Что же ты за новичок такой, Такезо.

Суббота в Нью-Эриду выдалась необычайно солнечной, почти ослепляющей. Солнце безжалостно палило с безоблачного неба, отражаясь от стеклянных фасадов небоскребов и создавая иллюзию раскаленной пустыни прямо посреди городской застройки. Но внутри Такезо царила не жара, а звенящая, почти осязаемая нервозность. Он проснулся с тяжелой, раскалывающейся головой, и первой его мыслью было отнюдь не спасение мира от каверн или очередные рабочие задачи. «Зачем я вообще дожил до Егермейстера вчера?» — эта мысль пульсировала в висках, но даже нещадное похмелье бледнело перед осознанием того, что через несколько часов он увидит Мияби. Не в тренировочном зале, не в защитной броне, не в пылу спарринга - а на свидании. На первом, настоящем свидании, пусть он и назвал его просто «дружеской встречей». Он метался по своей скромной комнате, перебирая жалкий гардероб, словно ему предстояло выступление перед Императором всей Японии, а не поход в кино. — Так, это слишком официально, будто я на аудиенцию к главе АИК иду, - бубнил он себе под нос, отбрасывая в сторону выглаженную рубашку. — А это… - он поднял футболку с изображением мультяшного эфириала, — …это слишком по-раздолбайски. Она меня закопает прямо в фойе кинотеатра, причем без меча. В итоге, после мучительных пятнадцати минут, выбор пал на простую, но безупречно чистую черную рубашку с закатанными рукавами и темные брюки. Ничего лишнего, но хотя бы прилично. Он нервно проверил время на телефоне: 15:30. До встречи оставалось полтора часа. Казалось, что стрелки часов замерли, а каждая секунда растянулась в бесконечность. Внутри живота порхали странные бабочки, совсем не похожие на те, что появлялись перед зачисткой опасной Каверны. —————————— В то же время в своих безупречных апартаментах Хосими Мияби вела куда более ожесточенную внутреннюю войну. Её гардеробная, обычно аккуратно развешанная, сейчас была завалена платьями, которые она купила «на всякий случай» или получила в подарок, но ни разу не надевала. Она, глава древнего клана Хосими, женщина, способная одним движением катаны остановить любого эфириала и разрешить самый сложный конфликт, сейчас с ужасом смотрела на свое отражение в зеркале, пытаясь подобрать что-то, что было бы… уместным. — Это слишком… не по-командирски, - прошептала она, прикладывая к себе нежно-голубое платье, от которого веяло легкостью. — Я же не собираюсь на бал. Она отложила его, взяла строгое темно-синее, которое больше напоминало униформу, но тут же отбросила и его. — А это слишком скучно. Что я вообще делаю? Это просто кино. Обычное кино. Её лисьи ушки беспокойно дергались, выдавая нервозность, которую она так тщательно пыталась скрыть. Она поймала себя на том, что уже в десятый раз поправляет заколку в волосах, хотя они и так лежали идеально. Она была влюблена. И это осознание, которое еще вчера ночью, под лепестками сакуры, принесло облегчение, сейчас пугало её до чертиков, сильнее, чем любая Каверна. Она не знала, как вести себя с человеком, которого привыкла «воспитывать» мечом, а теперь должна… что? Держать за руку? Смеяться над его шутками? Просто быть собой? — Спокойно, Хосими Мияби, - сказала она своему отражению, делая глубокий вдох и выдох. — Ты идешь в кино. Это всего лишь два часа в темном зале. Ты справишься. Ты справлялась и с более серьезными задачами. —————————— 16:50. Площадь перед кинотеатром «Неоновый Занавес». Такезо пришел на десять минут раньше. Он купил две порции самого дорогого попкорна, а также прихватил большую бутылку энергетического напитка потому что «дама должна быть довольна», а ему самому требовался допинг после вчерашнего. Теперь он стоял у входа в кинотеатр, пытаясь выглядеть небрежно-уверенным, но чувствуя, как потеют ладони и внутри всё сжимается. Он был уверен, что выглядит как идиот, слишком рано пришедший на свидание. Внезапно толпа прохожих, бурлящая вокруг, словно неоновая река, будто расступилась. Причиной тому была она. Мияби появилась из-за угла, и у Такезо перехватило дыхание. Он едва не уронил пакет с попкорном. Она была в том самом нежно-голубом платье, которое отложила первой. Тонкая ткань струилась по фигуре, подчеркивая её изящество, а цвет удивительно гармонировал с её синими глазами. Волосы были аккуратно собраны в высокий хвост, открывая длинную, изящную шею, на которой, едва заметная под тонкой серебряной цепочкой, поблескивала та самая подвеска с аквамарином, которую он подарил ей вчера. Она выглядела… ослепительно. — Опоздала? - спросила она, подходя ближе. Её голос, обычно такой властный, звучал чуть тише обычного, с легкой хрипотцой, которая выдавала собственное волнение. Такезо не мог вымолвить ни слова. Просто стоял, завороженно глядя на неё, словно эфириал, впервые увидевший солнце. Всё его тщательно выстроенное хладнокровие рухнуло в одночасье. — Эй, Синмэн? - она слегка нахмурилась, и её ушки дернулись от смущения. На щеках проступил едва заметный румянец. — Я что-то не то надела? Ты почему молчишь? — Нет, - наконец выдавил он, расплываясь в самой искренней и глуповатой улыбке, которую когда-либо видел этот город. — Ты… ты выглядишь просто невероятно. Миби. Мияби вспыхнула, как сигнальный огонь в Каверне. Глаза метнули в него сердитый взгляд, но уголки губ предательски дрогнули в улыбке. — Только попробуй назвать меня так при подчиненных, - проворчала она, пряча лицо, но Такезо видел, что она улыбается, и это было для него важнее любых слов. — Не буду, - пообещал он. — Только когда мы наедине. Или вот так. Он протянул ей руку, не ожидая, что она её примет. Она помедлила секунду, глядя на его ладонь - грубоватую, с мозолями от меча, но удивительно надежную. Затем, с легкой нерешительностью, робко вложила в неё свою. Её рука была тонкой, холодной и невероятно мягкой. Такезо ощутил легкий электрический разряд, пробежавший по телу. — Ну, - она выпрямилась, пытаясь вернуть себе прежнюю неприступность, хотя её ушки продолжали подергиваться. — Куда мы идем? Ты обещал кино. Надеюсь, ты выбрал что-то достойное, а не очередную бессмысленную мелодраму про подростков и их первую любовь. — Я выбрал боевик про самураев, - подмигнул ей Такезо, увлекая её за собой в прохладный, наполненный запахом карамельного попкорна и новой электроники холл кинотеатра. — Думаю, ты оценишь технику владения мечом у главного героя. Мияби хмыкнула, с легким вызовом взглянув на него. — Если он будет держать катану неправильно, я уйду из зала. Не потерплю такого неуважения к искусству меча. Они шли сквозь толпу, их руки всё еще были сплетены. Для Такезо этот короткий путь к залу номер три казался самым важным сражением в их жизни. Битва за сердце была в самом разгаре, и, судя по тому, как Мияби слегка прижалась к его плечу, когда они проходили через узкий коридор, минуя других посетителей, победа была уже совсем близко. Они нашли свои места ближе к центру зала. Мияби, непривычная к шуму и суете общественных мест вне работы, села довольно скованно. Такезо аккуратно поставил попкорн между ними и протянул ей стакан с напитком. — Держи. Чтобы не было скучно, если самурай окажется бездарным. Она кивнула и сделала глоток, не отрывая взгляда от постепенно темнеющего экрана. Когда начались трейлеры, она расслабилась, а Такезо позволил себе насладиться её присутствием рядом. Он краем глаза наблюдал за ней. Её лисьи ушки иногда подрагивали, когда на экране раздавался особенно громкий взрыв или возглас, и он ловил себя на желании протянуть руку и погладить их. Он сжал кулаки, чтобы не выдать себя. Сам фильм оказался зрелищным: история о молодом ронине, бросившем вызов могущественному клану. Мечи сверкали, самураи летали по экрану, исполняя невероятные прыжки и сложные комбинации. Мияби поначалу сидела с критическим видом, иногда издавая тихое «хм» или «это невозможно». Но по мере развития сюжета она всё больше погружалась в происходящее. Её дыхание стало ровным, а взгляд - сосредоточенным. Когда главный герой исполнил особенно сложный удар катаной, её ушки слегка приподнялись, а на губах мелькнула едва заметная улыбка одобрения. Такезо поймал этот момент. Он почувствовал, как его собственное сердце забилось быстрее. Она была очарована. На одной из особо драматичных сцен, когда герой получил ранение, Мияби неосознанно дернулась и схватила Такезо за руку, которая лежала рядом на подлокотнике. Её пальцы были холодными, но хватка - неожиданно крепкой. Такезо замер, стараясь не выдать своего волнения. Он почувствовал прилив нежности. Он легонько сжал её пальцы в ответ, и, к своему удивлению, она не отпустила его руку. Так они и просидели до конца фильма: в темноте, под мерный гул аудиосистемы, их руки были переплетены, а между ними витало нечто большее, чем просто дружба. Когда титры поползли вверх, а свет в зале постепенно загорелся, Мияби резко отдернула руку, как будто только что осознала, что произошло. На её лице снова проступил густой румянец. — Ну, - она постаралась придать голосу привычную отстраненность. — Для боевика весьма неплохо. Хотя некоторые приемы были… скажем так, далеки от реальности. Такезо лишь усмехнулся. — Ну да, не каждый может быть Хосими Мияби. Он встал, протягивая ей руку. — Пойдем? Есть кое-что, что я хотел бы обсудить. Или, может быть, ты голодна? Мияби взяла его руку, на этот раз без всяких колебаний. — Сначала давай прогуляемся. И… да, я голодна. Не отказалась бы от чего-нибудь горячего. Непременно горячего. Они вышли из кинотеатра, оказавшись в бурлящем потоке вечернего Нью-Эриду. Неоновые огни уже заливали улицы, окрашивая их в фантастические цвета. Атмосфера была электрической, но теперь она казалась не такой пугающей, а скорее вдохновляющей. Такезо потянул её за собой к небольшому ресторану, который выглядел как часть старой Японии, затерянная среди футуристических небоскребов. — Я знаю одно место, - улыбнулся он. — Там готовят лучший рамэн во всём городе. Уверен, тебе понравится. Мияби посмотрела на него, и впервые в её глазах не было ни тени критики, ни профессиональной оценки. Только мягкая, почти доверчивая улыбка. — Веди, Син. И этот простой, непринужденный жест, эта маленькая уступка, означала для Такезо больше, чем любая победа в дуэли. Вечер только начинался, и каждый шаг, каждый взгляд, каждое прикосновение медленно, но верно разрушали барьеры между ними, прокладывая путь к чему-то новому, неизвестному, но чертовски притягательному. Улицы вечернего Нью-Эриду жили своей привычной, суетливой жизнью. Мимо проносились юркие курьеры на скутерах, из дверей музыкального магазина «Игла Бардика» доносился глухой ритмичный бас, а огромные голографические экраны проецировали рекламу новых гаджетов прямо в сумеречное небо. Они шли бок о бок по узкому, залитому неоновым светом переулку, который вел прочь от шумного центрального проспекта. Толпа здесь заметно поредела, уступив место уютной полутьме. Такезо то и дело косился на Мияби. Без своего привычного парадного доспеха и грозного меча на бедре она казалась удивительно маленькой и хрупкой в этом струящемся голубом платье. И всё же её осанка оставалась безупречной, а каждый шаг - выверенным и бесшумным, словно у дикой кошки на охоте. — Мы почти пришли, - нарушил молчание Такезо, указывая рукой на неприметную деревянную вывеску в конце переулка, над которой тускло светился традиционный бумажный фонарь с иероглифами. — Это место держит один старик. Никакого пафоса, никакой рекламы в сети, но его рамэн… Честно, Мияби, ради его бульона я готов продать душу даже эфириалам. — Надеюсь, до этого не дойдет, — тихо отозвалась она, но её ушки на макушке одобрительно приподнялись, уловив доносящийся из приоткрытой двери аппетитный аромат пряностей, имбиря и наваристого свиного бульона. - Секции 6 не нужен бездушный мечник. Нам и одного твоего похмелья сегодня хватило. — Эй, это был тактический маневр по разгрузке нервной системы! - притворно возмутился парень, отодвигая перед ней тяжелую бамбуковую занавеску на входе. — Прошу, командир. То есть… Мияби. Внутри лавка оказалась крошечной, но невероятно уютной. Всего один длинный деревянный прилавок из темного дерева, за которым у плиты суетился пожилой повар в белом фартуке, да пара столиков в углу, скрытых за ширмами из рисовой бумаги. На стенах висели старые свитки с каллиграфией, а воздух был теплым и влажным от поднимающегося над огромными кастрюлями пара. Они устроились в самом углу, за ширмой, подальше от посторонних глаз. Как только они сели, Мияби вздохнула с видимым облегчением - общественные места всё еще утомляли её, привыкшую к дисциплине и уединению. — Добро пожаловать, молодые люди! - добродушно проскрипел старик-повар, ставя перед ними пиалы с холодной водой. — Что будете заказывать? — Мне, как обычно, королевский свиной рамэн с двойной порцией чашю и острым маслом, — бодро выпалил Такезо, у которого от одного запаха уже потекли слюнки. А затем повернулся к своей спутнице: — А тебе? Здесь потрясающий куриный рамэн с грибами шиитаке и молодым бамбуком. Он не такой тяжелый, тебе понравится. Мияби на секунду задумалась, переводя взгляд с меню на Такезо. — Хорошо. Поверю твоему вкусу. И… зеленый чай, пожалуйста. Когда повар удалился, между ними снова повисла тишина, но теперь она была совершенно иной - теплой, домашней и уютной. Мияби сидела, аккуратно сложив руки на коленях. На её шее в полумраке ресторанчика мягко поблескивал аквамариновый кулон. Заметив, куда направлен взгляд парня, она непроизвольно коснулась пальцами прохладного камня. — Он действительно очень красивый, - негромко произнесла она, глядя на кулон, а не на Такезо. — Я не привыкла носить украшения… Клан Хосими воспитывал меня в строгости. Меч, доспех, дисциплина - вот и всё, что мне было нужно. Но это… мне нравится. Спасибо тебе, Син. У Такезо на мгновение перехватило дыхание. Услышать из уст ледяной королевы такое искреннее, лишенное всякой гордости признание было сродни чуду. Он почувствовал, как тепло разливается по груди. — Тебе очень идет, - мягко улыбнулся он, подавшись немного вперед и оперевшись подбородком на ладонь. — Голубой - определенно твой цвет. Он делает тебя… настоящей. Не грозным командиром, перед которым все трепещут, а просто прекрасной девушкой. Мияби мгновенно смутилась. Её пушистый хвост, скрытый за спиной под складками платья, нервно вильнул, а ушки плотно прижались к голове. Она поспешно сделала глоток воды, чтобы скрыть вспыхнувший румянец. Когда повар принес еду, они какое-то время ели молча, наслаждаясь тишиной. Но стоило им закончить, как Мияби, глядя на Такезо пронзительным взглядом, заговорила о том, что тяготило её весь вечер: — Такезо, техника, которую ты применил на дуэли… «Рассекание вершины горы» — это секрет клана Хосими. Она передается только по крови, от наставника к ученику. Я не использовала её в спаррингах с тобой. Откуда ты мог её узнать? Такезо замер. Палочки в его руках дрогнули. Он долго смотрел в пустую пиалу, прежде чем поднять взгляд, в котором внезапно исчезла привычная мальчишеская легкость. — Я не подсматривал, Мияби. И в Секции 6 я её не учил. Он сделал глубокий вдох, и его голос стал глухим: — Когда я остался один в шесть лет, мир был очень злым местом. Чтобы выжить на руинах секторов, мне пришлось учиться драться у того, кто понимал в этом толк. Я встретил старика на границе Запретной Зоны. Он был почти безумен, бормотал о «предательстве чести» и «потере клана». Он тренировал меня до изнеможения, заставляя выполнять эту технику снова и снова, называя её «ответом на гордыню правителей». Я не знал, что это тайна Хосими. Я просто знал, что она спасает мне жизнь. Мияби затаила дыхание. В её сознании, как карточный домик, сложилась страшная картина: дядя, изгнанный из рода за предательство, нашел себе «оружие» в лице маленького сироты, чтобы отомстить своим же сородичам. — У него был шрам на правой руке? В форме лепестка сакуры? — тихо спросила она. Такезо нахмурился, вспоминая детали. — Да… точно. Лепесток. Почему ты… Мияби резко встала, её ладони на столе стали ледяными. Она поняла всё. Человек, который был для Такезо единственным спасителем в аду детства, был тем самым «проклятием», которое её семья вычеркнула из истории. — Такезо, — она схватила его за руки, её голос дрожал. — Ты понимаешь, что ты сейчас сказал? Ты учился у того, кто был моей кровью. У того, кто предал наш род и пытался уничтожить всё, что я сейчас защищаю. Он готовил тебя как инструмент для мести. Такезо смотрел на неё, и в его глазах читалось искреннее непонимание, смешанное с болью. — Я не знал… Я просто хотел выжить. Для меня он был единственным, кто не пытался меня убить. А теперь я для тебя — просто оружие, которое надо обезвредить? Мияби, охваченная смятением, вцепилась в его ладони. В её душе шла война между долгом перед кланом и тем новым, хрупким чувством, что зародилось между ними. — Нет, — выпалила она. — Ты - не оружие. Ты - Синмэн Такезо. Но ты должен понимать: если в штабе узнают правду, тебя объявят шпионом. Такезо горько усмехнулся: — Значит, у нас теперь есть общая тайна. У тебя — о том, что ты пригрела в отряде «опасный элемент», а у меня — о том, что мой учитель был твоим семейным проклятием. Мияби решительно накрыла его руку своей. Она знала, что делает шаг в бездну, где карьера и честь значат меньше, чем тепло его кожи. — Мы никому не расскажем. Но обещай мне: никогда, слышишь, никогда больше не используй эту технику в Секции 6. Скрывай это любой ценой. — Обещаю, — кивнул Такезо. Мияби бросила деньги на стол и потянула его за собой к выходу. — Идем. Нам нужно уйти отсюда. Мое решение насчет «стать ближе» не изменилось, но теперь у нас стало еще больше причин держаться друг друга. Они вышли в прохладную ночь Нью-Эриду. Тень прошлого нависла над ними, но, держась за руки, они чувствовали, что этот мрак преодолим. Их свидание перестало быть просто кино и ужином - это был заговор двух сердец против всего остального мира. Прохладный ночной воздух Нью-Эриду окутал их, но теперь он казался не освежающим, а тяжелым. Тайна прошлого висела между ними, как сгущающийся туман. Такезо шел, глядя в пол, его шаги, обычно легкие, стали тяжелыми, словно на ногах у него были кандалы. Мияби не отпускала его ладони. Она чувствовала, как дрожит его рука - редкий признак слабости, который он позволял себе только сейчас. — Ты помнишь, я говорил, что осиротел в шесть лет? - голос Такезо прозвучал глухо, словно из глубины колодца. — Это было мягко сказано. Я не просто выживал, Мияби. Я… я учился тому, как забирать жизнь у других, чтобы самому проснуться на следующее утро. Он остановился у перил набережной, глядя на черную воду, в которой отражались неоновые огни. — В первые годы я воровал. У торговцев, у других детей, у тех, кто был слабее меня. Я был голодным зверьком. А потом… потом я встретил того старика. Он научил меня не только технике меча, но и тому, что мир — это либо «ты», либо «тебя». Когда мне было двенадцать, на меня напали мародеры. Они хотели отобрать мой единственный нож - мой единственный инструмент для добычи еды. Я убил первого из них в испуге. А потом… потом мне пришлось убивать снова и снова, чтобы они оставили меня в покое. Его голос дрогнул, а затем стал ледяным. — Я крал лекарства для тех, кто был при смерти, и грабил тех, кто шел с деньгами, чтобы купить себе право на жизнь еще на неделю. Я пачкал руки, Мияби. Я делал вещи, за которые в Секции 6 меня бы приговорили к смертной казни без суда. Я… я не тот герой, которого ты пытаешься воспитать. Я - продукт той самой тьмы, с которой ты борешься каждый день. Он отвернулся, пряча лицо в тени. — Теперь ты знаешь. Я убийца и вор, который просто прикинулся приличным человеком, чтобы спрятаться за твоей спиной. Если хочешь арестовать меня… или если тебе противно даже стоять рядом со мной… я пойму. Мияби замерла. Она представила его - маленького, испуганного, с окровавленными руками, пытающегося пробиться сквозь бетонные джунгли. В её памяти всплывали образы идеализированных самураев, но Такезо не был одним из них. Он был выжившим. И эта правда была куда страшнее любой семейной тайны. Такезо ждал, что она уйдет. Он ждал, что услышит в её голосе презрение - то самое, которое он видел в глазах обычных горожан, если они узнавали его происхождение. Он сжался, ожидая удара по самолюбию или ухода. Но вместо этого он почувствовал, как она сделала шаг вперед и прижалась к его спине. Её руки обвили его пояс, а лицо уткнулось между лопаток. Он вздрогнул. — Ты думаешь, что ты «пачкал руки»? - её голос был тихим, почти шепотом, но в нем слышалась сталь. — Син, я видела, что делает с людьми Каверна. Я видела, как лучшие из нас ломаются под грузом долга. То, что ты делал - это не преступление. Это была война за твое существование. Ты не выбрал эту тьму, ты просто отказался в ней сгинуть. — Мияби… - выдохнул он, чувствуя, как его глаза наполняются слезами, которые он так долго сдерживал. Она развернула его к себе. Её глаза блестели от влаги, но взгляд был твердым. Она видела не убийцу, не вора, а человека, который прошел через ад и не потерял способности чувствовать вину. А значит, он не потерял человечность. — Если ты хочешь знать, что я думаю… - она поднялась на цыпочки и коснулась его лба своим. — Я думаю, что ты прошел через всё это и всё равно нашел в себе силы подарить мне подвеску. Ты все еще здесь, ты все еще пытаешься стать лучше. И я… я не позволю твоему прошлому тебя сожрать. Мы вместе в этом, Синмэн. Я не уйду. Я уже никуда не уйду. Такезо издал короткий, болезненный всхлип, который он тут же подавил, прижимая её к себе. Его руки, привыкшие сжимать эфес меча до побелевших костяшек, теперь нежно обнимали её, будто боясь сломать. Он уткнулся носом в её волосы, чувствуя запах дорогого шампуня и чего-то неуловимо домашнего. — Почему ты не боишься меня? — прошептал он в её волосы. — Потому что я видела твою тьму, — ответила она, чуть отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза. — И она не делает тебя монстром. Она делает тебя тем, кто знает цену жизни лучше любого из нас. А теперь… - она взяла его за руку, крепко сцепив их пальцы. — Теперь у тебя есть я. Больше не надо красть, чтобы поесть, и не надо убивать, чтобы выжить. Мы в Секции 6. Мы - закон. И я буду охранять твой покой так же, как ты когда-то охранял свой. Они стояли на набережной, двое людей, чьи души были покрыты шрамами, но которые нашли друг в друге единственно верное убежище. Нью-Эриду продолжал шуметь вокруг, но для них двоих наступила долгожданная тишина. Такезо больше не был одиноким волком из подворотни. У него появилась своя «стая». И впервые за двадцать лет он позволил себе поверить, что завтрашний день действительно настанет.