Дом там, где ты

Павел Толкнув дверь в ванную, я в ту же секунду со всего маху ударился ногой о пластиковое ведро. Оно жалобно хрустнуло, завалилось набок, и из него, будто вываливая все свои кишки, выплеснулись красные кеды вместе с грязной мыльной водой. Лужа мгновенно растеклась по кафелю. — Какого хера?! — вырвалось у меня. Замер, глядя, как тёмная вода добирается до носков. Холодная мерзкая жижа мгновенно промочила ткань. Пальцы ног обожгло холодом. — САНЯ! — Мой голос взлетел до таких высот, что, кажется, люстра в гостиной жалобно звякнула. — ИДИ СЮДА, СВОЛОЧЬ! — Я два дня назад говорил убрать это долбаное ведро! — продолжал я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Сколько, по-твоему, должна замачиваться обувь? Месяц?! Я был в ярости. В той холодной, тихой злости, которая копится днями, а потом выплёскивается из-за какой-то ерунды. Эти кеды стали последней каплей. Буквально. Оставалась последняя неделя учёбы. Четвертные оценки. Вчера заглянул в его дневник — и захотелось выть. Сплошные тройки с натяжкой. А ему хоть бы хны. Не бегает к учителям, не просит дополнительные задания. Ему плевать. В дверном проёме появилась копна каштановых волос, торчащих в разные стороны, будто он только что встал и забыл, что существует расчёска. Саша зевнул, потёр переносицу и посмотрел на меня. — Ты же сам говоришь, — начал он лениво, растягивая слова, — что оно тут два дня стоит. Значит, должен был уже запомнить. — Он сделал паузу и набрал воздуха. — И вообще… смотреть надо было, куда идёшь. Я уставился на него. Мы с ним внешне похожи — один цвет волос, одни серо-зелёные глаза, как у матери. Сейчас он уже выше всех в классе, и если так пойдёт дальше, скоро обгонит и меня. Но на этом сходство заканчивалось. — Ты меня ещё учить будешь, как по дому передвигаться? — прошипел я, чувствуя, как заходили желваки. — Тащи тряпку! Чего встал?! Саша издал протяжное театральное «ууууф» — будто я попросил его перекопать весь огород — и исчез за дверью. Весь пол в грязных разводах. Носки… ну всё, в помойку. Штаны промокли до колен. Вот и сходил почистить зубы. Закатал штанины, поднял тяжёлые мокрые кеды и бросил их в раковину. Остатки воды из ведра вылил туда же. Вода булькнула, словно жалуясь. — Ты там что, уснул?! — крикнул я в коридор. — Быстрее давай! Взглянул на часы 08:38. Внутри всё сжалось. Такими темпами я точно опоздаю на работу. А сегодня куча дел — я хотел выйти пораньше, разобраться с бумагами, проверить счета. По коридору раздался тяжёлый неуклюжий топот с призвуком скольжения по линолеуму. Саша вылетел из-за угла на полной скорости, ноги поехали, он замахал руками, как ветряная мельница, в последний момент ухватился за дверной косяк и чудом не растянулся на мокром полу. Глаза на секунду расширились от испуга — и тут же снова стали нахальными. С улыбкой победителя он протянул мне половую тряпку. — Торопился как мог, — выдохнул он, всё ещё тяжело дыша. — Не знал, где искать. Пришлось у Киры спрашивать. Оправдания меня не интересовали. Я молча забрал тряпку и принялся вытирать пол резкими злыми движениями. Тряпка скрипела по кафелю. — Иди быстрее, опоздаешь, — буркнул я. — Паш, — вдруг сказал Саша с весёлыми нотками в голосе, — ты прям мем ходячий. Он засмеялся. Я остановился, выжал тряпку в ведро — грязная вода потекла между пальцев, холодная и мерзкая. — Чего сказал? Так и не понял, что его так насмешило. — Что у вас тут происходит? — В дверях появилась Кира. Она переводила взгляд с меня на лужу, с лужи на кеды в раковине и обратно на моё перекошенное лицо. — Саня, опять накосячил? Слава Богу, от неё проблем было меньше. Иначе я бы уже поседел в свои двадцать пять. — Вы время видели? — рявкнул я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Быстрее выходите! Не хочу, чтобы ваши классные названивали и предъявляли мне за ваши опоздания. — У меня первым уроком музыка, — лениво протянул Саша, почесывая затылок. — Можно и опоздать. — Ты издеваешься? — Поднял на него тяжёлый взгляд. — Я твоё расписание наизусть знаю. У тебя первым уроком алгебра. Лапшу на уши учителям вешай, мне не нужно. Саша открыл рот, чтобы возразить, но не успел. — Пошли уже, — Кира мягко, но уверенно подтолкнула его к выходу. — Я не ты. Опаздывать не собираюсь. Она всегда такая. Между ними всего три года разницы, а ответственность — как у взрослого человека. Помогает и по дому, и с Сашей, и никогда не жалуется. Иногда думаю: если бы не она, я бы уже сломался. Поймал её взгляд и коротко, благодарно улыбнулся. Она кивнула в ответ. Без лишних слов. — Хорошей учёбы! — крикнул я им вслед. В ответ — только невнятное бурчание. Дверь хлопнула. Наступила тишина. Звенящая, тяжёлая, как мокрое одеяло. Дотёр пол, выжал тряпку в последний раз, повесил её на ведро и сел прямо на край ванны. Холодный фаянс обжёг кожу сквозь тонкую ткань. Нужно было успокоиться. Перевести дух… Я медленно повернул голову к зеркалу над раковиной. На меня смотрело чужое уставшее лицо. С мешками под глазами, которые уже ничем не скроешь, и глубокой морщинкой между бровей, появившейся года два назад. «Неужели таким меня видят окружающие?» — пронеслось в голове. Я отвёл взгляд. Часы показывали 8:40. Нужно было спешить.