Успокаивающий привычный шум

      На улицах Сумеру сновали группы студентов, объединённые одним счастьем — они поступили. Над городом, словно наблюдая за праздником, рассыпались звёзды.       Студенты старших курсов, особенно выпускники, уже много лет праздновали день вступительных экзаменов и встречали новеньких.       Сладкий аромат пряного вина из сумерских роз и долгожданное спокойствие после месяцев бессонных ночей, подготовки, диссертаций и битвы за высший балл окутали город. Хайтам ждал. Уже около сорока минут он стоял возле Дома Даэны. Терминал Акаши размеренно пульсировал, пока юноша мысленно сравнивал два знака из древнего письма царя Дешрета. На одном — три горизонтальные линии, расположенные треугольником, на другом — те же три линии, но снизу подчёркнутые овалом. На лекциях рассказывали, что письменность того периода зарождалась на основе наблюдений за природой и что именно царь Дешрет первым передал эти знания своему народу. После распада империи властительница Руккхадевата значительно упростила и письмо, и язык. Большинство рун исчезло вместе со своими значениями. Язык должен оставаться доступным, а не… Ещё прежде, чем до него донёсся голос, Хайтам услышал лёгкий звон украшений и торопливые шаги. — Прости, мне пришлось задержаться со своими. Долго стоишь? Хайтам свернул мысленную вкладку, отправив руны в архив Акаши. Свечение терминала угасло. — Ничего. Не опаздывай в следующий раз, пожалуйста. Уголки губ юноши дрогнули в едва заметной улыбке. Непривычной для него улыбке. Кавех тут же просиял — это стоило того, что он сбежал от друзей и праздника. — В следующий раз не надо звать меня в десять вечера, — блондин коснулся плеча парня и развернул его к дверям библиотеки. — Но я тебя прощаю. У тебя получилось найти характеристику первых источников? Видел здесь недавно один интересный экземпляр, тебе понравится. Хайтам молча последовал за ним. Они уже спустились на первый этаж, а Кавех всё не замолкал. — …Говорилось о шероховатых поверхностях гробниц, поэтому руны часто не удавалось разобрать с первого раза. Тебе рассказывали легенду о Красноплоднике, который пожирает невоспитанных путников? На самом деле это растение использо… — Почему ты не носишь Акашу? Ладонь на его плече была излишеством, но Хайтам не высказал недовольства. — М-м? — Ты не носишь терминал Акаши. Почему? Тебе было бы проще структурировать информацию. — Ты не поверишь, насколько часто мне задают этот вопрос, — фыркнул Кавех. Он убрал руку с плеча юноши и поправил его взъерошенные волосы. — Могу догадаться. - губы Хайтама вновь тронула улыбка — уже вторая за вечер, что было сродни найти подлинные монеты у Афшина. — Акаша лишает удовольствия жить. Да, удобная. Да, практичная. Да, помогает в работе. Но в остальном это бесконечный жужжащий рой информации прямо в голове, который преследует тебя повсюду. Мне недавно друг хвастался, что выбирал с помощью Акаши сорт фруктов харра и советовал тоже начать пользоваться. - серёжки тихо звякнули, когда Кавех качнул головой. - Нет уж, спасибо. Я и сам способен принимать решение. Хайтам собирался возразить, что проблема вовсе не в терминалах, а в расточительном отношении к знаниям и природной лени человеческого мозга, но Кавеха прямо из библиотеки увели появившиеся однокурсники. Они уже успели подобрать себе первокурсников и теперь устраивали для них экскурсию по Академии. Блондин сверкнул глазами, виновато улыбнулся и пообещал найти Хайтама завтра. Парень смотрел, как тот вливается в компанию. Он всегда становился центром. Сколько Хайтам помнил, Кавех был шумной, яркой, притягательной и липкой смолой. Даже теперь ничего не изменилось. Архитектор бурно, местами даже жёстко, ругал двух студентов, сидя прямо на полу и согнувшись в три погибели над какой-то бумагой. Хозяин таверны удивлённо взглянул на него, но понимающе кивнул. Хайтам ждал.