Анатомия боли

Я решила, что всё равно поеду в город. Да, Женька якобы «заболел», но это не отменяло того, что у моей матери день рождения. Я могла хотя бы на пять минут заглянуть к ней, просто молча отдать подарок и поздравить. В конце концов, это был отличный повод устроить сюрприз Диле и показать Алисе другой, большой и красивый город.Ну и самое главное, ради чего мне кровь из носу нужно было вернуться — мой байк. Всё это время он покорно стоял там, у Дили. Уезжала-то я от неё в полной панике, на попутном автобусе, бросив всё, и теперь мне было жизненно необходимо забрать своего «коня» и попасть на вечернюю гонку. Мне нужно было заработать. Трасса была единственным местом, где я могла быстро достать приличные деньги, чтобы снова встать на ноги и пополнить опустевшую заначку. Утром мы с дочкой уже сидели в автобусе. Алиса с чистым, детским восторгом прижималась носом к прохладному стеклу, завороженно разглядывая мелькающие за окном пейзажи. Я бережно обнимала её за маленькие плечи, глядя на её улыбку, и думала о том, что всё делаю правильно. Жизнь слишком коротка, чтобы останавливать её из-за чужой, пусть даже материнской, холодности. От автовокзала мы направились прямиком к Диле. Тащить дочку через весь город к маме я не собиралась — там ведь, как мне было сказано, лежал больной ребенок. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы мой Лисенок подхватил какой-нибудь вирус сразу после тяжелого курса антибиотиков. Мой план был прост и надежен: оставить Алису у Дили, созвониться с мамой, быстренько пересечься с ней на нейтральной территории, отдать коробку и начать готовиться к ночному заезду. Мы не спеша шли по многолюдному тротуару. Алиса весело топала ножками, крепко держась за мою ладонь и увлечённо рассматривая яркие витрины магазинов. В другой руке, пальцы которой уже затекли до судороги, я тащила тяжеленный чемодан с нашими вещами, а поверх него бережно, как самое ценное, прижимала маленький, аккуратно упакованный подарок для мамы. — Полина? О, привет! — раздался вдруг за спиной удивлённый, до боли знакомый мужской голос. Я обернулась и увидела Руслана. Он лениво стоял у припаркованной машины, держа в руках пластиковый стаканчик с дымящимся кофе, и с явным, нескрываемым любопытством разглядывал сначала меня с гигантским чемоданом, а затем — Алису. — Привет, Русик, — растерянно ответила я, останавливаясь и переводя дух. — А ты какими судьбами в городе? — он нагло, по-хозяйски улыбнулся, переводя взгляд на нарядную коробочку в моих руках, а затем на багаж. — А-а-а, точно! Ты же на праздник к матери приехала, да? Слушай, круто! С чемоданами, ещё и с Алисой... Решила всей семье сразу дочку показать, да? Насовсем приехала, сюрприз устроить? Внутри меня всё внезапно, в одну секунду похолодело. Земля будто зашаталась под ногами, а воздух стал вязким, как кисель. — На... какой праздник, Руслан? — мой голос прозвучал тихо, глухо и как-то совсем чуждо. — Женька ведь тяжело заболел. Мама сказала, что всё отменяется, у него высоченная температура... — Кто заболел? Женька? Да ладно тебе! — Русик удивлённо хмыкнул, переводя взгляд с моего чемодана на моё стремительно белеющее лицо. — Там мой отчим всю свою семью в ресторане собирает! Даже нас с Сашей позвал, да и бабушка тоже идет. Я еще думал: неохота тащиться и терпеть их весь вечер, но раз это твоя мама, а ты мне... ну, не безразлична, я решил, что один вечер выдержу. Слова Русика ударили меня наотмашь, похлеще любого тарана на треке. В ушах оглушительно, со свистом зазвенело, а ручка тяжёлого чемодана едва не выскользнула из моих ослабевших, разом ставных ватными пальцев. Целый зал... В ресторане. Мой отчим сделал всё, чтобы устроить для моей мамы идеальный, роскошный семейный праздник. А моя собственная мать ради меня не захотела сделать абсолютно ничего. Она сознательно, хладнокровно солгала мне. Выдумала болезнь ребенка и закрытые двери квартиры, лишь бы я не притыкалась в этот город. Лишь бы я не портила им весёлый, сытый вечер в дорогом заведении своим неудобным присутствием. Для детей отчима, для его матери, для кучи чужих, левых гостей в этой их новой, глянцевой жизни место нашлось. А для меня и моего Лисенка — нет. Мы были для неё позором. Отрезанным, ненужным куском. Ошибкой из прошлого, которую трусливо скрыли от чужих глаз, чтобы не портить идеальный фасад. Я замерла посреди шумной улицы, чувствуя, как по щеке медленно катится обжигающая, горькая слеза. Алиса, чутко почувствовав, что моя рука крупно дрожит, покрепче сжала мои пальцы своими крошечными ладошками и тихонько, испуганно потянула меня за куртку: — Мама?.. Руслан быстро сориентировался. Заметив, как резко побледнела Полина и как отчаянно заблестели от слез её глаза, он мгновенно растерял свою наглую ухмылку. Поняв, что сморозил глупость и вскрыл какую-то страшную семейную тайну, парень поспешно перевёл тему, косясь на тяжёлые вещи. — Полин, тебе помочь? Давай донесу, тебе же тяжело. Я с трудом заставила себя сфокусировать блуждающий взгляд. Сначала посмотрела на огромный, оттягивающий руку чемодан, потом — на Алису. Дочка переминалась с ноги на ногу, преданно заглядывая мне в лицо и явно не понимая, почему мы застряли, когда вокруг столько всего интересного. Ей хотелось идти дальше. Гордость внутри глухо, яростно шептала развернуться, забрать дочку и уехать обратно, но реальность отрезвляла: пальцы на затекшей руке уже едва разжимались, а впереди был долгий путь до Дили. — Да, — тихо, но твердо выдохнула я, отпуская ручку чемодана. — Помоги. До дома Дили мы дошли в полном, звенящем молчании. Я была морально раздавлена, уничтожена этим открытием, а Руслан, видимо, наконец осознал масштаб своего прокола и не решался лезть с расспросами. Тишину нарушала только Алиса. Она смутно вспомнила Русика и всю дорогу забавно лепетала, пыталась поговорить с ним на своём забавном детском языке, показывая пальчиком на проезжающие машины. Руслан растерянно, неуклюже кивал ей в ответ. Этот безмятежный щебет дочки — единственное, что удерживало меня на плаву, не давая разрыдаться прямо на ходу. Впереди показался знакомый подъезд. Поблагодарив Русика, я забрала чемодан и вошла внутрь. Поднявшись на лифте на нужный этаж, я нажала на кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу, но на пороге стояла не подруга. — Лёша?.. Привет... — выдохнула я, замерев. Лёха замер в полном, абсолютном шоке. Мало того что мы не виделись с самых похорон Димы, так он ещё и абсолютно ничего не знал про Алису. В его глазах отразилась целая буря непонимания. Из зала, услышав мой голос, быстро вышла Диля: — Ой, Полин, привет! Вот так сюрприз! — Сюрприз так сюрприз... — ошарашенно пробормотал Лёха, переводя взгляд с меня на ребенка. Зайдя внутрь, я устало поставила чемодан. Алиса, завидев знакомое лицо, тут же с радостным писком побежала обниматься к Диле. Лёха снова, как загипнотизированный, уставился на Лисенка: — Это что... твой ребёнок? И Барса? — Да, — тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила я. — Долгая история, Лёш. Но так получилось. — Очуметь... — только и смог выдавить он, качая головой. Мы все расположились в уютном зале. Диля весело, увлеченно играла с Алисой, отвлекая её, а Лёха постепенно приходил в себя от шока, поглядывая на меня с явным сочувствием. Я достала телефон и, стараясь, чтобы пальцы не дрожали, быстро написала Руслану: «Привет. А не скажешь, во сколько и в каком ресторане праздник?» Ответ от него прилетел почти сразу же: «Конечно, держи адрес. Время — 16:00». Я глубоко вздохнула и решила попросить Дилю ещё об одном одолжении: — Слушай, Диль... а вы не могли бы с Лёхой посидеть немного с Лисенком? А то мама устраивает встречу в ресторане в честь дня рождения... Мне нужно съездить. — Да конечно, без проблем, Полин! О чём речь? — тут же горячо отозвалась Диля, ободряюще мне улыбнувшись. — Иди собирайся, чтоб выглядела там на все сто! Назло всем! — Спасибо, подруга. Ты просто мой ангел-спаситель. Я ушла в ванную. Времени было в обрез. Я сделала легкий, но выразительный макияж, который выгодно подчеркивал черты лица, скрывая следы усталости и слез, и аккуратно уложила волосы — тяжелые белые локоны мягко, волнами падали мне на плечи. Наряд я выбрала практичный для поездки на байке, но сногсшибательный по своему эффекту: длинное, до самого пола, черное трикотажное платье с дерзким, высоким разрезом по бедру. Оно смотрелось невероятно секси, подчеркивая каждый изгиб фигуры, но при этом давало свободу движений. Сверху я накинула любимую кожаную косуху, а на ноги обула туфли на шпильке — убийственный, контрастный образ, который идеально отражал моё внутреннее состояние. Холодная, красивая и опасная. — Ладно, ребят, я пошла. Ещё раз спасибо, — бросила я на прощание, забирая коробку с подарком. Уже через двадцать минут я стояла у массивных дверей элитного ресторана. Сердце бешено, до боли колотилось в грудную клетку. В голове роились сомнения: стоит ли вообще заходить? Стоит ли опускаться до этого? Но обида и гордость перевесили. Я обязана была посмотреть ей в глаза. Толкнув тяжелую стеклянную дверь, я уверенным, стучащим шпильками шагом прошла в празднично украшенный зал. За огромным столом, уставленным деликатесами, сидели они. Счастливая, нарядная, «идеальная» семья. Моё появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Музыка будто стихла, а разговоры мгновенно оборвались. Я подошла прямо к маме, которая замерла с бокалом в руке, стремительно бледнея. — Привет, мама. Спасибо, что «позвала», — произнесла я с неприкрытой, ядовитой иронией, глядя ей прямо в глаза. — С днём рождения. Вот твой подарок. Да и то, что ты меня сейчас здесь видишь, — тоже подарок. Можешь радоваться, ведь этого больше никогда не произойдёт. Я не хочу быть частью этой наигранной, трусливой и бессердечной семейки. У отчима Андрея от такой наглости и неожиданности так и забегали испуганные глаза — он явно не ожидал, что «скелет из шкафа» явится прямо на банкет. А вот Русик сидел на своем месте как настоящий царь, довольно, во весь рот улыбаясь: этот придурок явно ждал красивого зрелища и получил его сполна. Я резко развернулась, собираясь уйти, не намерена была слушать оправдания. Но мама, опомнившись, успела перехватить меня у самого выхода, больно схватив за запястье: — Полина! — Ты предательница, — ледяным, звенящим от ненависти и боли тоном выдохнула я. С силой вырвала свою руку из её хватки и быстрыми, решительными шагами направилась к выходу, толкнув двери. Оставшись стоять в холле, мама дрожащими пальцами сорвала обертку и открыла коробочку. В ту же секунду она буквально оцепенела, бледнея до синевы. Внутри лежал аккуратный брелок в виде двух маленьких самолётиков и две фотографии. На одной — мы с Алисой. На другой — старая, затертая семейная фотография из прошлой жизни, где были только я, мама и папа. Ещё до того, как она всё разрушила. Представляю, какие удушающие эмоции и чувство вины её сейчас накрывали перед гостями, но мне уже было абсолютно плевать. Она сама сделала свой выбор. Я уверенно шла по парковке к своему припаркованному байку, на ходу доставая ключи. С прошлой Полиной было покончено. Впереди была ночная трасса.