Мать и Мачеха

«Сатору, не хочешь проверить, как там Дзэнин? 🙂» Сатору прочитал. Крепко сжал в руке телефон и набрал Наою. Чёрт возьми, как до этого могло дойти? Он всего лишь хотел заниматься ребёнком, а не вот этого всего. – Ну же, ответь, ответь, ответь... Голос робота холоднокровно объявил, что абонент не отвечает, но можно оставить ему сообщение. Он не оставил. Написал: «Собственно, что происходит? Ты пытаешься убить Сугуру, Сугуру пытается убить тебя. Однако, он вышел на связь, а ты – нет.» Отправил. В ответ – ничего. И он сорвался, чего делать крайне не любил в силу своей сверх загруженности, но так как эти двое бесстыдно отвлекали его от дел насущных, ему пришлось выдвигаться к Дзэнинам, дабы напрямую узнать, в чём же дело. Всю дорогу, Годжо Сатору сокрушался, вспоминая, как все кивали на его безответственность. Да кто тут ещё безответственный?! Он, хотя бы, всегда на связи. Ну, может, не всегда. Может, он не всегда своевременно реагирует... В любом случае, сейчас он не занимался самокритикой, сейчас ему хотелось критиковать исключительно всё своё ближайшее окружение. Кроме Сёко, потому что она неоспоримая богиня. Занимается всем и всеми, но не собой. Этакий гордый пример самоотверженности, что является важным качеством в их сложной, требующей максимальной отдачи, профессии. Однако, той самой безусловной самоотверженности давно не наблюдалось в Сугуру, а в Наое... в Наое её изначально и не было. Где Наоя и где самоотверженность? Ха. Но вспомнив его слова о том, что Сугуру надо убить, Годжо мысленно кивал, нехотя соглашаясь. Но не делал этого. Он не мог так поступить с Сугуру, каким бы он ни был. Возможно, чувства всё ещё были. Возможно, они даже были сильны. Либо дело в грёбаной ностальгии. А, хрен, его знает, в чём дело. Важно, что не не может убить Гето и это его даже пугало, будто его друг перешёл моральную черту и свободен, а сам Сатору, словно обвесился ограничениями по типу: защищай слабых, береги ближнего своего... И это дерьмо ему в уши заливал сам Сугуру. Промыл ему мозги, значит, а потом взял и слился. Хорошо быть Наоей. Ему просто похуй, он знает своё дело. Меньше жертв – больше респектов, но и целенаправленно рисковать собой он не стал бы. Люди – есть люди. Их шесть миллиардов на планете, они постоянно рождаются, множатся, как микробы. На смену одним приходят другие. Сатору думал, что так жить намного легче, правильнее, что ли... Они – маги. А люди создают то, с чем им приходится работать и ставить на кон свои жизни. Выживает, буквально, сильнейший. Потому что маг может ошибиться лишь единожды... Потребовав у Дзэнинов войти, он перебросился парой слов с теми, кого можно обозвать статистами, потом со статистами рангом повыше. И, наконец, задался вопросом: – А где, вообще, Наоя? К Наое его, конечно, провели и Сатору, взглянув на него, спросил: – И с хера ли ты меня игнорируешь? Ну, заболел. И что с того? – Кто тебя просил приезжать? – прошипел Дзэнин. – Лучше бы пошёл и сделал то, что тебе поручили. – Ой, ты-то в моих обязанностях лучше всех раз разбираешься, – безобидно улыбнулся Годжо. – От Мегуми заразился? – Ага, – фыркнул Наоя. – Чёртов малец оказался заразным, стоило единственный раз повзаимодействовать с ним на пике болезни, как я тут же подцепил от него эту дрянь. – Ох, Мегуми, надеюсь ему уже лучше, – протянул Сатору. – Ну или лучше, чем тебе. – Ему лучше, а мне не плохо, Годжо, хуже только то, что Гето всё ещё жив и здравствует, когда уже давно должен был быть казнён. Но, нет, ты этого не делаешь, казалось бы, ты не исполняешь приказ и должен разделить его участь, но никто не может пойти против Годжо Сатору. Наоя говорил так, будто был на что-то очень сильно обижен и Сатору знал, на что именно. Но это уже было в прошлом, ту ситуацию не исправить и она навсегда останется камнем преткновения между ними. – Послушай, я понимаю, что ты хочешь сказать. Возможно, ты хочешь упрекнуть меня в двойных стандартах и будешь прав, но не нужно пытаться отомстить мне, лишив меня Сугуру. Я и так его потерял, потому что того Сугуру больше нет. Наоя сдвинул брови. Как будто этих слов было достаточно. Гето, возможно, прежним уже и не был, но он всё ещё существовал. Дышал. Воспитывал детей. Недопустимая роскошь. – Ты, кажется, совсем меня не понимаешь, Годжо. Уходи. Сатору поклонился и оставил его. По дороге, он заглянул к Мегуми. Почувствовав проклятую энергию Сатору, он проснулся, протёр глаза и вымученно улыбнулся. – Ну, привет, малыш, как ты? – Уже лучше. – Прекрасно! Значит, скоро снова будем видеться, да? Мегуми промолчал. Это зависило далеко не от его желания. Только дядя решал, когда можно увидеться с Сатору, а когда – нет. – Конечно. Сатору ободряюще провёл ладонью по его волосам и белое лицо озарилось улыбкой. – Скорейшего тебе выздоровления, ребёнок. * Метнувшись на очередное задание, Сатору вспомнил, что забыл ответить Сугуру. «Зачем ты меня разводишь, Дзэнин жив и, относительно, здоров. Не лезь к нему больше, он не преисполнен к тебе никакими тёплыми чувствами, если ты понимаешь. Для человека, у которого есть дети, ты слишком рискуешь.» И в ответ прилетело. «Без тебя разберёмся.» И Сатору зацепило: в смысле разберутся? Они только и делают, что собачатся, того гляди, сорвутся с цепей да вопьются друг другу в глотки. Без него они точно не разберутся. Да и вопрос с Сугуру надо было каким-то образом решить. Он устало вздохнул, в один миг почувствовав, как на него свалился тяжкий груз принятых и не принятых им решений. В какой-то момент ему показалось, что от него зависит слишком дохера, а делегировать задачи некому. Поэтому придётся ебаться со всем самому. * – Сёко-о, ну, ты же меня понимаешь?! Выслушав длинную тираду товарища, Иэйри вздохнула и ответила: – Вот это драма. – Сам в ахуе, – запустив пальцы в волосы, вторил ей Годжо. – Конечно, Сугуру совершил непростительные вещи и это вгоняет меня в... – Тоску? Депрессию? Отчаяние? – решила помочь другу девушка. – Всего понемногу. – Понятно, – она сжала пальцами переносицу. – Ну, большая сила – большая ответственность. – Эй, ты мне тут человека-паука не цитируй. – Дело в том, что сила у тебя есть, Сатору, а ответственность свою ты так и не осознал, – объяснила Сёко и зажала сигарету губами. – Огоньку дать? – Нет, спасибо, у меня есть, – сдавленно усмехнулась она и, нащупав зажигалку в кармане медицинского халата, подпалила сигарету и глубоко затянулась. Сатору задумался. Возможно, подруга права и он, действительно, до конца не осознавал всего? * Когда Гето отпустил Наою живым, то почувствовал облегчение, будто он сделал Сатору одолжение, выслужился перед ним. Уложив девочек спать, он погладил по волосам сначала Мимико, затем Нанако, подоткнул одеяльца, убедился, что им тепло и комфортно, тогда позволил себе выйти из комнаты. Заварив чай, Гето вышел на улицу, вдохнул прохладный ночной воздух и написал Сатору. «Чем занимаешься?» «Ты сейчас серьёзно? У Сёко зависаю, а будь ты нормальным, был бы сейчас с нами.» «Прости, но, кажется, я перерос эти ваши посиделки 😔» «Очень жаль, а мы хорошо проводим время даже без тебя. Я уже даже смиряюсь с той мыслью, что тебя нет.» Сугуру сник. Да ладно? Неужели Сатору смирился? Справился с тем, что случилось? Со всем, что перевернуло их жизни? Сугуру считал Сатору человеком закалённым. А сам себя он считал – просветлённым, но блуждающим в темноте, потому что вокруг была одна мерзость. Вся эта дрянь и грязь, которую приходилось поглощать и усваивать в себе. Порождения всей людской черноты – есть его пища. Его сила и его проклятье. Почему именно ему так повезло? Повезло прозреть и осознать, что всё это время, ты находишься в темноте?.. * Наоя выздоравливал быстро, но был из тех, кто скулил, ощущая повышенную температуру. Он давно не болел, поэтому ещё острее ощущал то состояние, которое проживал. Мегуми зашёл его навестить, но Наое хотелось шарахнуться от него, как от прокажённого. Как от источника своей болезни. Но Мегуми выздоровел и ему разрешили покидать комнату и, первым делом, он пришёл к дяде. – Ну и чего ты хочешь, маленькая зараза? Мегуми нахмурился. – Хотел узнать, как ты, дядя. – Хреново – Пройдёт, – как-то по-взрослому отсёк Фушигуро. – Нечего жалеть себя по пустякам. – Ты как со мной разговариваешь, щенок? – сипло произнёс Дзэнин. Мегуми слабо улыбнулся. – Если есть реакция, значит выздоравливаешь. – Ишь какой, – мрачно обронил Наоя и отвернулся. У него не было сил смотреть на мальчишку и, уж тем-более, слушать его высокомерную речь... ... за которую он обязательно поплатиться, потому что младший не может так фривольно общаться со старшим. Это недопустимо. Также недопустимо, как и живой Гето Сугуру, который разрешил себе благополучно строить жизнь дальше и развивать свою секту, завлекая в неё людей и бестолковых магов. Наоя злился. Ему казалось, что всё у всех было лучше, чем у него. Хотя, это было невозможно. У него было всё. В том числе и Мегуми. Мегуми принадлежал клану Дзэнин, а это значит, что он буквально находился в их собственности. Собственность – не человек со своими интересами. Наое в принципе было чуждо понятие «интересов», если это не касалось клана. Если твоя принадлежность относится к чему-то высокому, то, изволь, углубиться в это с концами. Но, однако, один интерес у него всё же был. И он тоже, частично, касался их клана. Иногда, Дзэнин смотрел на Мегуми и видел... да, неважно. Уже неважно. Но Мегуми, как принадлежность к тому, что было когда-то дорого, был ему важен, как факт того, что это часть... – Дядя! – Ну, чего тебе ещё надобно? Мегуми поклонялся и сказал: – Выздоравливай поскорее. Наоя вздрогнул, будто племянник пожелал ему смерти. Да лучше бы так, а не вот эти сантименты, которые были ему чужды. – Иди уже. Прошелестели сёдзи. Мегуми ушёл, но вместо него остался чёрный щенок-шикигами. Он был крупнее щенков обычных собак и послушнее, потому что выполнял приказ Мегуми. – Какого хера он творит? Чёртов ребёнок... Шикигами ткнулся в него мордой и лёг рядом. Наоя вздохнул и закрылся пальцами в густую, чёрную шерсть. Спокойно. * Годжо Сатору пообещал себе, что если эти двое схлеснутся, то обязательно убьёт обоих. Дзэнинам, увы, придётся смириться, что их наследнику не суждено будет стать главой клана, но Сатору был в ярости от того, что эти двое хотели решать всё без него. Ну и пошли они оба нахуй. Иногда, Сатору казалось, что этим двоим проще замутить и уйти в закат, забрав с собой все его тревоги. Главное, чтобы они тоже продолжали работать на их общее благо. Если Сугуру, конечно, ещё способен совершать хоть какое-то благо.