Успокаивающий привычный шум

— Извините, могу я пройти? — парень проталкивался через толпу, то отдавив кому-то ноги, то задев незнакомца локтем, и совершенно этого не стыдился. Налево и направо он раскидывался извинениями и вежливыми просьбами, хотя походка оставалась решительной. — Кавех, остановись! — сзади к нему пробивалась еще одна не менее упрямая походка, уже без милых формальностей к окружающим. Блондин сделал вид, что не услышал, и прибавил шаг. — Простите… да. Здравствуйте, господин Амаль, — он кивнул знакомому продавцу, которому в прошлом помогал установить палатку, но дальше шел не останавливаясь. — Кавех, клянусь архонтом, я… — фраза оборвалась, когда Хайтаму пришлось остановиться из-за проезжающей тележки. Он замер всего на мгновение, но продолжал неотрывно смотреть на отдаляющуюся светлую макушку. Кавех оглянулся и, заметив, что брюнет отстал, юркнул в ближайший узкий переулок. Остановился. Никого нет. Наконец можно перевести дыхание. Сбежавший архитектор прислонился к стене, нагретой солнцем. Закрыл глаза. Чёртов Аль-Хайтам. Хоть сейчас блондин и был один, но сердце все еще билось в ритме того, как за ним гонятся: вот прямо сейчас его местоположение вычислят, найдут, заставят отвечать на неудобные вопросы после... забудем. Ничего из вышеперечисленного не произошло, и Кавех только поблагодарил архонтов. Он открыл глаза, дыхание стало спокойным, хоть в груди и осталась легкая тяжесть после «марафона». Мысленно был проведен монолог: каким маршрутом добраться домой, чтобы не попасться Хайтаму, и надо ли вообще эти пути искать. По крайней мере, этот вопрос можно пока не обдумывать. Желательно ближайшие сутки. Или две. Парень разглядывал замысловатую мозаику здания и отметил, что цвет стоило бы выбрать более глубокий, верхний балкон установить чуть ниже, дверь взять. Дверь! Как удар в голову, стукнули мысли о собственном чертеже с начальными набросками, и парень измученно простонал. Плотные листы остались лежать на столе, так и не дождавшись строгой редакции. Работать придется сверхурочно. Видеть пресное лицо соседа — нет ни капли желания. Прождав еще пару минут, Кавех шагнул в сторону выхода к широкой улице, и для начала внимательно оглядел её в поисках бесящей личности. По улице разгуливали студенты в своих зеленых одеяниях, пара лавочников спорили неизвестно из-за чего (скорее всего, задержали поставки). Самое главное — нет ни одного главного секретаря Сумеру. Парня кто-то окликнул по имени. Резче, чем задумывалось, Кавех повернулся на голос и узнал в низком старичке профессора из Академии, которому сдавал один и тот же проект 7 раз, бесконечно меняя одну деталь — расположение и длину прямой стены в коридоре. — Кавех, мой мальчик! Как поживаешь? — широко улыбался старик, обнажив ряд желтоватых зубов. Очки на носу сползли вниз и тут же неуклюже встали на почтенное место помощью их обладателя. — Профессор Йоханнан! Какая радостная встреча. Не ожидал увидеть вас здесь, — натянуто улыбнулся в ответ прошлый студент. Если этот почтенный муж сейчас заведет разговор о том, что современная молодёжь не умеет чертить прямые линии от руки, безбожно пользуясь дарами нового времени, то Кавех за себя не отвечает. — Просто решил прогуляться до начала экзамена. Экзамен, да.. Блондину вспомнилась защита собственного диплома, на котором «на пять знает Малая властительница, я на четыре, а вы, мой милый, на три и не нужно со мной спорить». Чего бы этот дед тогда ни добивался, но Кавех свою заслуженную оценку получил. Пусть и пришлось писать письмо во всех красках описывающее чудеса экзамена и несправедливость по отношению к студентам. — А куда направляетесь вы, любезный? — как же эта фальшивая вежливость выводила из себя. Одна отмазка и свалить. — Я шел в библиотеку, — вспомнил парень самый удобный маршрут. — Кстати говоря, недавно наткнулся на ваши заметки о надобности абсолютной симметрии несущих колонн в ущерб оконным проёмам и... — Да-да! — старик восторженно воскликнул, перебив Кавеха напрочь. Очки съехали на кончик носа и вновь безжалостно вернулись на место. — Недавно я проводил расчеты с коллегами и доказал, что колонны для зданий в Порту-Ормос следует утолщать как минимум на треть! Высокая влажность южного побережья, естественно, учитывается, и, любезный Кавех, я лично готов помочь вам с усвоением новых техник. С превеликим удовольствием, конечно же. Что в переводе на человеческий означало: «Тебе все еще расти и расти до моего гениального ума, но так уж и быть, я снизойду до тебя». Кавех едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Если бы Алькасар-сарай был построен по расчетам этого деда, он развалился бы после первого же ливня. — Спасибо, я подумаю над вашим предложением, — вежливо отозвался блондин, хотя внутренний голос кричал: «Да идите вы в Бездну!» — Что ж, желаю вам удачи на предстоящем экзамене. Уверен, студенты в этом году вас порадуют. Капелька язвительности всё же сорвалась с языка — Кавех слишком хорошо помнил, как «радовали» профессора чужие тройки. — До встречи, мой мальчик. Передавай Фаранак от меня привет, — поправив злополучные очки, профессор наконец зашагал дальше. — это была моя лучшая студентка.. Фаранак. Конечно она была лучшей. Мама во всем и всегда была идеальна. Начиная от линий на чертеже и рассказов о истории появления города Сумеру до утешающей улыбки после первого провала Кавеха. Когда она сказала, что уезжает в Фонтейн, что познакомилась с «Кавех, он хороший человек. Уверена, вы подружитесь», блондин улыбнулся. Широко и искренне. Он правда был рад за неё. За её новую жизнь. Пусть его самого в ней было.. да не было его в ней. Письма раз в год на Сабзеруз или его день рождения — в зависимости от того, что она вспомнит — не считались. Сам того не заметив, Кавех оказался у дверей таверны. Вывеска дружелюбно зазывала к себе людей, неиронично призывая к заветной легкости от спиртного. Посетителей по причине экзаменационной суеты в Академии оказалось немного. Только двое ребят у стойки бара, и сам хозяин таверны, Ламбад, повернувшийся к парню с улыбкой. Не обращая внимания на окружающих, парень кивнул Ламбаду, сел за любимое место и сразу заказал кувшин вина. Да, мора осталась в кошельке дома, но Ламбад просто запишет выпивку на счет Кавеха. Так часто случалось, когда... О, Архонты! Как же часто этот сюжет повторялся! Парень сбегал от душного внимания надоедливого соседа, страдал от своей любимой профессии и в конце концов оказывался здесь — топил горький привкус от жизни в не менее горьком вине. И неизвестно когда это закончится. Отбросив формальности, архитектор выпил залпом два стакана сразу и откинулся на спинку диванчика. Хмель разливался по телу, отзываясь на языке искорками жара. Тихий шум и прохлада помещения разморили блондина. Спокойно. Здесь было спокойно. — Извините, вы господин Кавех? — раздалось сверху. Архитектору пришлось очнуться от полудремы и сесть прямо. — Да?.. — неуверенно протянул он, взглянув на тех самых студентов, которые были в таверне еще до него. Один в длинном зеленом халате, низковатый и явно игнорирующий существование физической активности в пользу 24-часового чтения, диссертаций и преданности Академии. Второй — без фирменной одежды: простой выходной кафтан и широкие бриджи. В руках у него были свитки. Он взирал на Кавеха с восхищением, словно тот упал с неба, спас Ирминсуль или еще что-то из списка великих подвигов. — М..мы. извините за беспокойство, господин Кавех, — парнишка чуть не выронил из руки свиток, но второй вовремя подхватил. — Мы из Кшахревара. Точнее, он из Кшахревара, а я из даршана Вахумана, — кивнул второй. — Правда, что Алькасар-Сарай полностью ваша работа?! Я был там несколько раз и каждый раз не могу не восхищаться такой качественной работой! А какие материалы вы советуете использовать для фундамента при.. — Бальфур, успокойся, — потянули кшахреварца за локоть. — Господин Кавех, еще раз прошу извинить нас. Мой друг поступил очарованный вами.. то есть не вами в прямом смысле, а вашим идеалом. Работой. Да, вашей работой. По коже архитектора пробежали жадные до внимания и чужой похвалы мурашки. Его проекты не часто принимали с первого раза или хотя бы без споров о том, где в этот раз должна находиться крыша, что часто наносило весомый удар по самооценке блондина. А здесь молодые студенты — тот Бальфур скорее всего вообще первокурсник — и такое трепетное отношение к его персоне. Это определенно радовало после событий сумасшедшего дня. — А вы разве не должны быть в Академии? — поинтересовался он и одарил ребят искренней улыбкой. — У меня сегодня выходной, Бальфур как раз готовится к сдаче… — Вы не могли бы взглянуть на мои чертежи? Знаю, что они не сравнятся с вашими, но я буду безумно рад любой вашей критике, — буквально взорвался студент, тут же стараясь раскрыть одну из работ, пока другие рассыпались по полу. Парень тут же потянулся поймать, но выронил и тот, который был в руках. — Бальфур.. — вздохнул вахуманец и пригнулся, чтобы помочь. Кавех встал из-за стола и опустился к свиткам. Он потянулся прямо к листу, протянутому минуту назад, и раскрыл его. Перед ним открылось простенькое здание, выполненное в стиле «главное нигде не ошибиться» и по этой причине спроектированное… ну, мягко говоря, пусто. — Извините, я не хотел. Простите, пожалуйста, — первокурсник краснел и рассыпался в извинениях, суетливо собирая остальные свитки. — Форма, — не отрывая взгляда от листка, произнес Кавех. — Тебе нужно не бояться установить свою форму для здания. Да, нужно учитывать климат, окружающую среду, пригодность, — мелкие заметки на полях говорили о том, что теорию парень знал. — Но самое главное — какую форму и что ты хочешь дать миру своим творчеством. Все еще сидя на корточках посреди пустой таверны, Кавех стал водить пальцем по бумаге, указывая и разбирая каждую черточку: где-то добавить объем, что-то безжалостно убрать, как правильнее рассчитать нагрузку, опираясь на уровень высоты. Оба студента слушали с серьезными лицами, синхронно кивая и время от времени угукая. — Вам накрыть на полу? — недоуменно глянул на них Ламбад, но Кавех лишь отмахнулся, полностью увлеченный своим делом. — …Если перенести его левее, то автоматически свет будет падать правильно. Так ты сохранишь пропорции, и люди не будут страдать от вечного солнца в жару, — парень в последний раз стукнул по листу и поднялся. Ноги затекли, спина ужасно ныла, напоминая о радостях его мастерской и жестокой реальности позы эмбриона, да еще и на полу. Но стало… легче. Кавех вдохнул полной грудью и медленно потянулся. — Господин Кавех, это… это просто невероятно! Спасибо вам большое! Я так рад, что встретился с вами сегодня! Для меня великая честь учиться у вас! — Бальфур не скупился на эмоции и благодарности. — Разрешите задать еще… — Ради всех Архонтов, мы уже опаздываем! Благодарим за ваши наставления, господин Кавех, но нам пора идти, — строгий тон вахуманца стопроцентно относился к кшахреварцу, который все еще завороженно разглядывал каракули Кавеха прямо поверх своей работы. Студента буквально взяли за локоть и потащили к выходу. — Но как же… — В следующий раз, Бальфур! Их переругивания еще можно было услышать даже на улице, и Кавех не смог сдержать мягкую улыбку. Блондин вернулся за свой столик. Вино уже успело стать теплым, и Ламбад любезно принес другой, прохладный кувшин. Таверна потихоньку наполнялась другими посетителями. Вечерело. К счастью, больше к Кавеху никто не приставал. — Уже вечер, а ты еще трезв. Удивительно. Ладно, с приставаниями мы поторопились.