Остаться

Жара была невыносимой. Окна открывать запретили, кондиционер сломан. Только от гладкого пола, к которому Ликс уже прижался щекой, веяло легкой прохладой. Он лежал, согнув здоровую ногу, руки сложил на груди. А взгляд не бегает, ни за что не цепляется. Совсем пустой. В отличие от головы. Там бушевало столько мыслей, что никакая планета не выдержала бы такого урагана. Затылок готов вот-вот треснуть. Блондин аккуратно встал, придерживаясь за кровать. Хотелось наматывать круги по комнате, но он не мог ходить так быстро и много. Боль в лодышке давала о себе знать. За пределы палаты выходить страшно – тут же наваливались воспоминания вчерашнего дня. Маршрут был стабилен: посидеть на кровати; полежать на холодном кафеле; постоять у окна, наблюдая за жизнью «на свободе». Ликс не мог соединять слова в целые фразы. В горле что-то застряло. Острое и непроходимое. Тупая боль внутри, в области живота, все еще управляла им, сжимая в тугой узел. Редко в голове проскакивало глухое и невнятное «как? почему?». Феликс прислонился к горячему стеклу, повернувшись всем корпусом, и залип на прохожих. Веснушки к лету окончательно впитали в себя солнечный свет. Только кожа немного побледнела. Это ничего… Феликс еще выздоровеет, и лицо обязательно окрасится в медовый. Только что делать ему сейчас? Когда все те фантазии, что он строил много лет перед сном, сейчас оказались пылью и разлетелись от холодного порыва ветра? Ладонь сжала воздух до побеления костяшек. Пальцы хрустнули. Ликс даже не почувствовал, как ногти впиваются в мягкую часть руки. Внутри было больнее. Что значит «держись подальше от Ю Ми»? Может, медсестра солгала ему? Но ее глаза… честные. Не похожи на те, что будут врать. Она тоже беспокоилась о Ю Ми. А девушка... Кажется не чувствовала ничего. Феликса до сих пор передергивало, когда он вспоминал ее безжизненные глаза, в которых когда-то он видел целый мир. – Что заставило тебя сделать это? – в пустоту спросил парень. Слова тяжело повисли в воздухе, медленно опускаясь, будто облако пара. Никто не ответил. Слегка шершавые кончики пальцев коснулись друг друга. Ему нужно было ощущать физически хоть что-то, чтобы чувствовать себя в реальном мире. Ликс дышал глубоко, сосредотачиваясь на внешних факторах, но его все равно уносило глубоко в недры головы. Феликс знал, что девушка в соседней палате, запредельно близко, но в то же время – бескрайне далеко. Мысли не унимались. Как та, кто заставляла маленького Феликса улыбаться, даже сквозь слезы, могла оказаться здесь? Как ее стойкость и любовь к жизни могли померкнуть, а им на замену – прийти одна пустота и холод? Он не знал. Но очень хотел выяснить. Или не хотел?.. – Я совсем запутался. Должен ли я?.. – договорить Ликс не смог. Голос дрогнул и слова осели на самое дно желудка. Может ли он вот так прийти к ней и заставить обнажить все свои шрамы? Имеет ли он право вмешиваться? Чем больше возникало вопросов, тем сильнее росла пропасть между ними. – Но, Ю Ми, – ее имя было произнесено с особым трепетом. Еле слышно, но по-прежнему тепло. Голос едва дрожал, будто лист на ветру, боясь сделать еще больнее. Еще чуть-чуть и этот лист унесет ветер. – Все ведь не может оборваться, не начавшись? Правда?

***

Ликс не мог сидеть смирно, то и дело ерзая на кровати. Хенджин, вставший рядом, выгружал из рюкзака привезенную еду. Брови изогнулись в той эмоции, которая отображает энтузиазм. Глаза прикованы к рукам Хвана, крепко сжимавшими пакет с вкусностями. Минут десять парень жаловался на то, как жарко в автобусе и как долго он стоял в пробке. Все-таки с дачи ехал. Но Хенджин жаловался не для того, чтобы показать, на какие жертвы пошел ради друга. Скорее это было типичным нытьем, над которым можно посмеяться вместе. Феликс, несмотря на все жалобы, знал, что Хван при первой же возможности собрался к нему. Когда он вошел в палату, на лице сияла улыбка. Оба были рады видеть друг друга. И мысль о том, что о нем, Феликсе, заботятся, что он нужен кому-то, заставляла ярко улыбаться. Глаза радостно, по-детски наивно, зажглись. – Здесь макароны с котлетой, – Хенджин разложил все угощения и указал пальцем на пластиковый контейнер с зеленой шершавой крышкой. – Мама просила передать, волнуется очень. – Передай ей большое спасибо от меня, – улыбнулся Феликс. Рука потянулась к затылку. – Иногда мне кажется, что ты ей роднее меня,  – возмущался Хван, закатив глаза, пока блондин с нескрываемым наслаждением уминал конфеты – тоже от мамы Хенджина. – Серьезно. – Имеешь что-то против? – ехидно, но в то же время смущенно, улыбнулся Ли и потянулся за еще одной конфеткой. – Ты в сахарную кому не впадешь? – перевел тему Хенджин, едва не прикрикнув. – Куда так налегаешь? Не в последний же раз ешь. – Не ругайся, – попросил невинно Ли, согнув спину, и потрепал брюнета по макушке, разрушив и без того лохматую прическу. Хенджин строго, будто по-родительски, покосился, хотя внутри уже растаял от обаяния младшего. – Ладно-ладно, – согласился все-таки Ли и убрал шоколад в тумбочку возле кровати. Потом протянул часть другу: – А это себе оставь. Хенджин, улыбаясь, засунул весь кулек себе в рот. Щеки надулись, как у хомяка. Его любимые – с орехами. – Больно вообще? – спросил он, все еще пережевывая, так, что Ликс с трудом понимал каждое слово. Хенджин с опаской поглядывал на травмированную часть ноги. Феликс сидел прямо, будто весь сделан из гипса, свесив обе ноги вниз. – Не очень, - успокоил Ли. – Только жарко и затекает быстро, – парень посмотрел с завистью на друга, удобно усевшегося в позу лотоса. Хенджин без конца задавал вопросы, а Феликс отвечал, иногда смеясь. Хвана было слишком много. И тем более – его любопытной и осторожной, заботливой обеспокоенности. Ликсу он не разрешал даже лишний раз подняться. Парня это смешило, но это и было то, что он так ценил в друге. Искренность, смешанная с ураганом эмоций. За время, проведенное с Хенджином, улыбка ни разу не спала с лица. Он почти забыл о том, что было прошлой ночью. А когда вспомнил, тихонько вздохнул, покусывая нижнюю потрескавшуюся губу. Старая ранка снова заболела, но и это не остановило. Хван тут же затих, ожидая, когда Ликс сам расскажет. А он знал, что расскажет. Брюнет, до этого собравшийся уходить, смирно сидел на месте, даже не дыша, чтобы не спугнуть. – Вчера, – начал осторожно Ли. Тихо. Неуверенно. Все еще собираясь с мыслями. Он закрыл глаза и шумно выдохнул, закрывая половину лица ладонями: – Я встретил Ю Ми. Хенджин завис. Повисла плотная тишина, нарушаемая лишь топотом за дверью. Потом резко оживился, слегка подпрыгнув на кровати. – Ю Ми? Та самая?! – улыбаясь, переспрашивал он. – Про которую ты так много говорил? Феликс серьезно кивнул. Ему сейчас не до улыбок. – Она. Хван задумался. Брови отражали его состояние на лице. – Тогда почему ты не рад? – спросил он так же энергично, когда отвис. Голова склонилась набок. Брюнет все еще не понимал странную реакцию друга. – Джин, – Ликс сглотнул, не понимая, как связывать слова. Вокруг все стало чужим, неестественным. Стены поплавились, как от оптической иллюзии. Как вообще можно произнести такое на полном серьезе? Голос хриплый и не его. – Она поступила с попыткой суицида. Когда Феликс договорил, посмотрел блестящими глазами на Хенджина, открывшего рот от удивления. Брови выражали ужас. Ладонь с силой накрыла рот. Медленно Хван отвернулся. – То есть как? – опустилось тихо. Хван был напуган не меньше. – Я сам не знаю. Кое-как он поведал историю вчерашней ночи. Дрожащий голос то и дело срывался на шепот, чтобы не выдать подступившие слезы. Он все еще не верил, что это происходит наяву. – И что ты собираешься делать? – Понятия не имею, – глухо ответил Ликс. Пальцы перебирали мелкие ворсинки одеяла. – Должен ли я вообще вмешиваться? Мне ясно дали понять не лезть… Взгляд устремлен в серый потолок. Это единственное, что помогало вернуться в реальность и сдержать предательские слезы. Но этот самый потолок был бесполезен: он не мог унять дрожь и залечить раны. – Но ты ведь так мечтал встретиться с ней снова, – парировал Хенджин, вскинув руки. – Ты просто оставишь все, как есть? – Парень с надеждой посмотрел на друга. Потом аккуратно коснулся его плеча, сжав ткань футболки. Прикосновение заставило выпрямить спину. – Это не похоже на моего друга. Брюнет пытался передать искру через взгляд, полный уверенности. На секунду показалось, что получилось. – Думаешь, стоит попробовать? – осторожно спросил Ликс, боясь совершить лишнее движение, понадеяться зря. Сейчас он был похож на маленького котенка, забившегося в угол. Хенджин кивнул. Выражение его лица стальное. Такое, что не пропустит через себя ни грамма страха. Через какое-то время Хван ушел. И так засиделся. Уже вечерело. Наконец становилось прохладнее, и думать стало легче. После Хенджина в комнате остался витать шлейф раздумий, который Ли долго вдыхал в тишине. Действительно ли Ликс может сделать это? Сейчас было страшно, как, наверное, никогда. – Я попробую, – твердо прошептал блондин, сжимая ладони в кулак. В конце концов, что он теряет? Все, что он уже утратил, можно было вернуть прямо сейчас.