным тиснением и раскрыла:     «Дочь полковника сидела в саду у журчащего фонтана и играла с призраками убитых бабочек, которых никто больше не видел. Вдруг заиграла прекрасная мелодия, и призрачные бабочки, все до единой, улетели к источнику дивной песни. Насупив брови, напоминавшие двух мохнатых гусениц, дочь полковника последовала за ними.     Принц-музыкант сидел под раскидистой пальмой и перебирал гитарные струны.     — Ты похож на моего знакомого музыканта. Только у тебя гитара, а у него арфа, — сказала дочь полковника.     — И что он, красиво играет? — спросил принц, не отрываясь от гитары.     — Нельзя сказать, красиво ли он играет.     — Отчего же нельзя, — рассмеялся принц, затягиваясь самокруткой. — Я принц, мне все можно.     — Если он играет красиво, стало быть, кто-то где-то играет уродливо. А кто мы такие, чтобы делать подобные заключения?     Тогда принц-музыкант поднял голову на девушку. Светлячки играли в ее волосах. Северными снежинками летали в воздухе крупные мягкие сгустки тополиного пуха. А вот Луны над садом в ту ночь видно не было.     — Но что ты красивая, я хотя бы могу сказать?     — Не можешь, — покачала головой дочь полковника.     — Уже сказал».     Маргарита пролистнула несколько страниц.     «И по сей день земля на могиле принца-музыканта мокрая от слез бесчисленных поклонниц. На момент встречи с дочерью полковника женщин у него было больше, чем дней в триеннале. Некоторых он не помнил, к некоторым пылал страстью, но только дочь полковника он полюбил за то, чего в ней не было: слез, смеха, страха.     — В твоей душе образцовая тишина, — говорил он, перебирая струны.     — Нет, — шептала она. — Моя душа — это зал после концерта, на котором ты никогда не играл.     Глаза дочери полковника были бескрайнее космоса. Принц играл ей песни о любви и смерти, а она возвращала ему назад звуки без эха.     — Ты, как храм без божества, — сказал он.     — Нет, — ответила она. — Я — зеркало в пустом храме.     Когда она исчезла, принц разбил гитару и сложил из струн лестницу к Луне».     — Драматично, — раздался голос за спиной. Медленный, насмешливый, с легкой табачной хрипотцой. — Знаете, Ваше Высочество, умирать не страшно. Страшно, что после смерти придворный графоман напишет про тебя подобную дребедень.     Принцесса резко захлопнула книгу и обернулась. В пролете, прислонившись к стеллажу, стоял Кай. На нем была простая, не свойственная обитателям дворца, одежда: футболка с логотипом неизвестной принцессе группы и свободные домашние штаны. И даже в этом он выглядел безукоризненно. В одной руке молодой человек задумчиво вертел сигарету, а другой с интересом ощупывал современный стеллаж.     — Ты... — прошептала Маргарита. — Ты… призрак?     Кай рассмеялся. Тихо, звонко, совершенно.     — Да нет, милая Марго, живее всех живых. Хоть многие и предпочли бы обратное. Например, твой отец…     — Что тебе нужно? — выдохнула принцесса, чувствуя, как библиотечный паркет уходит из-под ног.     Кай медленно приблизился.     — Мне? — вскинул он бровь. — Вообще-то это я тут отдыхал, набирался, так сказать, сил перед завтрашним… мероприятием. А тут пришла ты и решила почитать духам сказки своим всхлипывающим голоском. Но халатик зачетный, признаю. Сменила имидж?     Марго покраснела и дернула на себя полы пеньюара.     — Да поздно, я уже увидел все, что нужно, — весело заверил Кай, присаживаясь на паркет рядом с девушкой.     — Я... я не... — забормотала принцесса.     — Так что же Ее Высочество забыли в библиотеке в столь поздний час? Да еще и в день собственной свадьбы… Ах, точно, свадьба. Дай угадаю, старина Липрейт разочаровал? Не волнуйся, меня он тоже не раз разочаровывал. Не так, как тебя, конечно, но все равно обидно…     — Кай, — Маргарита не понимала, что творит, руки сами накрыли ледяные пальцы посла, а губы раскрылись в умоляющем, отчаянном выкрике. — Я хочу, чтобы вы стали моим первым мужчиной!     Молодой человек деликатно, так, чтобы это казалось естественным, освободил руки от вспотевших ладошек принцессы и легко коснулся ее скулы, поворачивая голову на себя. Лицо украсила улыбка учтивого подхалима, которую он, карьерист, выросший во дворце, умел изображать первоклассно.     — Я так не могу, милая принцесса. Я — человек порядочный, только после свадьбы.     — У меня уже была свадьба, — сокрушенно покачала головой принцесса, прижимаясь к нему боком.     — Придется дождаться моей, — не переставал улыбаться Кай, приправляя слова конфетно-райскими интонациями, которые сводили Маргариту с ума.     Он смотрел на эту серую мышь в нелепом пеньюаре, которая вдруг осмелилась просить об интимной близости и с ужасом думал, что за годы, проведенные на том свете, утратил добрую часть своего обаяния, раз теперь такие дамы, раньше не позволявшие себе даже дышать рядом, так откровенно на него вешаются. И все-таки ему хотелось поговорить. Просто, по-человечески поговорить с кем-нибудь, кроме заумного Суня или зануды-Силэрта.     — Расскажи мне, что случилось, Марго? — он потрепал ее по волосам, имитируя нежность, и в то же время попытался отодвинуться от прилипшей принцессы хотя бы на сантиметр.     — Сестра… — выдохнула Маргарита. — Сестра забрала все! Сначала тебя…     — Так, погоди. Никто меня никуда не забирал, — усмехнулся Кай.     На самом деле с «поговорить» он погорячился. Он хотел говорить сам, а не слушать. По крайней мере, не Маргариту с ее бреднями.     — Как это! Вы же с ней… я все слышала! Слышала, как вы говорили с моим отцом! А она! Она! Вы бы только знали, что она про вас говорила! Лгунья!     «Удивительное существо», — подумал Кай. Даже он, с его безупречной памятью, не мог вспомнить, когда последний раз слышал от живого человека, испытывающего гнев, слово «лгунья». Обычно в этом случае употребляют более красочные эпитеты.     — И что же такое она сказала? — Кай качал головой, изображая удивление, граничащее с праведным осуждением, а сам едва сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос.     — Что ты… вы… — тараторила Марго.     — Можно на ты. Ты только что умоляла тебя трахнуть, к чему формальности, — Кай скучающе вложил сигарету в рот и сунул руку в карман штанов в поисках зажигалки, под шумок отодвигаясь от принцессы еще на пару сантиметров.     — Что ты ее изнасиловал! — на одном дыхании выдала Маргарита.     — Ками-Ками, — покачал головой Кай, растягивая знакомое имя, как ириску. — Всегда была склонна к драматизму. Она путает насилие с... легким недопониманием. Она хотела решения. А когда получила не то решение, которое себе нафантазировала, обозвала все насилием. Удобно, не правда ли?     — Я так и знала! — крик принцессы эхом разнесся по библиотеке.     — Шучу, Марго. Я правда ее изнасиловал, — в этот момент Кай не выдержал и раскатисто засмеялся.     Сигарета, которую он так и не прикурил, предательски выпала изо рта, вынудив отвлечься от созерцания обалдевшего лица Маргариты.     — Что? — выдохнула девушка. — Как? Как это было?     — Ты что, извращенка, Марго? — Кай сделал глубокий вдох, пытаясь остановить смех. — Ты действительно хочешь знать, что произошло тогда в моих покоях? О чем она плакала, как дрожала, как умоляла остановиться?     Он смахнул выступившие от хохота слезы тыльной стороной ладони.     — Тебе от этого станет проще? Ты считаешь, что твоя собственная жизнь от этого знания станет не такой убогой?     — Ты врешь, — тихо проговорила Маргарита. — Ответь на вопрос.     — А ты задала не тот вопрос, — Кай снова захохотал. — Ты должна была спросить: «Почему ты так поступил, Кай?» — эту фразу он проговорил тоненьким голоском, передразнивая интонации принцессы. — Как тогда, помнишь? Что тебе сказать? Что я был молод, глуп и до остервенения завидовал вам, королевским отпрыскам? Знаешь, Марго, существует грань, за которой жестокость из расчета превращается в нечто иное. Я видел ее страх, слезы, и это не останавливало меня. Это подстегивало. Но тебя ведь интересуют не мои мотивы, а ее боль. Интересно, почему? Потому что теперь, в тридцатник, ты сама вдруг узнала, что такое боль?     — Зачем ты так говоришь? — голос принцессы дрожал.     — Потому что ты сама спросила, — Кай снова сделал вдох и продолжил уже серьезно. — Ты не хочешь меня, Маргарита. Ты хочешь доказательств того, что ты лучше нее. Ты хочешь использовать меня, чтобы избавиться от собственных комплексов, а это гораздо грязнее, чем все, в чем ваша семейка годами меня обвиняет.     Он, наконец, зажег сигарету.     — Я не стану твоим первым мужчиной, Марго. Да ты и сама не хочешь первого. Ты хочешь того, кто спасет тебя, вытащит из-под родительского крыла. А я не занимаюсь благотворительностью.     Но последние фразы принцесса не слышала, поскольку уже бежала прочь от стеллажей, к выходу.     — Ками-Ками, — пробормотал Кай опустевшим библиотечным сводам. — Может, и не надо было тебя трахать… Все-таки спать можно с кем-угодно, а достойного собеседника в этой дыре днем с огнем не сыщешь… ***     Маргарита неслась по коридору, не видя ничего вокруг. Скользкий пояс пеньюара предательски развязался, полы распахнулись, бесстыдно обнажая тело принцессы, но в те минуты ей было плевать.     Перед глазами отчетливо стояла картина пятнадцатилетней давности.     Ками тихо пробралась в ее покои, каким-то образом миновав слуг. Марго не хотела видеть ее. Ками была младше по возрасту, но взрослела быстрее. И вечно рассказывала всякие небылицы. Вот и в тот раз.     Маргарите хотелось закрыть уши, но она зачем-то слушала. Слушала и не верила, что прекрасный, идеальный Кай, ее Кай, читавший ей Шекспира в дворцовом саду, мог прижать кого-то к стене и сделать кому-то больно.     Нет, он всегда был исключительно галантным. Целовал руку на прощание. Он не мог употреблять слова, которые Ками ему приписывала. Она просто их выдумала! Она-то всегда была грубой.     В один момент кузина замолчала и посмотрела на Маргариту. В опустевших глазах проступило презрение:     — Ты мне не веришь, — ответила она за нее. — Ну конечно.     Маргарита рассматривала сестру. Бледная, дрожащая, с синяками на запястьях, которые, впрочем, могли быть от чего угодно, эта дура все время где-то падала, с размазанной тушью, торчащими в разные стороны волосами и перемазанными чем-то бедрами.     — Замолчи! — кричала на нее Маргарита. — Замолчи, ты просто шлюха! Ты трахалась с ним, а теперь придумываешь это, чтобы выставить себя жертвой, потому что тебе стыдно! Потому что ты знаешь, что я… что он мне…     — Господи, — сбивчиво говорила себе принцесса теперь, пересекая один за другим проемы анфилады. — Она не врала, я… я… чудовище.     Не потрудившись отдышаться, девушка сбавила шаг у нужных дверей и дернула ручку.     Двери бесшумно открылись. В искушенный нос Маргариты тут же ударил запах перегара, а уши атаковал заливистый храп. Занавески были не задернуты, на востоке алело, а садовые фонари переливались радужными огоньками, поэтому принцесса без труда идентифицировала две спящие в обнимку фигуры, одна из которых была в одних трусах.     Никаких сомнений не осталось, когда она опустила глаза и поняла, что стоит на том самом бордовом кителе главнокомандующего юпэрскими войсками, который несколько часов назад висел перед ней на стуле в брачных покоях.     — Тварь, — выдохнула Маргарита, спиной делая шаг назад из злополучной комнаты.     Никому из спящих никакого дела до прозвучавшего оскорбления не было. ***     — Кай! Слава богам, вы все еще здесь!     — Уже собирался уходить, — молодой человек не обернулся на запыхавшийся голос, кощунственно ворвавшийся в священную библиотечную тишину. — Что-то случилось, Марго?     — Я хочу все знать!     — Похвальное желание, — проговорил Кай, неторопливо поворачиваясь к источнику шума. — Но чем я-то могу помочь? Обратись к старику Суню, он, по слухам, знает все. Или к твоей сестрице…     — Сестрица… — тупо повторила Маргарита, яростно вдыхая воздух. — Я хочу знать, как ты это с ней делал. Расскажи все. В мельчайших подробностях. Она ползала на коленях? Умоляла ее отпустить?     Такого поворота Кай точно не ожидал. Он подошел ко все еще стоящей во входном проеме принцессе. Ее мышиные глаза грозно отливали свинцом. Бывший посол почувствовал странное возбуждение. Это было ново, необычно. Мы с Ками назвали бы это почти-amazing.     — Умоляла, — подтвердил он. — На коленях не ползала, нет. Только, когда сосала. Сосала она отвратительно, кстати. Зубы, слюни, всхлипы. Такое жалкое зрелище. Но старалась. Наверное, надеялась, что я отпущу ее, если постарается. Идиотка. Давилась, кашляла, слезы текли по щекам…     Маргарита слушала, затаив дыхание. Кай даже не мог решить, что заводило его больше: флэшбеки из прошлого или восторженная реакция на его зверства в настоящем.     — А потом… Думаю, ей было очень больно. Не хочу хвастаться, но мой член, без преувеличений, толще, чем ее запястье. Если в начале она несла какую-то чушь про Липа, то под конец уже просто рыдала и просила остановиться… Так, — Кай потряс головой, отгоняя сладкое воспоминание. — Бесплатный ознакомительный фрагмент окончен, будьте добры оплатить подписку, Ваше Высочество. А лучше идите к себе, вам стоит выспаться перед завтрашним позором. Я вам не кладезь порнографических сказок для престарелых девственниц.     — Она все заслужила, — тихо процедила Маргарита, подходя к Каю почти вплотную. — Я хочу, чтобы она страдала. Еще сильнее. Я хочу, чтобы ты унизил ее еще больше, при всех. Чтобы она поняла, что она — ничто. Грязь под ногами тех, над кем она всю жизнь насмехалась.     — Нихуя себе, — молодой человек отшатнулся от кровожадной принцессы.     Но в следующую же секунду на идеальном лице появилась искренняя улыбка. Перед ним стояло собственное отражение в кривом зеркале. Уродливое, но такое узнаваемое.     — И что ты предложишь взамен? — спросил он.     — Сочтемся, — отрезала Маргарита. — Ответь: ты сделаешь это?     — Завтра, — Кай наклонился к уху принцессы. — Все встанет на свои места. Не переживай, принцесса, это желание я легко исполню. Когда придет время, просто скажи «да». Об остальном я позабочусь. Как и всегда.