Игла и карточка

Весна минула. Отцвели кусты и деревья, от которых Элокс неистово чихал, а это, в свою очередь, очень смешило и умиляло Ростислава. Он любил приносить партнёру очередные цветочки и смотреть на реакцию его организма, а после пары недовольных чихов и взглядов извиняться. Солнце, наконец, стало чаще выглядывать. К лету стало вовсе жарко, да настолько, что украденный с мусорки вентилятор дома не справлялся. Но с приходом самого теплого и солнечного времени года на душе стало теплее и приятнее. Картинка за окном хоть немного радовала после унылой зимы и удивительно серой весны. И всё-таки, жизнь без проблем не имеет красок и смысла, поэтому снова случилась какая-то сессия, на которую первокурсник решил забить. – Рости, а если меня числанут, ты меня простишь? – Да мне похуй. Ты вообще когда последний раз в шарагу ходил? – Бля, ну где-то в апреле, я хуй знает. – Я в ахуе как тебя вообще еще не отчислили. После этого диалога подросток окончательно решил, что сходит в техникум и отчислится сам, чтобы никто не вызывал туда. Жаль только, что Рост решил закончить учёбу и ему нужно было сдать экзамены для получения диплома по специальности, название которой он уже забыл. Именно по этой причине Эл просиживал дома один, пока его ненаглядный пыхтел ради зеленой корочки. Младший, в свою очередь, встречал его каждый день с двумя шприцами и распростертыми объятиями, иногда с презервативами. Они любили друг друга, любили свою жизнь, просто любили, потому что завтра может не наступить от неправильной дозировки – это давало мотивацию жить хотя бы сегодня, не думая о будущем. Будущего у них заведомо нет. Каким оно может быть у зависимых? Либо бросить, либо умереть. Но завязывать никто не хотел, так что оставалось ждать своей смерти. Парни поклялись, что если кого-то не станет в случайный понедельник, то второй уйдет за ним, и неважно как. Ну либо отлучатся в мир иной вместе, в один день. Буквально недавно чуть не отбросили коньки от фентанила, но это особенная романтика. Если гнить в яме, то только вдвоём. *** Наступил июль. В самом начале месяца Ростислав наконец-то получил диплом, на котором было очень удобно выстраивать дорожки из порошка. На торжественное вручение, разумеется, выпускник не пошёл – просто забрал корочку и лист с оценками в удобный день, потому что ловить на себе строй осуждающих взглядов было совершенно невыносимо, особенно от бывших друзей. Ну почему всем так не всё равно на чужую постель и пол человека в ней? Их ли беспокоит, кто с кем спит? Главное, чтобы все выспались. Но, к сожалению, до толерантности в этой стране всем ещё далеко. В общем, окончание техникума Элокс и Рост праздновали только вдвоём, если не считать дополнительных гостей: алкоголя, веществ, презервативов и смазки. Хотя, если так подумать, то такая «компания» собиралась почти каждый божий день, а не только по праздникам. Всё вокруг перестало иметь смысл. Жизнь превратилась в существование, а они из людей в тела – просто одушевленные куклы, которые шевелятся только за счёт определённых комбинаций элементов из таблицы Менделеева. Наркотики высасывают энергию, но одновременно дают её. Смешной парадокс. Солнце давно спряталось за горизонтом. Комната была залита слабым теплым светом мигающей лампочки. В стенах этого клоповника снова стояла вонь, но она давно перестала тревожить обожженные дыхательные пути. Предыдущая доза уже отпустила. – Заширнёмся? Носом уже не могу, – резко предложил Элокс, который от сумасбродства пинал матрас и судорожно тёр пальцем область под носом. – А чем хоть? – вяло подал голос старший. – А что у нас есть? – Ну фентанил я нахуй выбросил, есть мяу, есть хмурый. – Ну давай меф тогда. Инсулинки остались? – Остались, щас будет. Ростислав поднялся с матраса, устало потягиваясь. Он достал из ящика зип-пакетик с белым порошком, ложку и зажигалку. Последнюю он протянул партнёру. – Держи. Эл послушался и взял зажигалку, включая её. Над огоньком сразу возникла ложка с мефедроном и водой. Теперь ждать, когда растворится. Самый, блять, нудный процесс, ведь за это время можно было уже вмазаться, но от внутривенного употребления эффект приходил быстрее, и был он гораздо ярче. Когда содержимое ложки стало однородным, подросток убрал зажигалку и поднялся за двумя инсулиновыми шприцами. Да, целых два: они не хотели умирать от заразы, вызванной повторным использованием иглы. Сосуды быстро наполнились почти смертоносной жижей. Младший закатал рукава и штанины, осматривая свои руки и ноги. Он пытался найти живое место, куда можно уколоть, так как видеть новые колодцы не хотелось. – Хах, сука, тут уже только сонную артерию тыкать, – парень уныло усмехнулся, выискивая живое место – бля, ладно, – Элокс прицелился иглой в вену и аккуратно ввёл ее, впрыскивая в себя дозу нажатием на поршень. Рост тоже намучился с поиском зоны для инъекции, то и дело рассуждая о том, что его покойные родители им бы не смогли гордиться. Но уже похуй. Он выбрал такую жалкую жизнь, поэтому содержимое шприца разлилось по крови. И какое здесь может быть будущее? Его нет и не будет. Смерть – вопрос времени, причём короткого. Пусть целуются и признаются друг другу в любви, пока мозг медленно умирает. Пусть думают, что это настоящее счастье, которого «чистые» люди не знают. Пусть. Им так легче.