Игла и карточка

После роковой новогодней ночи и публичного позора, от Ростислава и Элокса вполне резонно отвернулись все друзья, ведь подобные предпочтения в стране и обществе не являются социально одобряемыми. Но главная проблема была в распускании огромного количества сплетен не только по техникуму, но и по городу, а он маленький, так что такая интересная информация распространялась с огромной скоростью по сарафанному радио. Лиза, которая на вечеринке застукала парней в разгаре страсти, настолько разозлилась на бывшего партнёра, что запостила на страничку в тик токе видео с провокационным текстом, не стесняясь упоминать имена. Рост был, мягко говоря, не в восторге, поэтому девушке в личные сообщения прилетело пару угроз вперемешку с нелестными выражениями в ее адрес, чтобы была мотивация удалить ролик. На следующий день соц. сетях уже ничего не было – она испугалась за своё красивое лицо, на котором обещали оставить несколько синяков, если верить написанному. Так или иначе, увеличению охватов этой истории в кругах общих знакомых это не помешало совершенно. Они остались только вдвоем, наедине со своей любовью. Элокс кучу раз интересовался у старшего, не обидно ли ему, что он лишился друзей и авторитета по такой нелепости? Но в ответ первокурсник получал настолько оптимистичные комментарии, что становилось спокойнее, даже прибавлялась уверенность в искренности чувств партнёра. Наверное, они на своём месте. Итак, в свете последних событий, младший стал гораздо реже появляться на учёбе в техникуме, лишь бы не ловить на себе осуждающие взгляды студентов, которые обо всём знали. Зато дома чаще находиться как-то не получалось, он и ночевать там стал раз в два дня, если повезет. Очередной поздний визит домой, время за полночь. В квартире на кухне горел тусклый свет старой лампочки, единственной на люстре. Вероника Сергеевна сидела за столом, поставив руки на него. Перед ней пустая бутылка из-под алкоголя и какие-то сухари, которыми уже можно забивать гвозди, а также одна интересная вещица, которая ей не принадлежала. Парень не стал беспокоить вечно пьяную и разгневанную мать, поэтому сразу юркнул в свою спальню, но вот у женщины были другие планы. – Сюда подошёл, щенок. – И тебе привет, мам, – Элокс послушно развернулся на голос родительницы, громко вздохнув. – Ничего рассказать не хочешь, нет? – она приподняла бровь, кладя на центр стола самокрутку, которую случайно нашла у сына в комнате. – Ты рылась в моих вещах? Зачем? – Я мать, я могу. Да и это ещё не всё, – Вероника вздохнула, вставая со стула, – до меня дошли слухи… Эл мгновенно побледнел как лист бумаги и впал в ступор. Она всё знает. Зрачки расширились, дыхание сбилось, на спине проступил холодный пот – такого откровенно животного страха он не испытывал уже очень давно. Юноша стал судорожно перебирать рукава худи в ожидании продолжения монолога матери. Он понимал, что ничего хорошего сейчас не случится. – Я могла принять, что ты родился, что ты тупой, что ты откровенно нескладный, что ты пьёшь и куришь, что ты не добьёшься успеха, но что мой сын наркоман и, прости, Господи, гей, я не приму никогда, – она приблизилась к Элоксу и нанесла удар точно по его лицу, – уходи. – Мне негде станет жить, если ты меня выпрешь. Ты не можешь так делать, больная сука, – первокурсник сам приложил матери в ответ. – Мне похуй, я могу. – Ты не сломаешь мне жизнь. – Я сломаю, как ты сломал мне, – женщина замахнулась на сына, уже крича, – ты сейчас же со своими грязными вещами и со всеми пожитками уходишь из этой квартиры навсегда! У тебя больше нет дома и матери! Этот конфликт быстро перешел в драку, которая была страшнее обычной в какой-нибудь случайный четверг. Самый ужасный на свете гей и наркоман вышел из перепалки проигравшим: нос разбит, под ребрами появилось еще несколько синяков, вырваны мелкие клочки волос. Он окончательно сдался после первой своей крови, поэтому ушёл собирать вещи в спальню. К счастью, их было не так много – вагон времени на сборы ему не понадобится. Но проблема была в навязчивых мыслях. Элокс, закидывая в объёмную сумку одежду и какие-то безделушки со стола, всё думал о предательстве мамы, которая была единственным родителем всю его сознательную жизнь. Как она могла? Наверное, ей всё-таки не нужен был ребёнок. И вот теперь, спустя шестнадцать лет, она от него избавилась, без зазрения совести. Тоска нахлынула на подростка волной. Он размышлял над тем, что делать дальше, вспоминал детство, вспоминал всё происходившее в стенах этой квартиры. В один вечер ему пришлось забыть каждый из этих моментов, откреститься и уйти. Навсегда. Элокс вышел на улицу. Метель сильно разбушевалась, так что оставаться здесь было убийственной идеей, буквально. Замёрзнет насмерть, а найдут, в лучшем случае, в начале февраля, в худшем – по весне. Подросток трясущимися руками вынул телефон из кармана и написал Ростиславу три коротких сообщения. El0xx «мя выгнали», 1:01 «насовсем», 1:01 «я мду к тебк»,1:02 Четверокурсник почти мгновенно перешел по уведомлениям и ответил так же лаконично. Ростислав «Я жду», 1:02 Юноша уже не прочитал, что ему написал любимый: он знал, что его впустят и разрешат остаться, несмотря ни на что. Снег и ветер сильно затрудняли путь. Парень еле перебирал ногами, идя по сугробам. Сегодня как будто всё было именно против него, но он шёл, будучи уверенным, что всё будет хорошо, потому что в мире, где он не нужен никому, всегда будет Ростислав, который примет его любым, всегда. И если это не любовь, значит Бога больше нет.