Что же ты за новичок такой, Такезо.

Раздевалка пахла сыростью, деревом и дешевым дезодорантом Казумы. Такезо переодевался медленно, чувствуя, как остатки вчерашней лихорадки легким, едва заметным онемением покалывают кончики пальцев. Он натянул черные спортивные штаны, плотную безрукавку, открывающую его широкие плечи и россыпь мелких старых шрамов на предплечьях, и повязал на лоб темную повязку, убирая назад вечно мешающие черные волосы. Казума уже ждал его у выхода, лениво крутя в руке тяжелый тренировочный боккэн. — Шевелись, улитка. Командир уже на татами. Если мы опоздаем на разминку, она заставит нас сдавать норматив по челночному бегу. А у меня на вечер другие планы. — Ой, да ладно тебе, Каз, - хмыкнул Такезо, закидывая на плечо свой кастомный тренировочный меч. — Наша Лисичка сегодня добрая. Я чувствую это по флюидам. — По флюидам он чувствует, - проворчал Казума, толкая дверь в зал. — Смотри, как бы эти флюиды тебе бок не отбили. Они вышли в просторный ангар додзё. Помещение было разделено на две тренировочные зоны. В левой части, залитой холодным светом мощных прожекторов, тренировалась Мияби. На ней было безупречно чистое белое ги, стянутое черным поясом. Её движения были воплощением абсолютной, пугающей грации. Она спаринговалась с тяжелым автоматическим манекеном АИК, который атаковал на максимальной скорости. Каждый выпад робота Мияби встречала безупречным блоком, мгновенно переходя в контратаку. Свист её катаны то тонул в гуле генераторов, то взрывался резкими хлопками рассекаемого воздуха. Лисьи ушки были прижаты назад - знак предельной концентрации. Она ни разу не повернула головы в сторону вошедших парней, но Такезо заметил, как едва заметно дрогнул её хвост, когда хлопнула дверь раздевалки. — Так, ладно, - Казума вышел на центр правой зоны татами и встал в классическую атакующую стойку. Его центр тяжести был смещен назад, боккэн удерживался двумя руками на уровне груди — идеальная оборонительно-наступательная позиция Секции 6. — Давай без твоих фокусов, Синмэн. Работаем в среднюю силу. Такезо лениво поплелся к противоположному краю мата. Но по мере того как он приближался к Казуме, его расслабленная, сонная походка начала меняться. Плечи расправились, шаг стал пружинящим, хищным. На губах медленно расплылась широкая, дерзкая ухмылка — та самая, от которой у любого инструктора по фехтованию начинал дергаться глаз. Он не встал в стандартную стойку. Вместо этого Такезо принял совершенно дикую, театральную позу, вдохновленную легендарным наемником Сэмом из старых довоенных хроник. Он слегка наклонил корпус вперед, левую руку положил на ножны у бедра, а правую расслабленно опустил на рукоять своего кастомного меча. Его колени были согнуты под неестественным, но невероятно подвижным углом. — Казума, мой дорогой, академичный друг, - протянул Такезо, прищурив левый глаз и глядя на соперника с откровенным вызовом. — Ты слишком напряжен. Твоя стойка так и кричит: «Я прочитал учебник от корки до корки!» Где страсть? Где огонь? — Меньше слов, Синмэн, - холодно отозвался Казума, слегка сузив глаза. Палец Такезо лег на модифицированную гашетку у основания рукояти его боккэна. Раздался резкий, сухой и пугающе громкий щелчок — имитация вышибающего заряда. Такезо резко выхватил меч одной рукой, закрутив его в пальцах с невероятной скоростью, и сделал приглашающий жест левой ладонью, согнув пальцы и ухмыляясь во весь рот: — Потанцуем!) Казума сорвался с места мгновенно. Он сократил дистанцию в два длинных прыжка и нанес мощный нисходящий удар, целясь прямо в плечо Такезо. Но Синмэн даже не подумал ставить блок. В самый последний момент он совершил резкий шаг в сторону, изогнув корпус под невероятным углом. Тяжелое деревянное лезвие Казумы со свистом пронеслось в миллиметре от его груди. — Мимо! - весело выкрикнул Такезо, мгновенно делая разворот на триста шестьдесят градусов и нанося легкий, издевательский тычок эфесом меча прямо в бок Казумы. Казума болезненно охнул, но успел отскочить назад, тут же переходя в глухую оборону. — Твоя очередь! Попробуй еще раз! - Такезо картинно захлопал в ладоши, удерживая меч подмышкой, словно это была трость, а не грозное оружие. — Ну же, покажи мне хорошее время, Каз! Или Секция 6 учит только красиво стоять перед зеркалом? — Ах ты... петух напыщенный! - Казума по-настоящему разозлился. Его лицо покраснело, а удары стали быстрее, но потеряли былую точность. Он обрушил на Такезо целый град вертикальных и диагональных выпадов. И тут Такезо развернул свою «игру» на полную мощность. Он двигался как ртуть - уклонялся, приседал, проскальзывал под ударами, совершая немыслимые кульбиты. Каждый его блок сопровождался звонким металлическим щелчком его кастомной рукояти. Он парировал атаки Казумы легкими, почти небрежными движениями одной руки, удерживая вторую за спиной. — Прекрасно! Замечательно! - поддразнивал он, уклоняясь от горизонтального удара так низко, что его спина почти коснулась матов. — О, этот выпад был хорош! Жаль, что ты метил в мою вчерашнюю лихорадку, а не в меня! Тебе нужно больше работать над координацией, дружище. На другой стороне зала манекен АИК неожиданно отключился. Мияби остановилась, тяжело дыша. На её лбу блестели капельки пота, а грудь высоко вздымалась. Она повернула голову в сторону правой зоны и замерла. Её лисьи ушки встали торчком, чутко ловя каждый издевательский смешок Такезо и глухие удары тренировочных мечей. На её лице появилось сложное выражение: легкое раздражение от того, какой цирк устроил её новичок, смешивалось с глубоким, профессиональным изумлением. Она видела, что за этим дурашливым поведением скрывается пугающая, животная реакция. Он двигался так, словно заранее знал траекторию каждого удара Казумы. Тем временем Казума совершил финальную, отчаянную попытку достать наглеца. Он замахнулся для широкого, обманного удара снизу вверх. — Попался! - крикнул он. Такезо лишь широко улыбнулся. — Не-а. Он не стал уклоняться. Вместо этого он совершил молниеносный рывок вперед — прямо под удар Казумы. Его левая рука перехватила запястье противника, блокируя движение, а правая, удерживающая боккэн, совершила короткий, полукруглый замах сверху вниз. КЛАНГ! — взвелась и щелкнула гашетка на рукояти Такезо. Деревянное лезвие его меча замерло в паре миллиметров от горла Казумы. Сам Казума стоял неподвижно, тяжело дыша, чувствуя, как пот заливает ему глаза. Его собственное оружие было беспомощно заблокировано. Такезо удерживал эту позицию секунду, глядя сопернику прямо в глаза со своей фирменной ухмылкой, а затем плавно отступил назад, крутанул меч и с громким щелчком вернул его в воображаемые ножны на бедре. — Неплохо, Каз. Действительно неплохо, - Такезо дружески похлопал тяжело дышащего парня по плечу, протягивая ему полотенце. — Твое усердие заслуживает уважения. Но помни: меч - это не просто кусок железа, а продолжение твоей воли. Если в твоем ударе нет страсти, ты проиграешь еще до начала боя. Казума выхватил полотенце, злобно зыркнул на него, но ничего не сказал - крыть было нечем. Он молча поплелся в сторону раздевалки, бормоча под нос проклятия в адрес «этого ненормального циркача». Такезо обернулся и встретился взглядом с Мияби. Она медленно шла к нему через весь зал, держа катану на плече. — Ты вел себя как законченный эгоист и клоун, Синмэн, - строго сказала она, останавливаясь в паре шагов. Но её ушки, предательски подергиваясь, выдавали её с головой. — Ты полностью разрушил дисциплину Казумы. — Зато я поднял ему мотивацию, - Такезо подмигнул ей, вытирая пот со лба ладонью. — Теперь он будет тренироваться в три раза усерднее, чтобы стереть эту ухмылку с моего лица. Согласись, командир, это был красивый танец? Мияби вздохнула, качая головой, но на её губах на мгновение появилась та самая теплая, мягкая улыбка, которую она дарила только ему. — Переодевайся, танцор. Я жду тебя на улице. Нам пора идти. —————————— Время - около 19:15. Дорога к дому Мияби Вечерний Нью-Эриду расцветал миллионами неоновых огней. Огромные голографические вывески окрашивали влажный после недавнего дождя асфальт в розовые, фиолетовые и лазурные тона. Шум центральных проспектов постепенно стихал, уступая место уютному гулу тихих жилых кварталов. Такезо и Мияби шли бок о бок по узкому тротуару. Тяжелые спортивные сумки они оставили в штабе, так что сейчас шли налегке. Мияби куталась в свой теплый вязаный свитер, периодически поправляя воротник. Её хвост мягко покачивался в такт шагам. Такезо шел чуть медленнее обычного - тренировка все же дала о себе знать, и легкая слабость после утренней простуды накатила новой волной. Они не держались за руки, сохраняя приличное расстояние, но их шаги были настолько синхронными, словно они продолжали тот самый танец на татами. — Твое горло... как оно? - тихо спросила Мияби, не поворачивая головы. — На тренировке ты дышал слишком тяжело. Не стоило так усердствовать с Казумой. — Всё в порядке, - Такезо улыбнулся, засунув руки глубоко в карманы куртки. — Твой бульон творит чудеса, я же говорил. А Казума... ну, мне просто нужно было выпустить пар. Когда я двигаюсь, я забываю о боли. Старая привычка. Мияби остановилась под теплым желтым светом уличного фонаря. Она повернулась к нему, внимательно вглядываясь в его бледное лицо. Её ушки тревожно прижались к голове. Она протянула руку и без лишних слов приложила свою прохладную, нежную ладонь к его лбу. Такезо замер, невольно затаив дыхание. Её прикосновение было таким спасительным, таким чистым. Он почувствовал слабый аромат её духов - тонкий запах ночной сакуры и свежести. — Температуры вроде нет, - облегченно выдохнула она, убирая руку, но продолжая стоять очень близко. — Но ты всё равно бледный. И упрямый. Невыносимо упрямый, Син. — Я просто хочу соответствовать своему командиру, - тихо ответил он, глядя в её глубокие синие глаза, в которых сейчас отражалось золото фонаря. — Ты ведь тоже никогда не сдаешься. Даже когда тяжело. Мияби отвела взгляд, её щеки слегка порозовели. Она сделала шаг вперед, продолжая путь, и Такезо пошел рядом. — Это другое, - негромко произнесла она. — На мне лежит ответственность за весь отряд. За честь клана. У меня просто нет права на слабость. — А теперь? - Такезо сделал шаг ближе, так что их плечи соприкоснулись. — Теперь, когда у тебя есть я... когда мы поделились своими тайнами. Ты всё еще думаешь, что должна нести этот груз одна? Мияби замолчала. Они свернули во двор её дома - тихое, укрытое зелеными насаждениями место, где неоновый свет города казался далеким и ненастоящим. Она остановилась у своей двери, повернувшись к нему лицом. Она долго смотрела на него, словно принимая какое-то очень важное для себя решение. А затем сделала то, чего Такезо совершенно не ожидал. Она сделала шаг вперед, сокращая последнее расстояние между ними, и мягко уткнулась лбом в его плечо. Её ушки коснулись его подбородка. — Не должна, - тихо, почти шепотом ответила она. — Но мне всё еще страшно, Син. Страшно отпустить контроль. Страшно довериться кому-то настолько сильно. Такезо медленно достал руки из карманов. Он аккуратно, боясь спугнуть этот момент, обнял её за плечи, прижимая к себе. Она была такой теплой, такой настоящей в его руках. — Тебе не нужно делать всё сразу, Миби, - прошептал он ей в волосы. — Шаг за шагом. Мы пройдем этот путь вместе. Я никуда не уйду. Она прижалась к нему сильнее, вдыхая запах его куртки - смесь пороха, дождя и мяты. В этот момент, под темным небом Нью-Эриду, их заговор стал окончательным. Прошлое больше не имело власти над ними. Они нашли свое убежище друг в друге, и этот танец только начинался. Они стояли в тишине прохладного дворика, укрытые от неонового безумия Нью-Эриду сенью старых деревьев. Шелест листвы над головой вторил их мерному дыханию. Мияби всё еще прижималась лбом к его плечу, её пальцы крепко сжимали ткань его куртки, словно она искала точку опоры в штормящем море своих чувств. Для неё, привыкшей держать под контролем каждое движение, каждую эмоцию и каждую мысль своих подчиненных, эта минутная слабость была сродни капитуляции. Но капитуляции добровольной и невероятно сладкой. Рядом с Такезо лед, который она так тщательно намораживала вокруг своего сердца, превращался в теплую воду. Такезо осторожно перебирал пальцами мягкие пряди её волос, вдыхая их тонкий аромат. Он чувствовал, как под его ладонями расслабляются её напряженные плечи. Несмотря на всю свою силу, на катану, которой она могла рассечь сталь, сейчас она казалась ему самой хрупкой девушкой на свете. И он был готов защищать эту хрупкость до своего последнего вздоха. — Син... - тихо позвала она, не поднимая головы. Её голос прозвучал приглушенно, уткнувшись в его плечо. — Ты ведь еще не до конца выздоровел. Твоё сердце колотится как безумное. — Это не из-за простуды, Миби, - мягко усмехнулся он, чувствуя, как лицо обдает приятным теплом. — Это исключительно твоя вина. Мой пульс всегда так реагирует на присутствие командира. Мияби тихо фыркнула, но отстраняться не спешила. Напротив, она сделала глубокий вдох, словно запоминая этот момент, а затем медленно подняла голову. Её синие глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас были подернуты мягкой дымкой смущения. Лисьи ушки на макушке забавно подергивались, улавливая каждый шорох засыпающего двора. — Идиот... - прошептала она, но в её голосе не было и капли злости. Она протянула руку и аккуратно поправила воротник его куртки, её пальцы на секунду коснулись его шеи, оставив там дорожку приятного холода. — Ты весь дрожишь. Ветер с залива сегодня холодный, а ты после лихорадки и тяжелого спарринга. Она обернулась на темную стеклянную дверь своего подъезда, а затем снова посмотрела на Такезо. В её взгляде промелькнула минутная нерешительность, сменившаяся твердостью. — Заходи, - тихо, но уверенно сказала она. — Я не отпущу тебя обратно в твою холодную берлогу в таком состоянии. Заварим чай. Настоящий, травяной, из запасов моей семьи. Он быстро поставит тебя на ноги. И это не обсуждается, Синмэн. Такезо удивленно приподнял брови. Приглашение в святая святых ледяной королевы — её собственную квартиру — было тем, о чем он даже мечтать не смел. Это был огромный, колоссальный шаг для такой закрытой личности, как Мияби. — Слушаюсь, командир, - с легким поклоном улыбнулся он. — Против приказов начальства я бессилен. Особенно когда они касаются горячего чая. —————————— Они поднялись на третий этаж на бесшумном лифте. В коридоре пахло чистотой и дорогим деревом. Мияби приложила карту-ключ к электронному замку, и дверь её квартиры тихо открылась, впуская их внутрь. Квартира Мияби была полной противоположностью хаотичной неоновой берлоге Такезо. Здесь царил безупречный, почти стерильный порядок, пропитанный духом традиционной Японии, искусно переплетенной с технологиями Нью-Эриду. Вместо обычного линолеума под ногами были безупречно чистые циновки-татами, пахнущие сухой травой и кедром. Стены были окрашены в мягкие пастельные тона, а в углу прихожей, на специальной подставке из темного лакированного дерева, покоилась её церемониальная катана в черных ножнах с золотым тиснением клана Хосими. — Проходи, - Мияби аккуратно разулась, поставив свои кроссовки ровно параллельно друг другу. — Располагайся. Только... не раскидывай вещи, пожалуйста. Я этого не перенесу. — Постараюсь держать своего внутреннего бунтаря в узде, - усмехнулся Такезо, осторожно снимая обувь. Ему казалось, что он ступает на территорию древнего храма, где каждое движение должно быть выверенным. Он прошел в гостиную. Здесь не было громоздкой мебели - лишь низкий деревянный столик котацу в центре комнаты, окруженный мягкими подушками для сидения, да пара аккуратных шкафов-витрин с фарфоровой посудой и старинными свитками. Единственным современным элементом был тонкий голографический экран на стене, который сейчас был выключен. Такезо аккуратно опустился на одну из подушек у стола, чувствуя, как его тело блаженно расслабляется после тяжелого дня. Из кухни донесся тихий шорох - Мияби уже хлопотала у плиты. Вскоре по квартире поплыл умопомрачительный, терпкий аромат диких трав, мяты, имбиря и сушеной цедры мандарина. Через несколько минут Мияби вернулась, неся в руках небольшой бамбуковый поднос. На нем стоял глиняный чайник, обернутый в плотную ткань, и две маленькие пиалы из грубой темной керамики. Она плавно опустилась на подушку напротив него, подогнув под себя ноги. Её движения были настолько изящными, что Такезо снова засмотрелся, забыв обо всем на свете. Она налила темный, янтарный напиток в пиалы. Пар, поднимающийся от чая, мягко окутал её лицо, делая его черты еще более нежными в приглушенном свете комнатных светильников. — Пей, - она пододвинула к нему пиалу. — Медленно. Это семейный рецепт. Отец всегда заваривал его мне, когда я простужалась после долгих тренировок в горах. Такезо взял теплую пиалу обеими руками. Сделав первый глоток, он зажмурился от удовольствия - чай был невероятно пряным, обжигающе-горячим, но при этом удивительно мягким. Он мгновенно согрел его воспаленное горло и разлился по телу спасительным теплом. — Это... просто божественно, Миби, - искренне сказал он, глядя на неё поверх края пиалы. — Твой отец определенно знал толк в медицине. — Клан Хосими славится не только своими мечниками, - тихо ответила она, тоже делая глоток. — Но и умением заботиться о тех, кто идет за нами. Она замолчала, её взгляд упал на стол. В комнате повисла та самая глубокая, интимная тишина, в которой слова были почти не нужны. Но Такезо чувствовал, что между ними всё еще висит тень вчерашнего разговора. Тайна его прошлого, его связи с изгнанным дядей Мияби... это было тем, что они не могли просто проигнорировать. — Мияби... - негромко позвал он её. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить, Син, - она подняла на него свои синие глаза, и в них не было страха или сомнения. Только глубокая, зрелая решимость. — Твой учитель. Тот старик с лепестком сакуры на руке... Я много думала о нем сегодня. Весь день, пока тренировалась. Такезо напрягся, поставив пиалу на стол. — И к какому выводу ты пришла? — Мой дядя был опасным человеком, - тихо произнесла она, её пальцы непроизвольно коснулись аквамаринового кулона на шее. — Он ненавидел наш клан за то, что его лишили права наследования. Он хотел уничтожить всё, что мы строили поколениями. И то, что он нашел тебя... маленького, брошенного сироту... и обучил нашей секретной технике — это был его финальный, ядовитый подарок нам. Он хотел, чтобы однажды мы столкнулись в смертельном бою. Чтобы его наследие разрушило мою жизнь. Она сделала глубокий вдох, её лисьи ушки грустно прижались к голове. — Но он просчитался в одном, Син. Он думал, что вырастил бездушное оружие. Монстра, который будет слепо следовать его воле к разрушению. Но ты... ты оказался другим. Ты прошел через весь этот ад, воровал, чтобы выжить, убивал тех, кто пытался забрать твою жизнь... но ты сохранил свое сердце. Ты не стал его марионеткой. Ты пришел в Секцию 6 не ради мести. Ты пришел, потому что искал место, где тебя наконец-то примут. Мияби медленно протянула свою руку через стол и мягко положила свои теплые пальцы на его ладонь. — И я приняла тебя, Син. Клан Хосими может считать твоего учителя предателем, но для меня... ты мой друг. Мой самый близкий человек. И если мой дядя хотел использовать тебя против меня, то у него ничего не вышло. Потому что теперь твоя сила защищает меня. А моя сила... защитит тебя от твоего прошлого. Слова Мияби отозвались в груди Такезо мощным, оглушительным ударом. Всё то одиночество, весь тот страх и боль, которые он копил в себе с шести лет, окончательно рассыпались в прах под её теплым, уверенным взглядом. Он перевернул ладонь и крепко сжал её тонкие пальцы в своей широкой руке. — Спасибо тебе, Миби, - прошептал он, и его голос впервые за долгое время дрогнул от подступающих эмоций. — Ты даже не представляешь, что твои слова значат для меня. — Представляю, -тихо улыбнулась она, её глаза блеснули от едва заметных слез. — Именно поэтому я и говорю их тебе. Наш «испытательный срок»... забудь о нем. Ты уже давно доказал мне всё, что нужно. Такезо медленно поднялся со своего места и пересел на подушку рядом с ней. Мияби не отодвинулась. Напротив, она повернулась к нему, её дыхание стало чуть чаще. — Теперь полноценные друзья, хм? - Такезо лишь улыбнулся ей, хотя внутри, его распирало от счастья, ведь наконец-то, они официально друзья, хотя она ему очевидно нравится. — Точно друзья, Син. Мияби тоже было радостно от того, что она смогла хотя бы себе признать, что может кому то доверять настолько. И он ей очевидно тоже нравится, но пока никто признаться не решается. И они обнялись, так лично и интимно, прижимаясь друг к другу, будто боясь, что кто-то из них может исчезнуть, они оба проявляли слабость, но их это не очень то и волновало. Мияби тяжело дышала, её щеки пылали ярким румянцем, а на губах блуждала самая счастливая улыбка, которую Такезо когда-либо видел на её лице. — Кажется... наш бариста действительно пошел на поправку, - прошептала она, запуская пальцы в его взъерошенные черные волосы. — Под таким чутким руководством у меня просто не было шансов остаться больным,- улыбнулся он, погладив ее по волосам, отчего её ушки забавно дернулись. Они просидели так еще очень долго, тихо переговариваясь и допивая остывающий чай. За окнами Нью-Эриду продолжал жить своей безумной неоновой жизнью, Каверны продолжали представлять угрозу, а Секция 6 завтра снова должна была заступить на дежурство. Но теперь всё это казалось им неважным. Ведь у Лисы появилась её Волна, способная сокрушить любые скалы на их пути, а у Волны — её Лиса, дарящая долгожданный покой и теплоту, в которой он так долго нуждался.