Остаться

Стояла жара, а тело обливалось холодным потом. В ушах гулко стучало сердце. Рука дрожала каждый раз, когда тянулась к ручке двери, а потом быстро опускалась в карман шорт. Вторая рука крепко обхватывала костыли, будто это сейчас было единственной опорой. В коридоре стояла суета, как и обычно. Но это мало волновало парнишку, который сейчас, если бы мог, то со всех ног убежал бы. А внутри все равно что-то подталкивало, не позволяло уйти. Ликс с силой выпустил весь воздух, и крепко сжал дверную ручку. Дверь приоткрылась и заскрипела. Теперь дороги назад нет. В палате уже стало слышно, что кто-то стоит в коридоре. Ликс собрал все силы, какие у него были и, натянув мягкую улыбку, вошел в палату. – Можно? – спросил он неуверенно, опираясь всем телом на стену. Балансировать на одной ноге было затруднительно. Ещё труднее — не показывать волнения. Молчание длилось целую вечность. – Но ты ведь уже вошел, – парировала отстраненно девушка. С каждой секундой, проведенной с ней, Феликс все больше убеждался в том, что это не та Ю Ми, которую он знает. Ее карие глаза сейчас отливали серым. Спина выпрямлена, а руки сложены на коленях. Что-то в этой официальной серьезности пугало парня. Он потер ладонью затылок и сел на соседнюю кровать. – Ю Ми, – начал осторожно Феликс, блуждая взглядом по унылой комнате. Делал все, лишь бы не смотреть в ее пустые глаза. Дышать было сложно. — Что все-таки случилось? Я помогу, если ты скажешь, как. Он перешёл сразу к делу. Тянуть — страшнее. Сидеть молча, подбирая слова — тоже. Лучше сразу сказать все опасения в лоб. — Феликс, — на мгновение неуверенный голос девушки то ли смягчился, то ли дрогнул. Ли не успел понять. Но его имя она произнесла по особому. Не так грубо, как остальные слова. Ликс даже успел обрадоваться. Брови поползли вверх. А потом голос вновь стал ледяным. — Уходи, пожалуйста, — отчеканила она твердо и отвернулась к стене. — Эти разговоры ни к чему. Воздух сперло. Парень едва не закашлялся от его нехватки. — Как я могу уйти? — недоумевал Ликс, пытаясь найти подходящие слова. Голос снова стал будто не его, как и весь мир, который сузился до крохотной палаты. — Мы ведь пообещали, что встретимся вновь. Как я могу уйти, если так долго искал тебя и наконец нашел? Он смотрел на неё и будто на расстоянии пытался передать все свои чувства ей. Может и она ими вспыхнет? Как раньше... — Встретились? Теперь иди, — отрезала снова Ю Ми, совсем не давая шанса. Сейчас Феликсу было особенно важно посмотреть в ее глаза, а она не давала этого сделать. Ее взгляд никогда не врал. Ли хотел знать: действительно ли Ю Ми хочет, чтобы он ушел. И пока он не знал наверняка, сидел на месте ровно. — А еще... Мы обещали не забывать друг друга, — с улыбкой продолжал блондин, накрепко сжимая один из костылей. Настолько сильно, что костяшки пальцев побелели. Глаза блестели, но парень держался, не показывая виду. Ради нее. — Я сдержал обещание. А ты? В ожидании он еще сильнее напряг мышцу руки. Пальцы соскользнули, а ногти остро впились в мягкую часть ладони. Костыль чуть не упал, но парень успел подхватить его. Ликс не шелохнулся. Молчание Ю Ми сейчас было больнее. — Чего ты хочешь? — отвечала девушка. Она не закатывала глаза, но на лице было явное раздражение. А за ним… Что было за ним? — Столько времени прошло. Мы уже не те дети. Все изменилось. — Вот я и хочу узнать, что поменялось. Что с тобой стало? — в голосе не было ничего кроме искреннего беспокойства. Брови изогнулись передавая все его рухнувшие надежды. Феликс сидел неподвижно, но все в его поведении указывало на то, что он хочет протянуть ей руку. Вот только что Ю Ми с ней сделает? Переломает пальцы или примет помощь? В любом из вариантов Ликс отказывался сдаваться так просто. Она молчала, уставившись тупым взглядом в край одеяла, который теребили пальцы. Глаза заблестели сильнее. Феликс увидел ту, кто скрывалась под маской агрессии и неприветливости. Вот она. Его Ю Ми. Разбитая. Но настоящая. Та, до которой можно дотронуться. Та, кто не хочет, чтобы он уходил. Может, девушка сама этого пока не понимала. Но этой секунды хватило, чтобы Ликс остался рядом с ней. Тревожная тишина наполнилась холодом. Феликс нервно сглотнул. Он не хотел этого говорить. Но как иначе? Он должен докопаться до сути. — Так значит, это правда? — охрипший голос дрожал. Неуверенно слова вырывались из горла. Феликс не верил, что когда-то сможет их произнести. — Что ты пыталась... Тогда... Она молчала. Все тело било мелкой дрожью. Ю Ми притянула к себе махровый плед и сжала. Ее действия направлены на то, чтобы чем-то занять мысли и не возвращаться туда, в прошлое. Ее взгляд — рассеян и потерян. Запутанные пряди волос спадали на лицо, закрывая половину налобной повязки. Девушка всхлипнула. Из глаз хлынули слезы. Это произошло за полсекунды. Феликс не успел среагировать сразу. Но он и не знал, как. Что ему делать? Обнять? А подпустит ли она? Слишком сложно. Руки, упершиеся в матрац, тряслись. — Уходи! Уходи, уходи, — сначала она кричала. Этот крик, самый пронзительный из всех, что Ликс слышал. Казалось, рваный голос проник в самое нутро Ли Феликса, разбивая и его сердце. Его плечи неконтролируемо задергались. Он тоже испугался. Яростный крик перерастал в мольбу шепотом. Девушка утирала слезы локтями, но они никак не останавливались. Феликс хотел встать, что-то сделать для Ю Ми, но не успел. Вошла старшая медсестра. Её обеспокоенное выражение лица скрывалось за хлодгокровной маской. Женщина в спешке опустилась перед девушкой и мягко дотронулась до ее плечей, давая знать о своем присутствии. — Нужна доза успокоительного, — буркнула она под нос, а криком: — капельницу в сто пятнадцатую палату! Ю Ми, казалось, не замечала ее. Только продолжала шептать. А слез и содроганий становилось больше. Феликс наблюдал, как игла пронзает ее тонкую нежную кожу, и весь сжался. Лекарство медленно поступало в организм. Девушка скоро уснула, то ли от переутомления, то ли потому что успокоительное подействовало так быстро. Парень не мог смотреть на ее измученное лицо: тело тут же начинало выворачивать наизнанку от непосильной боли. Но он продолжал, делая себе больнее. Смотрел, как ее брови постепенно опускаются, а мышцы лица расслабляются. Но не до конца. Даже во сне девушку что-то тревожило.  — Что случилось? — спросила строго женщина, и Ликс весь сжался, обняв себя руками, будто так мог защититься от скраоого взгляда. — Я... Она... — Слова не цеплялись друг за друга. Казалось, парнишка сейчас задохнется. — Она начала плакать. Я ничего не сделал. Просто спросил... Она... С ней все будет в порядке? Феликс стал ждать вердикта. Это ожидание показалось ему таким одиноким и долгим. Ли невольно задержал дыхание, переводя взгляд то на медсестру, то на спящую Ю Ми. — Ты пробил ее на чувства, — опустилось тяжелым облаком посередине комнаты. Медсестра говорила вполголоса, чтобы не разбудить пациентку. Смотрела куда-то в нездешний мир, и, казалось, не слышала Ликса. — Это впервые с ней. — Что впервые? Это плохо? — встревожился Ли, мгновенно оживившись. Глухая тишина больно била по перепонкам. — Не знаю, — честно пожала плечами женщина, а Феликс старался уловить каждый ее жест. — С Ю Ми должны работать психологи. Когда травмы заживут, переведем ее в другое отделение. Она замялась, как бы пытаясь объяснить то, что ребенок не должен знать. Но Феликс уже понимал, что Ю Ми сломана. — Ты вывел ее из ступора. До этого она почти не разговаривала. Даже не плакала, — признала женщина наконец. Ее загрубевшая рука прошлась по коротким волосам и тут же отпустила. — Ее чувства начали отмирать, а сейчас навалились все разом. Бедная , — произнесла она шепотом, поправляя одеяло. Обстановка снаружи немного рассеялась после того, как девушка заснула. Но дышать все равно сложно. Феликсу было страшно. Воздух наэлектризован. Казалось, сделаешь хоть одно движение — и мало не покажется. Поэтому он не шевелился. Старался почти не дышать. Только смотрел в одну точку. — В прошлый раз вы прогнали меня, — напомнил он шепотом, едва слыша сам себя. Было видно только, как губы касались друг друга. — Но могу я остаться? Слова пропитались надеждой и чем-то еще. Тягучим. Таким, чему медсестра не смогла сопротивляться. — Я боялась, что ты сделаешь хуже, — призналась она, и Феликс поник, опустив напряженные плечи. Каждая клеточка тела тряслась. — Но, кажется, ты знаешь, на какие рычаги давить. Оставайся. Только тихо, — пригрозила она строго, и распущенные волосы упали на лицо. Заботы в ней было столько, как у родителя к своему ребенку. — Она чутко спит. Ликс взволнованно кивнул, покусывая ранку на губе. Руки незаметно сжал до хруста. — Только не сделай ей больнее. Дверь неслышно закрылась, и между ними снова встала тишина. В голове проносились последние слова старшей медсестры. Феликс смотрел на подругу детства долго. Изучал бледноватое лицо и изгиб ресниц. Даже несмотря на явную усталость, ее красота не утратилась. Наоборот, только расцвела с годами. — Знаю, что поступаю как эгоист. Но я не могу уйти, — тихим и бережным шепотом проронил Ликс, боясь, что словами может разбить. Нестерпимо хотелось сжать ладонь девушки в своей. Наверное, она у нее все такая же мягкая и холодная. Феликс очень хотел отогреть ее. — Невыносимо находится за стенкой, зная, что ты здесь. На секунду парню показалось, что девичьи ресницы дрогнули. Спит? Или притворяется? Глубокий шепот все же разрушил временное укрытие Ю Ми. Она находилась на грани между сном и реальностью, сама не осознавая где именно. Рука, сжимавшая подушку, расслабленно упала, свисая с кровати. Ликс инстинктивно наклонился и попытался аккуратно вернуть кисть в более удобное положение. Блондин не ошибся — ее руки будто окунули в снег. Хотелось согреть их, сберечь от всего мира нежную кожу, за которой скрывалась окровавленная хрупкая душа. Пальцы ощутили, как девичья рука сжала его ладонь. Ликс застыл. Зрачки в удивлении расширились, а сердце гулко застучало. Должно быть, она еще не проснулась окончательно. Или это все лекарства так влияют? Неважно! Парнишка ни в коем случае не хотел первым отпускать ее. — Феликс, — позвала она его впервые по имени. Парень наклонился ближе, чтобы слышать неразборчивый полушепот. Снова ее голос. Только реакция совсем другая. Пальцы на секунду дрогнули, и Феликс случайно сжал руку девушки сильнее, чем нужно. Потом ослабил хватку. Теперь ее ладонь просто лежала в его. Он не хотел навредить. — Ликси, — произнесла она, смешивая боль и нежность. Ликс забыл, как дышать. Так она называла его в детстве. Только она. И больше никто. Так значит, она вспомнила! Значит, у нее есть те же самые воспоминания, что и у него. Свободной рукой Ли смахнул слезу. Сглотнул. Только потом ответил. — Да, Ю Ми. Она не открывала глаза. Только ресницы подрагивали от ветра, попавшего через окно, а брови хмурились от чрезмерно яркого света. — Я не хочу жить. Ю Ми выдала это так тихо, так просто, будто ничего такого. Даже ее голос, похожий на цветы; такой, который Ликс считал олицетворением нежности, не мог скрасить этих слов. Феликс подумал, хорошо, что она не смотрит на него сейчас. Нельзя показываться ей таким. По щеке скатилась соленая дорожка. Он старался их утереть, но ничего не выходило — слезы продолжали течь, скатываясь на подбородок и за шиворот, впитываясь в футболку. Второй, чуть влажной рукой он обхватил ее ладонь, почти поднеся к губам, и начал шептать. Быстро, так, чтобы не сбиться, не потерять уверенности. — Мы справимся. Слышишь? — говорил он, опаляя дыханием тонкую кожу. — Справимся. Ю Ми ничего не ответила. Ликс почувствовал, как теряет ее присутствие. Как брови перестали хмуриться и как ее рука ослабла в его. Девушка снова заснула. Услышала ли она его? И тогда Феликс позволил себе заплакать. Слезы устилали лицо, а воротник коричневой футболки полностью пропитался ими. Он едва слышно всхлипнул. Один раз. Два. Шмыгнул носом. Что ему делать? Он — всего лишь ребенок, не умеющий чинить людей. Он не для этого создан. Он не знал, что должен делать. Никто не оставил ему никаких подсказок. Но Ю Ми все еще хваталась за его руку, уже не просто позволяя быть рядом — она безмолвно упрашивала остаться.