Collar

      Теплый утренний свет сочился сквозь полупрозрачные шторы, рисуя золотистые полосы на смятых простынях. В комнате витал запах кофе, который Юци заварила еще час назад, и легкий аромат духов Чон, смешанный с чем-то родным и уютным. Сон сидела на кровати, поджав под себя ноги, и с замиранием сердца смотрела на спящую девушку.       Соен спала на животе, раскинув руки в стороны, ее темные волосы разметались по подушке, обнажая тонкую шею. Юци закусила губу, чувствуя, как внутри поднимается теплая волна одновременно нежности и острого, почти болезненного желания. Она так долго ждала этого момента – возможности увидеть Соен не только уставшую, проваливающуюся в сон, или уже одетую и спешащую на работу.       Осторожно, чтобы не разбудить, Юци достала из-под подушки тонкий черный ошейник из мягкой кожи с серебряным кольцом. Она давно купила его, просто чтобы иметь. Просто чтобы знать, что он есть. И теперь, когда сердце колотилось где-то в горле, она протянула руки и, затаив дыхание, застегнула пряжку на шее Соен.       Кожа была прохладной на ощупь, и Юци на мгновение замерла, услышав, как дыхание старшей чуть сбилось. Но та не проснулась – лишь тихо выдохнула, прижимаясь щекой к подушке. Младшая откинулась на спинку кровати, обмотав цепь вокруг кулака, и стала ждать. Минуты тянулись как часы. Она смотрела, как поднимается и опускается спина ее девушки, как утренний свет играет на обнаженных плечах, и чувствовала, как от ревности и скуки внутри все сжимается в тугой узел.       Соен зашевелилась. Она медленно перевернулась на спину, поморщилась от яркого света и приоткрыла глаза. Первое, что она увидела, – Юци. Младшая сидела рядом, абсолютно неподвижная, и смотрела на нее с такой смесью тоски и вызова, что у Чон перехватило дыхание.       — Милая, все хорошо? — голос Чон был хриплым со сна, и от этого по позвоночнику Юци пробежали мурашки.       Соен приподнялась на локтях и вдруг почувствовала странное давление на шее. Она дернулась, услышав тихий звон цепи, поднесла руку к горлу и нащупала жесткую кожу ошейника. Бровь поползла вверх. Она перевела взгляд с цепи на руку Юци, обмотанную этой самой цепью, а затем встретилась с глазами младшей.       — Соен, мне надоело, — слова вырвались быстрее, чем Юци успела их обдумать. Голос дрожал от напряжения. — Ты все время на работе. Я просыпаюсь, а от тебя остается только теплый след на кровати. Засыпаю – тебя нет. Выходные у тебя раз в месяц, и то ты просто спишь и говоришь, что устала. Ты с Миён проводишь больше времени, чем со мной. Вас уже некоторые считают парой.       С каждым словом Юци накручивала цепь на руку все сильнее, пока та не натянулась как струна. Она резко дернула, заставляя Соен податься вперед, сокращая расстояние между их лицами до нескольких сантиметров. Сон могла чувствовать тепло ее дыхания, видеть, как расширяются зрачки старшей, как на губах медленно проступает та самая хищная улыбка, от которой у Юци всегда подкашивались ноги.       — Ты ревнуешь? — голос Соен стал низким, вкрадчивым, в нем звучала та опасная нотка, которая заставляла все внутри Юци переворачиваться.       — Я? Нет... Ни чуть! — слишком быстро ответила Юци и тут же пожалела об этом. Она ослабила хватку, чувствуя, как предательский румянец заливает уши, щеки, шею.       Соен усмехнулась, и этот звук прозвучал как приговор.       — Врешь, — прошептала она, проводя пальцем по ключице Юци, чуть задевая вырез свободной футболки. От этого прикосновения по телу младшей пробежала судорога, кожа покрылась мурашками.       — Вру... — еле слышно выдохнула Юци, отворачиваясь и окончательно ослабляя хватку на цепи. Она чувствовала себя маленькой и глупой, но внутри все горело от стыда и возбуждения одновременно.       — Ошейник для меня? Я типа собачка? — Соен продолжала улыбаться, в ее глазах танцевали чертики. Она медленно села на кровати, цепь, соединяющая ошейник с рукой младшей, провисла между ними.       — Возможно... — Юци даже не пыталась скрыть смущение, пряча глаза.       Соен плавно, с кошачьей грацией спустилась с кровати, мягко опустилась на колени перед Юци. Младшая замерла, не в силах сделать вдох. Соен сидела на полу, между ее разведенных ног, запрокинув голову и глядя снизу вверх с такой томной поволокой, что у Юци пересохло во рту.       А затем Чон приоткрыла губы и тихо, с придыханием, произнесла:       — Гав.       Звук был мягким, почти нежным, но он ударил Юци прямо в солнечное сплетение. Она застыла, чувствуя, как кровь приливает к лицу, к груди, к животу. Соен на коленях. Перед ней. С ошейником на шее. И этот взгляд – полный обожания и вызова одновременно.       — Хватит так делать... — выдавила из себя Юци, голос сел, превратившись в хрип.       — Как? — невинно моргнула Соен, наклоняя голову в бок, отчего ошейник чуть сдавил горло, и Юци увидела, как дернулся кадык старшей.       — Вот так...       — Гав, — повторила Соен с еще большей интонацией, и в этом звуке слышалась такая покорность, смешанная с желанием, что Юци чуть не застонала.       Чон поднялась, опираясь руками на колени младшей. Она медленно, почти ползком, забралась на кровать, оказавшись сверху. Цепь теперь лежала на теле Юци, касаясь ее живота, бедер, и от этого холодного металла по коже бежали мурашки. Соен нависла над ней, ее дыхание щекотало ухо, когда она склонилась и прошептала:       — Я только твоя.       Горячие губы сомкнулись на мочке уха, и Юци вздрогнула всем телом, когда Соен легонько прикусила ее. Вкус был солоноватым, кожа пахла утром и Юци, и от этого Чон захотелось пробовать дальше, глубже, оставлять свой след.       Юци растерянно замерла, не зная, куда деть руки. Ее пальцы дрожали, она будто впервые видела Соен такой – властной и мягкой одновременно, опасной и бесконечно родной.       Соен опустилась ниже. Ее губы скользнули по шее Юци, от уголка челюсти, вниз, к бьющейся жилке на сонной артерии. Она втянула кожу в рот, оставляя влажный, горячий след, который тут же начал превращаться в темный засос. Юци выгнулась, прикусывая губу, чтобы не издать звук, но Соен, будто чувствуя это, усилила давление, впуская в игру язык, обводя кожу круговыми движениями, заставляя младшую дрожать от каждого прикосновения.       — Соен... — выдохнула Юци, но это имя прозвучало скорее как мольба.       Чон не остановилась. Она спускалась все ниже — по ключицам, целуя каждую выступающую косточку, по груди, оставляя мокрую дорожку прямо поверх футболки. Юци чувствовала, как ткань прилипает к коже, как соски твердеют от контраста влажного тепла и прохладного утреннего воздуха.       Соен подняла голову и посмотрела на Юци из-под ресниц. Ее глаза потемнели, стали цвета глубокого шоколада, в них горело желание, которое она так долго сдерживала из-за работы.       — Ты хотела, чтобы я была дома? — голос Соен стал низким, грудным, от него внутри Юци все переворачивалось. — Я здесь. Я никуда не уйду.       Она взялась за шнурок на домашних штанах Юци и потянула за него, медленно развязывая бант. Ткань ослабла, и Соен провела пальцами по внутренней стороне бедра младшей, чуть касаясь, почти невесомо, но этого было достаточно, чтобы Юци забыла, как дышать.       — Я хочу чувствовать тебя, — прошептала Соен, вплетая слова в поцелуи. — Каждую часть тебя. Каждый звук, который ты издаешь.       Она откинула футболку в сторону, обнажая грудь Юци. Прохладный воздух коснулся горячей кожи, и младшая вздрогнула, но Соен тут же прикрыла ее своим телом, прижимаясь грудью к груди, оставляя между ними лишь тонкую ткань своей майки. Соен двигалась медленно, ощущая, как бьется сердце Юци у нее под пальцами, как напрягаются мышцы, как дыхание сбивается в прерывистые вздохи.       Цепь, все еще соединявшая их, натянулась, когда Юци бессознательно потянулась к Соен, обхватывая ее за талию. Металл звякнул, и этот звук прозвучал как напоминание, что ошейник, который она надела на Соен, теперь сковывал ее саму, опутывая желанием и ревностью, которые Юци так долго копила.       Соен прикусила кожу чуть ниже груди, оставляя новый засос, и Юци не сдержала тихого стона. Это было слишком. Слишком много ощущений, слишком много Соен, которая была рядом, настоящая, живая, а не просто теплый след на постели.       — Скажи мне, — прошептала Соен, поднимаясь обратно к лицу Юци, заглядывая ей в глаза с такой нежностью, что у младшей защипало в носу. — Скажи, что я твоя. Только твоя.       Юци сглотнула, чувствуя, как слезы подступают к глазам от счастья, от облегчения, от того, как сильно она скучала по этой близости.              — Ты моя, — выдохнула она, притягивая Соен к себе за затылок, вплетая пальцы в ее волосы. — Ты только моя.       Соен простонала от этого заявления, потому что слышать это от Юци для нее было лучше любых денег и похвалы. Она сняла с Юци майку, а затем и штаны, стягивая их вместе с бельем одним движением, освобождая младшую от всего, что мешало их телам прикасаться друг к другу.       — Соен, стой, я.. — попыталась возразить Юци, но слова застряли в горле, когда Чон снова накрыла ее ртом, заглушая любой протест.       Соен не собиралась останавливаться. Она скользнула вниз, покрывая поцелуями живот Юци, спускаясь все ниже, пока не оказалась между ее бедер. Юци вцепилась в простыни, когда почувствовала горячее дыхание старшей на самом чувствительном месте. Соен посмотрела на нее снизу вверх. Глаза блестели в утреннем полумраке, и в них читался немой вопрос. Юци судорожно кивнула, и это было все разрешение, которое было нужно Чон.       Соен прильнула к ней губами, и Юци выгнулась дугой, вскрикнув от внезапного удовольствия. Язык Соен двигался медленно, дразняще, вырисовывая узоры, от которых у младшей темнело в глазах. Соен знала каждую точку на ее теле знала, как заставить ее дрожать, знала, как довести до грани, а затем отступить, заставляя умолять о продолжении.       — Пожалуйста, — выдохнула Юци, и в этом шепоте было все – мольба, желание, любовь. — Соен, пожалуйста...       Чон улыбнулась, чувствуя, как тело младшей вибрирует от напряжения, и ускорила темп. Она добавила пальцы, входя внутрь одновременно с движением языка, и Юци громко закричала, отчаянно, вжимаясь бедрами в лицо Соен. Ее пальцы запутались в волосах старшей, притягивая ближе, сжимая в кулаках пряди. Соен чувствовала, как мышцы Юци сжимаются вокруг ее пальцев, как ее тело выгибается в последней судороге, а затем обмякает, обессиленное.       Соен поднялась, целуя влажную кожу младшей – живот, грудь, шею, пока не добралась до губ. Ее пальцы все еще были внутри Юци, двигаясь медленно, почти лениво, продлевая удовольствие.       — Я хочу чувствовать тебя, — прошептала Соен, целуя уголок губ Юци. — Каждую часть тебя.       Юци притянула ее к себе, переворачивая их, и теперь она была сверху. Ее глаза горели — в них была та же смесь нежности и стали.       — Теперь моя очередь, — сказала она, и в ее голосе звучала та самая стальная нотка, которую Соен обожала.       Она спустилась вниз, покрывая поцелуями кожу Соен — шею, ключицы, грудь. Но сегодня это были не нежные поцелуи, не ласка. Сегодня это были укусы, достаточно сильные, чтобы оставить следы, которые не исчезнут за один день. Соен выгнулась под ней, и Юци услышала, как она закусила губу, чтобы не застонать.       — Не сдерживайся, — приказала Юци, поднимая голову. — Я хочу слышать тебя.       Соен посмотрела на нее снизу вверх, и в этом взгляде было столько вызова, столько желания, что у Юци перехватило дыхание.       — Сначала заслужи, — выдохнула она.       Юци усмехнулась, и в этой усмешке было что-то темное, что-то, что Соен никогда в ней не видела.       — О, я заслужу, — пообещала она.       Она опустилась ниже, раздвигая бедра Соен коленями. Ее пальцы скользнули между ног старшей, и Соен вздрогнула, когда Юци коснулась ее настойчиво, без подготовки, проникая внутрь одним резким движением.       — Юци.. — выдохнула Соен, и это имя прозвучало как мольба.       — Я здесь, — прошептала Юци, ускоряя движения. — Я всегда здесь. Но ты, черт возьми, должна научиться видеть меня. Не просто чувствовать.       Она добавила второй палец, и Соен громко вскрикнула, отчаянно, вжимаясь бедрами в руку Юци. Младшая видела, как она старается удержать контроль, как кусает губу до крови, но внутри нее все ломалось. Юци знала каждую точку на теле Соен, знала, как заставить ее забыть о работе, о репетициях, о бесконечных перелетах. Она знала, как сломать эту маску идеальной профессионалки, под которой Чон пряталась от всего мира.       — Смотри на меня, — приказала Юци, замедляя движения, и Соен послушалась, с трудом сфокусировав взгляд на лице младшей.       Юци наклонилась и поцеловала ее в уголок губ, но в этот раз нежно, почти ласково.       — Я хочу запомнить этот момент, — прошептала она. — Как ты смотришь на меня. Как ты дрожишь. Как ты моя.       И она наклонилась к ее уху, шепча слова, которые заставили Соен вздрогнуть.       — Если я узнаю, что ты снова задерживаешься на работе, если я узнаю, что ты снова спишь в студии, если я хотя бы раз почувствую, что ты предпочитаешь свою работу мне… — она прикусила мочку уха Соен, и та всхлипнула. — Я приду в студию. Я сделаю так, что ты не сможешь работать неделю. Ты поняла меня?       Соен смотрела на нее с расширенными зрачками. Дыхание сбивалось. Внутри нее все горело, и она чувствовала, как ее тело подчиняется приказам младшей, как она готова сделать что угодно, лишь бы Юци продолжала. Ее пальцы впились в плечи Юци, оставляя красные следы на коже.       — Поняла, — выдохнула она. — Господи, Юци, я поняла.       Юци улыбнулась, той самой улыбкой, которая всегда сводила Соен с ума, и поцеловала ее в губы. Мягко. Спокойно. Контрастируя с тем безумием, которое творилось секунду назад. Ее пальцы двигались внутри Соен — глубоко, ритмично, заставляя старшую стонать в поцелуй.       — Хорошая девочка, — прошептала она, отрываясь от губ.       Она ускорилась, чувствуя, как мышцы Соен сжимаются вокруг ее пальцев, как ее дыхание становится прерывистым и хриплым. Юци наклонилась и втянула в рот сосок Соен, прикусывая его, и это стало последней каплей.       Соен пришла с криком, выгибаясь дугой и выкрикивая имя младшей — громко, отчаянно, срывая голос. Ее пальцы вцепились в волосы Юци, притягивая ее ближе, сжимая в кулаках пряди. Юци чувствовала, как дрожит тело Соен под ней, как она судорожно пытается вздохнуть, как ее сердце бьется о ребра.       Юци медленно вынула пальцы, поднимаясь и целуя Соен в лоб, в нос, в губы. Она обняла ее, прижимая к себе, чувствуя, как дрожь постепенно уходит, сменяясь теплой истомой. Соен уткнулась носом в шею Юци, вдыхая ее запах, и в этом жесте было столько доверия, столько любви, что у младшей защипало в глазах.       — Я люблю тебя, — прошептала Юци в волосы Соен. — Я так сильно тебя люблю.       — Я знаю, — ответила Соен, и голос ее был хриплым, но в нем звучала улыбка. — Ты мне уже показала.       Юци рассмеялась – легко, счастливо, чувствуя, как тяжесть, что давила на ее сердце последние недели, наконец-то исчезла. ---       Утром, когда солнечный свет уже вовсю лился в окно, Соен сидела на кухне с кружкой кофе, прижимая к себе плед. На ее шее красовались свежие засосы, которые невозможно было скрыть даже самым высоким воротником. На плечах темнели следы от пальцев Юци – алые полумесяцы, оставленные в порыве страсти. И под майкой скрывались еще синяки от укусов, которые Чон поймала на себе, пока Юци доказывала свою любовь вчера и сегодня утром.       Юци вошла, сонно потягиваясь, и Соен посмотрела на нее с улыбкой.       — Ты ужасна, — сказала она, касаясь пальцами свежего следа на шее. — На работу не выйду неделю.       — Ты это говоришь, — Юци подошла и поцеловала ее в макушку, — но ты улыбаешься.       Соен фыркнула, пряча лицо в кружку, но Юци видела, как на ее щеках заиграл румянец. Она смотрела на помятые простыни, на разбросанную одежду, на ошейник, который так и лежал на тумбочке с серебряным кольцом, и внутри нее разливалось тепло.       — Сегодня у меня выходной, — произнесла Соен, не поднимая глаз.       — Я знаю, — Юци села напротив, беря ее руку в свои ладони. — Я договорилась с твоим менеджером.       Соен подняла бровь.       — Ты договорилась?       — Я попросила, — поправилась Юци, но в ее глазах танцевали чертики. — И он согласился.       Соен покачала головой, но улыбка все еще играла на ее губах.       — Ты опасна, Сон Юци.       — Ты тоже, — Юци сжала ее пальцы. — Поэтому мы и подходим друг другу.       Они смотрели друг на друга сквозь пар от кофе, и в этом взгляде было все — прошлое, настоящее и обещание будущего, которое они построят вместе. По-новому. По-своему. На своих условиях.       Соен провела пальцем по внутренней стороне ладони Юци, и та вздрогнула от этого простого прикосновения. Выходной только начинался, и они обе знали, что этот день будет долгим. Но сейчас, в это утро, у них было самое главное друг у друга.