Ли Юэ. Воспоминания о былом

      В утренней дымке гавани Ли Юэ разносились запахи жареного мяса и хвои, просоленной морем. Воздух начал дрожать от нарастающего гула, который предвещал наступление главного праздника года. По каменным мостовым, несмотря на ранний час, уже сновали толпы — купцы, моряки, крестьяне, пришедшие поглазеть на праздничное буйство красок. В толпе также было много иностранцев, чьи яркие ткани мелькали среди таких привычных местных фасонов.       Шиан стояла на одном из верхних ярусов, на трассе Юйцзин, где ветер сегодня был особенно силен. Отсюда открывался вид на весь город, на расцвеченную огнями гавань, на бесконечную череду лодок и кораблей. Она любила этот вид. Любила эту суету, этот шум, это движение. В нем было что-то успокаивающее, особенно для той, кто живёт уже не первое столетие.       Она оперлась ладонью о каменные перила. Высокая, с прямой, почти военной осанкой, она невольно привлекала взгляды, хотя и не старалась выделяться, впрочем, как и все ныне живущие здесь бессмертные. И все же удержать людей от того, чтобы обернуться ей вслед, было невозможно. Внешность ее была странной. Настолько странной, что ни один не мог пройти мимо, не замедлив шага. Черные волосы, собранные в высокий хвост, бурным потоком струились до колен. Их нещадно трепал ветер, выбивая из общей массы пряди. В целом хозяйка этой шевелюры не сильно-то и заботилась о своём внешнем виде, предпочитая перевязывать волосы широкой алой лентой. Удобно, особенно когда у тебя волосы, подобно хвосту тигра, качаются у самой земли в такт твоим движениям.       Лицо Шиан, сохранившее свою былую необычайную женственность, было очерчено ниспадающими прядями, выбившимися у ушей. И этот взгляд... Всегда прямой и дерзкий, с необузданной дикой искрой, что обращалось в пожар, стоило лишь этой госпоже пожелать. Но вот, случайный прохожий вгляделся ей в глаза и тут же слегка отшатнулся. Холодные и серые, будто обесцвеченные солнцем и временем, были почти прозрачными. И даже блик не отразится на этой безмолвной глади. Глаза живого призрака, глаза человека, что кажется видел в этой жизни многое.       Она не носила привычных для Ли Юэ нарядов — ни тебе длинных платьев, расшитых жемчугом и золотом, ни изящных фасонов. Её одежда, как и подобает одежде путешественницы, была удобной и практичной. Никаких украшений, кроме простых обсидиановых четок, в несколько раз обмотанных вокруг левого запястья, да Пиро Глаза Бога на поясе. И все же даже в этой простоте чувствовалась некая пугающая элегантность. Словно она была не просто путницей, а военачальником, снизошедшим до одежд простолюдина. Или же даосским монахом, для которого мирские условности не имеют значения.       Она смотрела вниз на гавань, где уже начали зажигать первые фонари. Их было сотни. Тысячи. Маленькие красные и золотые огоньки, разбросанные по всему городу, словно искры, готовые в любой момент взлететь в небо. Шиан задумчиво потерла палец о гладкое стекло четок. Тепло, исходящее от них, было едва заметным, но она чувствовала его. Отчетливо. Как биение собственного сердца.       — Госпожа Шиан? — раздался за спиной мягкий, почтительный голос.       Она обернулась, не меняя позы.       Перед ней стоял парень. Молодой, с внимательным, умным взглядом, одетый в добротное, но неброское платье. Короткая стрижка, тонкие черты лица. Син Цю. Она узнала его сразу.       — Второй молодой господин из гильдии Фэйюнь, — сказала она, чуть склонив голову набок, и в голосе ее послышалась легкая насмешка. — Смотрю, вы тоже решили насладиться видами.       Син Цю улыбнулся, но в улыбке его сквозила доля настороженности. Он знал, кто перед ним. Знал, что эта женщина видела Войну Архонтов. Что она сражалась рядом с самим Властелином Камня. Что ее имя — Шиан — в древних текстах упоминалось шепотом. И сейчас, глядя на нее со стороны, он чувствовал это — холодную силу, скрытую за спокойствием. Он знал, что она ведьма. Настоящая. И что он должен быть с ней осторожен.       Но в этом и заключалась загвоздка. Син Цю всегда любил опасные книги.       — Ваше внимание — большая честь для меня, — ответил он с учтивым поклоном. — Вижу, вы наслаждаетесь праздником в уединении. Надеюсь, я не нарушил ваш покой?       Шиан усмехнулась. Усмешка ее была почти ласковой, но от нее мороз пробегал по коже.       — Нарушили, — честно ответила она. — Но я не против. Скучно одной. Да и в гавани сегодня слишком шумно. Здесь, наверху, хотя бы ветер слышно.       Син Цю шагнул ближе, остановившись на почтительном расстоянии. Его взгляд на секунду задержался на длинных четках, обвивающих ее запястье, и быстро отвелся.       — Да, ветер здесь поистине свеж, — согласился он. — Но в гавани сегодня не просто шумно. Сегодня праздник. Праздник, на котором люди загадывают желания. А вы, госпожа Шиан, загадываете желания на праздник Морских Фонарей?       Шиан перевела взгляд на город. Где-то внизу уже начали взлетать первые огоньки. Они поднимались медленно, лениво, словно нехотя расставаясь с землей. Каждый из них был чьей-то надеждой. Чьей-то мечтой.       — Нет, — ответила она просто. — Я слишком хорошо знаю, что желания — это слабость. А слабость — это смерть.       Син Цю нахмурился.       — Желания — это слабость? — переспросил он. — Даже мечты?       — Мечты... Мечты — это другая история. Мечты у меня были. Были. А теперь...остались только цели.       Она посмотрела на него, и в ее холодных глазах промелькнуло что-то похожее на грусть. Настолько мимолетное, что Син Цю не был уверен, что не придумал это сам. Она улыбнулась ему, и улыбка ее была печальной и далекой, как закат на горизонте.       — Тебе стоит спуститься вниз, второй господин, — сказала она мягко, почти по-дружески. — Твои друзья, наверное, уже ищут тебя. Чунь Юнь, например. Он, кажется, хотел с тобой обсудить что-то по поводу новых стихов.       Син Цю удивленно приподнял бровь. Откуда она знала про Чунь Юня? И про стихи? Но он не стал уточнять. Вместо этого он слегка поклонился.       — Тогда я оставлю вас, госпожа Шиан. Приятного вечера.       Он уже хотел уйти, когда ее голос остановил его:       — Господин Син Цю.       Он обернулся.       Шиан стояла все там же, у перил. Ветер играл с ее длинными волосами, развевая их, словно знамена. Свет заката падал на ее лицо, делая его почти прозрачным.       — Будьте осторожны в своих увлечениях, — сказала она негромко, но голос ее прозвучал отчетливо. — Знание — это тоже оружие. И, как любое оружие, оно может покалечить, если обращаться с ним бездумно.       Син Цю замер на секунду. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ее слова звучали как предупреждение. Но о чем? О чем она могла знать? Может быть, она догадывалась о его интересе к древним текстам? О его попытках прочитать запретные книги в библиотеке дома Фэйюнь? Или… о чем-то другом?       Он обернулся, чтобы задать ей вопрос, но Шиан уже отвернулась. Она смотрела вдаль, на горизонт, где небо сливалось с морем.       Он не стал ее тревожить.

***

      Когда шаги стихли, Шиан вздохнула. Она снова посмотрела на город. Огни становились ярче. Где-то играла музыка, слышался смех. Жизнь кипела, как всегда. И это было правильно.       Она задумчиво провела пальцем по четкам, нащупав одну бусину. Та была немного теплее других. Она помнила, как впервые взяла их в руки. Тогда они были просто украшением, которое она купила в каком-то заброшенном храме на склоне горы в Ли Юэ. И обычным… пока не поняла, что они могут стать чем-то большим. Но это была история на другой раз.       — Фонари… — прошептала она, глядя в небо.       Первый фонарь взлетел, прочертив огненную линию. За ним второй, третий… Они поднимались все выше и выше, пока не растворились в сумерках.       Шиан смотрела на них, и в памяти всплыл образ, который она старалась не тревожить. Далекий. Смутный. Первый ее праздник Морских Фонарей. Тогда, в самом начале ее бессмертной жизни, она тоже стояла где-то наверху и смотрела на огни. И тогда рядом с ней стоял кто-то, чье имя она уже почти забыла. Юный. С горящими глазами. С неуемной жаждой жизни, которую она не могла понять. Она помнила, как он смеялся, когда фонарь взлетел. Помнила, как сказал, что хочет стать сильным, чтобы защитить всех, кого любит. Он был первым, кто назвал ее учителем.       Она сжала четки сильнее. Там, в глубине веков, она поклялась, что больше никогда не позволит себе слабости. Никогда не привяжется к смертному. Никогда не повторит ошибок прошлого.       И сегодня она стояла здесь, на пороге нового праздника, и смотрела на сотни огней, что взмывали в небо, словно души, желающие возрождения. Но Шиан не загадывала желаний. Она просто смотрела.