То чего вы не знали о Паркере

Два с половиной года назад. Куинс, подвал дома Паркеров.

Пятнадцатилетний Питер Паркер сидел на продавленном диване в подвале, уставившись в потолок. Наверху тётя Мэй смотрела какое-то кулинарное шоу. В углу гудел старый компьютер, собранный из того, что удалось найти на гаражных распродажах. Рядом лежал микрофон за двадцать долларов, примотанный изолентой к сломанной стойке от торшера. Шёл третий месяц с того дня, как радиоактивный паук укусил Питера, и второй месяц со смерти дяди Бена. Последнее парень старался не раскручивать в голове на ночь глядя. Этот вечер не стал исключением: Питер, как и всегда, патрулировал улицы Квинса, оберегая его жителей. Он только что вернулся с дежурства. Рюкзак, в котором лежал красно-синий костюм, или, точнее, трико, был торопливо засунут за стиральную машину. Правое ребро саднило — спасибо пожарной лестнице на 54-й улице, которая оказалась на полметра дальше, чем он рассчитывал. В голове навязчиво звучал ритм, подобный мелодии из рекламы кошачьего корма, но значительно лучше. Этот бит он уловил час назад, раскачиваясь на паутине между небоскрёбами, и теперь он никак не хотел исчезать. Он потянулся к старой акустической гитаре, которую Мэй купила ему на тринадцатилетие в комиссионке. Пальцы легли на струны. Раз, два, три, четыре… Мелодия получилась какая-то необычная. Он вообще не думал, просто играл, и музыка шла откуда-то из глубины, прямо в обход мозга. Это было похоже на то, как Питер цеплялся паутиной: ты же не рассчитываешь каждый шаг, ты просто чувствуешь, куда нужно выстрелить. Вот и тут так же, аккорды сами собой складывались в такую мелодию, которую он никогда раньше не слышал, но она почему-то казалась до боли знакомой. — Ага… — пробормотал он, вытягивая руку к клавиатуре. Щёлк и запись пошла. Сначала он сыграл куплет, потом ещё раз. На втором круге начал тихо, почти шёпотом напевать, чтобы Мэй не услышала. Слова пришли сами, как будто ждали где-то в очереди. …City never sleeps, but I do Hanging by a thread between the avenues… Питер остановился, уставился на экран. Потом нажал «сохранить» и назвал файл «city_shadows_demo_1». Через три часа у него были готовы три черновых трека. Глаза слипались, в горле першило, на кончиках пальцев от струн горели мозоли — даже паучье ускоренное заживление не спасало, когда ты играешь без остановки. Но внутри было спокойно. Впервые за два месяца вина не грызла его, а просто тихо лежала где-то в углу, как старый пёс. Спустя три часа он закончил работу над тремя черновыми композициями. Глаза слипались, в горле першило, на кончиках пальцев от струн горели мозоли, даже паучье ускоренное заживление не спасало, когда ты играешь без остановки. Тем не менее, внутри царило умиротворение. Впервые за два месяца чувство вины не терзало его, а мирно отступило, словно старый пес, свернувшийся в углу. За окном начинало светать. Питер потянулся к телефону и открыл SoundCloud, чтобы начать регистрацию. Выбор имени пользователя он отложил на потом. Он обдумывал различные варианты. «Паук» казалось слишком очевидным. «Тень» — банальным. «Арахнид» звучало как медицинский термин. Он открыл Google Translate на латынь и зачем-то вбил слово «ночь». Вышло слово «Nox». Он так хмыкнул, и не догадаешься, что пацану-то всего пятнадцать, и он иногда ещё спит с ночником. Аватарка: чёрный квадрат с тонкой светящейся линией, нарисованая в Paint за пять минут. Выглядело как графика из дешёвой научной фантастики 80-х, которая ему нравилась. Чисто по приколу Питер загрузил «City Shadows». Не ожидая ничего большего, закрыл ноутбук и рухнул лицом в подушку. Проснулся от того, что телефон вибрировал так, будто собирался уползти с тумбочки. — Что за… — он протёр глаза и уставился в экран. Пятнадцать тысяч прослушиваний. В личку Питеру написал парень по имени Лео Моретти. @leomoretti_prod: Привет. Это ты поёшь? Питер уставился на сообщение. Аккаунт выглядел серьёзно: фотка студии, пара репостов известных инди-артистов. Он ответил через две минуты, но сначала пять раз переписал сообщение. @nox_music: …да? @leomoretti_prod: Я продюсер. Вернее, начинающий, но у меня есть выходы на пару лейблов. И у тебя есть то, чего нет у 99% артистов, которых я слышал за последние пять лет. Давай встретимся? Есть такое место — «У Доминика», в Квинсе. Бургеры паршивые, зато кофе приличный и не гоняют, если долго сидишь. Завтра в три? Питер сглотнул. @nox_music: Хорошо. Я буду. Он пришёл на пятнадцать минут раньше и занял столик в углу и заказал себе капучино. Закусочная была из тех мест, где время будто застыло в девяностых: красные виниловые диваны с трещинами, неоновая вывеска над стойкой, радио, хрипящее классический рок. В три часа дверь звякнула, и внутрь вошёл парень лет двадцати трёх. Подтянутый, в простой футболке и джинсах, с усталыми глазами человека, который слишком много работает и слишком мало спит. В руке он держал поцарапанный блокнот, из которого торчала ручка. Он подошёл к столику, поставил кофе и сел напротив. Секунду разглядывал Питера, прищурившись, потом вздохнул. — Тебе нет девятнадцати. Питер чуть не поперхнулся воздухом. — Есть. — Парень. — Лео отхлебнул кофе, не сводя с него глаз. — Я вырос в Бронксе с тремя младшими братьями. У тебя рубашка застёгнута неправильно. Ты нервничаешь так, что дрожание воздуха можно потрогать руками. И у тебя глаза подростка, который думает, что он всех обманул, а на самом деле пахнет школтой и тревогой. Сколько тебе? Питер выдохнул, врать дальше было бессмысленно. — Пятнадцать. Лео откинулся на спинку дивана и долго молчал, барабаня пальцами по столешнице. Где-то на кухне что-то зашипело на гриле. — Ладно, — сказал он наконец. — Я, конечно, мог бы встать и уйти, потому что связываться с несовершеннолетним — это геморрой, но у тебя голос, который зацепит любого и тексты… — он открыл блокнот, где были распечатаны слова «City Shadows» с какими-то пометками. — «Я балансирую на нити между проспектами». Это ты сам написал? — Сам, — тихо сказал Питер. — О чём ты думал, когда писал? Питер помолчал, потом сказал правду: — Про человека, который старается удержать все и сразу, боясь, что если хоть что-то отпустит — все рухнет. Лео кивнул, будто услышал именно то, что хотел. — Так вот, Nox. — Он захлопнул блокнот. — Я готов работать с тобой. У меня два условия. Первое: ты никому не говоришь, кроме тех, кому уже сказал. Второе: ты слушаешься меня в том, что касается графика, но я не позволю тебе убивать себя работой, потому что у тебя школа. И мне не нужен талантливый ребёнок с нервным срывом на совести. Договорились? Питер моргнул. — Вы серьёзно? — Я похож на человека, который сейчас шутит? — Лео приподнял бровь. — Вообще-то, нет. — Вот и умница. — Он подвинул к Питеру чашку с его капучино. — Пей, и расскажи мне, какие ещё песни у тебя есть в голове. А и прежде нам нужно подписать контракт.

***

Девять месяцев спустя.

Питер Паркер стоял на крыше здания в Мидтауне в костюме Человека-паука. В трёх метрах от него, приземлившись с лёгким лязгом, стоял Железный Человек собственной персоной. Тони Старк снял шлем и смотрел на него с тем же прищуром, что и Лео когда-то. — Так, паучок, — сказал Тони. — Давай коротко: ты впечатляешь, и есть вариант временно поработать с Мстителями. Что скажешь? А через месяц Тони позвонил снова и предложил уже постоянное место в Башне и официальный статус. Питер тогда сидел на потолке своей комнаты в Квинсе, жевал холодную пиццу и пытался доделать домашку по истории. Он чуть не уронил телефон. — Эм. Да. То есть… да, мистер Старк. Когда он уже разбирал вещи в новой комнате в Башне Мстителей, телефон завибрировал второй раз. — Алло? — Nox. — Голос Лео звучал так, будто он одновременно смеялся и не верил сам себе. — Твой мини-альбом «Fractures» только что вошёл в топ-50 Billboard. Ты больше не андерграунд. Питер стоял посреди новой комнаты: на манекене — костюм Паука, на столе — ноутбук с открытой программой для мастеринга, за окном — чёртов Манхэттен, который он теперь должен защищать. И где-то в наушниках миллионов людей по всей стране звучал его голос. Питер закрыл глаза и засмеялся. С этого момента его жизнь превратилась в жонглирование мячами.