Для этой звезды

— А кстати, кто сейчас заведует Чертогами? — поинтересовался Мелькор у Эстэ. — Ниэнна, — ответила Целительница. — Но если Намо судил, то она просто выслушивает пришедшую душу и плачет. Говорят, с Намо было легче. С ним ругались даже... некоторые. — Ей-то чего реветь? — хмыкнул Мелькор, цинично пожав широкими плечами. — У нее ж паучиха никого лично не съела. А плакать за всех вообще — это другое дело. Попаданец недовольно побарабанил пальцами по колену, оценивая новые реалии посмертия Арды, и перевел на жену прямой, практичный взгляд: — И вообще, плач плачем, а выпускать она хоть кого-то умеет? * * * Ниэнна выпускать умела. И она с легкостью согласилась сделать то, что просил Майрон — в Амане он благоразумно использовал своё прежнее, светлое имя. Это случилось сразу после того, как хитрый майа ухитрился рассмешить безутешную богиню крайне неприличным анекдотом. Про то самое повышение плавучести ангабандских балрогов. Когда в Альквалонде скопом вернулись все поголовно перебитые в Первой резне тэлери, Ольвэ лично пришел к Феанаро и его сыновьям в рабочий док. Владыка Гаваней встал перед ними и строго, без обиняков предупредил: — С большой вероятностью, воскресшие сейчас придут бить вам морду. Сдачи давать строго запрещается. Если совсем убьют — Ниэнна воскресит. Да, столько раз, сколько понадобится. А если еще и тех, кого вы в ответ прибьете... Ей ведь может просто биоматериала не хватить, всех по столько раз восстанавливать, пока вам драться не надоест. Нет-нет, она воскрешать не перестанет. Только начнет жестко экономить. На габаритах. А потом так и оставит. Будете с гномов ростом и с лесенкой с верхней полки книги доставать. Мало чем вообще в этой жизни можно было убедить гордых феанорингов безответно терпеть чужие побои... И еще — от кого, от телери! Но перспектива стать ростом с гнома и навсегда лишиться своей королевской стати впечатлила... до глубины души. Лучше уж побои вытерпеть. В Ангабанде и похуже бывало. * * * Ниэнна возвращала их сразу к Ольвэ, персональным выпускным порталом. Не сказать, чтобы это кого-то радовало. Им таки по-настоящему плохо пришлось. Издевательства в Ангбанде терпеть было куда легче — там они хотя бы чувствовали себя героями Света против жутких тварей. А тут они огребали от своих же собственных собратьев, причем абсолютно за дело. И били многие очень всерьез. Вообще, продолжалось это недолго — только до того момента, пока тэлери наконец не понимали, что сдачи нолдор не дают. Но желающих отвесить пинка или приложиться веслом было... многовато. Ночью измочаленные феаноринги закрылись в своем тесном бараке. Они отчаянно пытались не стонать, лежа на соломенных тюфяках. Все они были покрыты сплошными синяками, кровоподтеками и ссадинами. Сыновья Феанаро за этот безумный день уже по нескольку раз успели умереть, слетать к Ниэнне и вернуться обратно из Чертогов бывшего Мандоса. Туркафинвэ, тяжело дыша через разбитую губу, осторожно потрогал свои плечи, со страхом прикидывая, не уменьшился ли он в размерах после третьего за сегодня воскрешения. Куруфин мрачно разглядывал свои опухшие пальцы, а Амрод с Амрасом тихо шипели от боли, стараясь лишний раз не шевелиться. На этот раз позор накрыл Первый Дом не в казематах Врага, а прямо дома, на глазах у всего Амана, превратив их былую яростную гордость в избитое, смиренное месиво. * * * Самому Феанаро досталось в разы больше всех. Тэлери прекрасно помнили, кто именно вел нолдор в Гавани, и выстраивались в плотную очередь, так что Ниэнна возвращала его прямо раз за разом, почти конвейерным методом. Но в сравнении с той сотней орков, через которую он прошел у трона, когда-то отчаянно спасая близнецов и Ноло, веслом по лицу было почти не больно и несоизмеримо менее стыдно. Пламенный Дух терпел удары молча, упрямо принимая на себя всю ярость воскресших телери, желающих мести. И всё же он таки один раз сорвался и дал сдачи. Это случилось не тогда, когда его жестоко били, а когда восставшие тэлери начали особенно зло издеваться словами и ляпнули: « — А где рыжий? — Так он, говорят, у Мелькора в подстилках». Феанаро не выдержал этого глумления над сыном, перехватил тяжелую руку обидчика и вколотил кулак в чужую челюсть с прежней силой. После этого, правда, его били намного сильнее. Не сдержавшегося мастера повалили прямо на доски, и на него обрушился целый град ударов, от которых его фэа снова и снова с треском вылетела в Чертоги. Из барака этой ночью он выглядел самым измочаленным, едва живым, но в его потемневших глазах, сквозь опухшие веки, всё еще тлел упрямый, несломленный огонь * * * Это безобразие продолжалось недели две, пока поток обиженных мстителей наконец иссяк. Последние разошедшиеся тэлери покинули верфи, оставив Первый Дом в покое. Феанаро и феаноринги чувствовали себя к этому моменту просто... усталыми. На смену неистовой ярости и удушливому стыду пришло глухое, выжженное опустошение. Они сидели на полу своего барака в звенящей ночной тишине, лениво передавая друг другу остатки какой-то целебной настойки. — Ну что, отец, — хрипло нарушил молчание Туркафинвэ, осторожно поводя плечом. — Кажется, все высказались. Руки у них махать устали раньше, чем у Ниэнны кончился биоматериал. Померяемся ростом? Вроде до гномов не усохли. Феанаро сидел, прислонившись спиной к бревенчатой стене. Его лицо, иссеченное за эти недели десятками новых шрамов, казалось серым от изнеможения, но взгляд был пугающе ясным. — Рост — ерунда, — тихо, но веско отозвался великий мастер, и его сорванный голос прозвучал удивительно ровно. — Главное, слухи. Они ведь не из пальца эту мерзость про Майтимо высосали. Сами знаете, как ангбандские вестники языками чешут. — Пусть чешут, — угрюмо буркнул Куруфин, затягивая чистый бинт на запястье брата. — Нам ли после всего, что мы устроили в этих Гаванях, чужих сплетен бояться? Мы свои долги тут своей шкурой оплатили. Буквально. А Майтимо... выжил. Он там, на Севере, держит удар как может. А то, что про него здесь несут... — Оплатить-то оплатили, — горько усмехнулся Амрас, растянувшись на соломе. — Только вот Ольвэ предупреждал, что сдачи давать нельзя. А отец всё равно одному по зубам съездил, когда тот про подстилку вякнул. — И правильно сделал, — отрезал Амрод. — Я бы на его месте вообще этот док спалил. Феанаро молча поднял руку, призывая сыновей к тишине. Он закрыл глаза, и перед его внутренним взором снова вспыхнули далекие, пахнущие гарью и лавой очертания Тангородрима. — Мы вытерпели, — глухо произнес Пламенный Дух, открывая потемневшие зрачки. — Издевательства Врага ломали не только тела, но и фэар, а весла родичей... они просто выбили из нас остатки иллюзий.