Анатомия боли

Стой, Полин! — меня догнал Русик, легко подстраиваясь под мой быстрый, размашистый шаг. На его лице всё ещё блуждала довольная, самодовольная ухмылка. — Я думал, будет экшен помощней. А ты так, по-божески с ней обошлась. Но вообще мне понравилось следить за реакцией моего отца. Да ещё и в общественном месте — имидж идеального семьянина ты ему знатно подпортила! Я резко остановилась как вкопанная и обернулась к нему, не веря своим ушам. Внутри всё клокотало. — Ты что, с ума сошёл?! — выдохнула я, глядя на него с презрением. Русик недоумённо вскинул брови, искренне не понимая моей реакции: — А что не так-то? — Вообще-то мне тоже больно, придурок! — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как под кожу забирается ледяная, удушающая злость. — Если тебе доставляет удовольствие наблюдать за горем другого человека, то ты вообще ничем не отличаешься от своего папаши! Такая же эгоистичная тварь. Я сделала шаг к нему, и мой голос упал до опасного шепота: — А раз так, то я больше знать тебя не хочу. Я не хочу видеть тебя в своей жизни, а уж тем более — в жизни Алисы! Пошёл вон, Руслан. Развернувшись, я быстро запрыгнула на байк, рванула ключ в зажигании и завела мотор. Тяжелый рев заглушил его оправдания. Я умчалась прочь, оставив Русика стоять на парковке в клубах выхлопных газов. Мне нужно было срочно переодеться. Впереди был заезд, и вся эта гребаная семейная драма должна была остаться позади, растворившись в реве мотора и безумной скорости. Я долетела до Дили за считаные минуты, вихрем заскочила в дом и на ходу сбросила туфли и черное платье, влезая в гоночную экипировку. Заглянув в зал, я увидела, что Диля уже готовит Лисенка ко сну. Сердце болезненно сжалось от нежности. Я подошла к своей девочке, ласково чмокнула её в теплую щёку и крикнула подруге, что буду поздно. Назад дороги не было. Когда я подкатила к треку, Гремлин был явно удивлен моему присутствию после прошлого проигрыша. Он окинул меня долгим взглядом из-под козырька кепки. — Ну что, Полин, в этот раз планируешь выиграть? — спросила я, заглушив мотор и не снимая шлема. — Конечно, — усмехнулся организатор, сверкнув глазами. — Вон, смотри, кто приехал. Номер пять тоже участвует, в этот раз его заезд одобрен, заранее исключать не стали. — Нет? — внутри меня что-то странно екнуло. — Нет, я решил, что он очень интересная личность. Ну, судя по твоей бурной реакции в прошлый раз — как и ты. Напомнил кой-кого, да? Не так ли? — Похож на Барса, да, Рысь? — раздался чей-то глумливый голос рядом из толпы гонщиков.Я резко повернулась, чувствуя, как внутри мгновенно закипает яростная лава: — Не смей упоминать его имя своими грязными губами! И я тебе не малая! — Ладно, «большая». Удачи на треке, — парень примирительно поднял руки и отступил. — Подавись своей удачей, — процедила я и гордо, чеканя шаг в тяжелых ботах, пошла к линии старта. Уже на позиции я встретилась вызывающим взглядом с каким-то рыжим парнем на крутом, прокачанном байке. Он окинул меня масляным, оценивающим взглядом. — Ну что, проиграешь сегодня, куколка? — ухмыльнулся он, вальяжно откинувшись на сиденье. В его глазах горел слишком очевидный, бесячий огонь уверенности в победе. Ну конечно, он же «мужчина», хозяин жизни, а я для него была всего лишь смазливой девчонкой, случайно затесавшейся на мужскую территорию. — Не думаю, пупсик, — ледяным тоном ответила я, поправляя перчатки. — А ты дерзкая, я смотрю. — А ты тупой. Это заметно. Рыжий сузил глаза, его самолюбие было задето: — Ну посмотрим. Го пари, дерзкая? Проиграешь — переспишь со мной после финиша, девчонкам вроде тебя такие плохие парни нравятся. У меня внутри всё перевернулось от отвращения, но я лишь хищно улыбнулась под визором: — Идет. Но если выиграю я — твой байк становится моим. Ключи на бочку. — Договорились, — сквозь зубы процедил он, уверенный, что я блефую. На центр трека вышла грингерл в коротких шортах. Она эффектно, с размаху взмахнула ярко-зелеными флажками, и гонка началась. Всё прошло как в тумане, на одном бешеном дыхании. Скорость выжигала из головы мысли о матери, о ресторане, о предательстве. Я вжималась в бак, выжимая из своего автомата всё до последнего коня. И я финишировала первой. На долю секунды вырвалась вперед, хотя краем глаза успела заметить странную, нелогичную вещь: Номер Пять опять на самом финише сбросил газ. Он явно делал вид, что отстаёт, хотя по траектории мог спокойно выиграть этот заезд. Зачем он это делал?.. — Вот блин! Сука! — разорался на финише рыжий парень, со злостью слезая со своего железного коня и швыряя шлем на землю. — Ну что, ключи? — я лениво подкатила к нему, не снимая шлема. — Какие еще, нахрен, ключи?! — взвился он, багровея от злости под прицелом десятков насмешливых взглядов гонщиков. — Как какие? Уговор есть уговор, пупсик. Перед всеми пацанами спорили. — Ты совсем уже обурела, девка?! Знаешь, сколько этот аппарат стоит?! — Знаю, — я широко и хищно улыбнулась, заглушив свой мотор. — Очень дорого. Жду. — Сучка! — выплюнул он, задыхаясь от ярости и позора. — Ты проиграл спор, всё честно. И вообще, тебя никто не просил открывать свой грязный рот и лезть ко мне со своими мерзкими ставками. Ключи сюда. — На, подавись, тварь! — он с бешеной силой швырнул мне связку. Я ловко перехватила её в воздухе, забрала выигрыш и подогнала его байк к Гремлину, чтобы заодно забрать и свои честно заработанные призовые за первое место. Куш был отличный. Но не успела я развернуться, чтобы уйти, как этот рыжий ублюдок вместе с тремя своими дружками плотным кольцом преградил мне путь на выходе с трека. — Ну что опять? — устало, со вздохом выдохнула я, скрестив руки на груди. Накатившая усталость давала о себе знать. — Ты вообще знаешь, кто я такой и под кем хожу, дура?! — прорычал рыжий, делая шаг ко мне. Я не успела ответить — он резко, больно ухватил меня за запястье, дергая на себя. Моя реакция была мгновенной, отработанной до автоматизма на ночных улицах. Свободной рукой я выхватила из кармана косухи перцовый баллончик и в упор, широкой струей брызнула им всем прямо в злые, уверенные в своей безнаказанности лица. Пока парни истошно, дико орали, падая на колени и размазывая слезы по лицу, я спокойно подошла к выигранному байку, брезгливо кинула его ключи на пыльный асфальт рядом с ними, завела свой родной мотоцикл и с пробуксовкой умчалась прочь. Мне не нужен был его хлам. Мне нужна была тишина. А мчалась я на наше с Димой место. Туда, где небо сходилось с землей. Как же всё достало... Но один жирный плюс во всём этом ночном кошмаре точно был — я заработала деньги, моя заначка снова была полна, и Лисенку больше ничего не угрожало. Мне всегда нравилось приезжать сюда ночью. Это было наше место — единственный чистый островок безопасности посреди этого лицемерного, безумного и жестокого мира. Когда я смотрела на далекие, мерцающие огни ночного города, иллюзия его присутствия становилась настолько осязаемой, плотной, что казалось: протяни руку — и пальцы коснутся Димы. Вот же он, сидит рядом на соседних качелях, улыбается своей теплой улыбкой, как раньше... Я провожала взглядом улетающие в черную темноту самолеты, и вместе с их гулом в моей голове крутился бесконечный, удушающий, тяжелый клубок проблем. Все они мертвым, неподъемным грузом тянулись за мной с того самого проклятого дня, когда Дима меня оставил. Оставил одну на растерзание этой жизни. И именно в этот момент звенящую ночную тишину в клочья, с треском разорвал оглушительный, торжествующий рев нескольких моторов. Сердце мгновенно ушло в пятки, сделав кульбит. Ослепляющий, ядовитый свет фар полоснул по глазам, заставляя зажмуриться. Из темноты, как черти из табакерки, выросли уродливые силуэты. Этот рыжий ублюдок и его ручные шавки. Они выследили меня. Бежать было поздно — мой байк стоял слишком далеко, а они перекрыли все выходы. Дикий адреналин ударил в виски. Я рванулась в сторону, пытаясь выиграть хотя бы жалкую секунду, добежать до дороги, но они настигли меня в мгновение ока, грубо, наотмашь швырнув спиной вперед и намертво прижав к жесткой, шершавой коре старого дерева. Ловушка захлопнулась. Внутри всё сковал липкий, первобытный страх, пополам смешанный с бешеной, бессильной яростью. — Ну что, сучка, пришло время платить за то, что опозорила меня на гонках и прыснула этой дрянью?! — выплюнул мне в лицо рыжий. Из него воняло алкоголем, дыхание обжигало кожу, а в покрасневших глазах полыхала дикая, животная жажда мести. — Ты сам себя опозорил, придурок! Не надо было лезть ко мне! — крикнула я прямо в его перекошенное лицо, из последних, судорожных сил удерживая маску гордости, хотя пальцы и колени уже крупно, предательски дрожали. Он злобно, торжествующе ухмыльнулся и шагнул вплотную, наваливаясь всем телом и полностью лишая меня возможности дышать. Физическое превосходство пьянило его, сводило с ума. Его грубые, сильные пальцы больно впились в ткань на моей груди, с силой сжимая и с корнем, с металлическим треском дергая вниз плотную застежку-молнию моего гоночного костюма. Железо звякнуло в тишине. — Пусти! Прекрати, тварь! Помогите! — задохнулась я, отчаянно пытаясь выкрутиться, забить его ногами, но меня держали за плечи чужие, сильные руки его дружков. Намертво. И вдруг... сквозь мой собственный, полный отчаяния крик и их издевательский, довольный смех... густую темноту леса буквально прорезал голос. Низкий. Хриплый. Смертельно опасный. Свирепый. И такой до безумия, до крика в легких, до подкосившихся коленей и боли родной. — А ну пошли вон от нее. Быстро разбежались, суки, пока я вас тут всех прямо на месте не перестрелял. На счет три. Раз...