Дом там, где ты

Павел Павел Жизнь идёт своим обычным чередом. Новые сотрудники — тот парень, которого взяли помощником, и ещё один механик, молодой, шустрый — уже хорошо освоились и справляются со своей работой. Клиенты не жалуются. Вроде бы всё хорошо. Но меня так и тянет что-нибудь поправить и сделать всё самому. Вот Лёша возится с подвеской — я стою в сторонке, руки чешутся, внутри всё кипит. «Дай я сам, быстрее будет». Постоянно приходится себя одёргивать. Сжимать кулаки в карманах. Отворачиваться. Идти в кабинет и заниматься бумагами, чтобы не видеть. «Делегируй», — говорит Марк. — «Ты не можешь всё делать сам». Я стараюсь. Правда стараюсь. Раскрутка Саши начала приносить свои плоды. Клиентов становится всё больше. Люди звонят, спрашивают, приезжают из соседних районов. Кто-то оставляет восторженные отзывы в 2ГИС, кто-то рекомендует знакомым. Я уже планирую закупку нового оборудования — подъёмник для тяжёлых внедорожников, стенд для развал-схождения, новый компрессор. Думаю о расширении списка предоставляемых услуг — может, взять в штат маляра? Или открыть шиномонтаж к сезону? Денег пока в обрез, но если тенденция продолжится — к весне раскачаемся. Я также нанял приходящую уборщицу — тётю Зину. Она приходит по утрам, моет полы, протирает стеллажи, выносит мусор. Марк освободился от уборки, но всё равно иногда берёт тряпку в руки — по привычке, наверное. Сейчас я в поисках администратора или управляющего. Человека, который сможет контролировать работу, пока я катаюсь по делам. Принимать звонки, записывать клиентов, общаться с поставщиками. Чтобы я мог иногда — хотя бы на полдня — выдохнуть. Мы вчетвером часто устраиваем вечерние просмотры кино. Я, Марк, Кира и Саша. Сидим в гостиной — кто где. Смеёмся над комедиями. Спорим, кто убийца, пока фильм не закончится. Едим всякую дрянь — чипсы, попкорн, сухарики, запиваем колой. Порой мне кажется, что Марк смотрит на меня. Не так, как смотрят на друга или коллегу. А как-то иначе. Внимательно. Задумчиво. Будто видит что-то, чего другие не замечают. Я чувствую его взгляд на своей спине, на затылке, на профиле. Но когда оборачиваюсь — он занят своими делами. Листает телефон. Смотрит в окно. Подносит кружку к губам. В остальном наши отношения остались прежними. Ровными. Спокойными. Дружескими. Ничего лишнего. Ничего такого. Но иногда — редко, поздно ночью, когда я уже лежу в кровати и смотрю в потолок — я ловлю себя на мысли: «А что, если?..» И тут же гоню эту мысль прочь. Не сейчас. Я не могу рисковать. Главное, чтобы Кира и Саша стали совершеннолетними, чтобы вышли из-под моей опеки. Возможно, тогда я смогу подумать о том, чтобы завести отношения. Он — работник. А я — его наниматель. Между нами не может быть ничего, кроме этого. Сентябрь сдаёт позиции, октябрь вступает в свои права. Листья с деревьев облетели почти полностью, ветки торчат голые, чёрные, как провода. По утрам лужи покрываются тонкой коркой льда, которая хрустит под ногами. Но мы также пьём пиво по вечерам, сидя на скамейке. Традиция есть традиция. В один из таких вечеров, когда небо уже тёмное, а фонари разгораются жёлтым, Марк неожиданно говорит: — Слушай, тебе не кажется, что Кире не хватает женского воспитания? Я замираю с банкой у губ. — Что ты имеешь в виду? — Ну, — он крутит свою банку, смотрит на этикетку. — Она девушка. Ей семнадцать, а она ходит в одних джинсах да толстовках. За лето я ни разу не видел её в платье. — Ей удобно так, — пожимаю плечами. — Может, и удобно, — он поворачивается ко мне. — А может, она просто не знает, как подобрать одежду. Или стесняется. Или считает, что выглядит нелепо. — С чего бы ей так считать? — Не знаю, — Марк вздыхает. — Но я предлагаю: давай я схожу с ней по магазинам. Покажу, что к чему. Помогу выбрать что-то женственное. Возможно, она стесняется общаться с консультантами, а со мной — нет. Я смотрю на него. Он серьёзен? — Думаешь, всё дело в одежде? — спрашиваю я. — Для девочек то, как они выглядят, очень важно. Даже если она этого не говорит. Даже если делает вид, что ей всё равно. — Марк ставит банку на скамейку, поворачивается ко мне всем корпусом. — И обязательно нужно пойти по приличным магазинам. А не в ту дыру, в которую ты водил меня. — Не такая уж это и дыра, — обижаюсь я. Там, между прочим, я нашёл себе хорошие рабочие штаны. — Паш. — Марк смотрит на меня с таким видом, будто напоминает очевидное. — Кире нужно нормальное место. Где консультанты помогут, подскажут, посоветуют. Я молчу. Обдумываю. Кира — моя младшая сестра. Я забочусь о ней, как могу. Но в женских делах я ничего не понимаю. Не знаю, что модно, что нет. Не знаю, какие цвета ей идут, какие — нет. Не знаю, как говорить о… о женском. — Ладно, — говорю я наконец. — Хорошо. Пробуй, если считаешь это правильным. Я дам денег. — Отлично, — Марк улыбается. — Значит, завтра у меня отгул. Он берёт банку, поднимает её в шутливом тосте. Тогда мне кажется, что это забота. Просто забота. *** Это был первый тревожный звоночек. Который я проигнорировал. Проморгал. Отмахнулся, как от надоедливой мухи. Я удивлён, но у Марка всё получилось. Они с Кирой уехали в торговый центр. Вернулись через пять часов — уставшие, голодные, но довольные. Кира тащила три пакета, Марк — семь. — Это что, весь гардероб новый? — спросил я, глядя на гору пакетов в прихожей. — Почти, — Кира разрумянилась, глаза блестели. Следующие дни она перемерила всё, что купила. Платье — тёмно-синее, по фигуре. Юбка — длинная, из лёгкой ткани. Блузки — белая, кремовая, с кружевным воротом. Я смотрел на неё — на то, как она крутится перед зеркалом, как расправляет складки, как улыбается своему отражению — и чувствовал укол совести. Я должен был догадаться, что ей это нужно. Потом появился маникюр. Аккуратные ногти, покрытые прозрачным лаком — не кричащим, не ярким, а таким, что почти незаметно, но руки сразу стали выглядеть ухоженными, женственными. Через пару дней — ресницы, длинные, с красивым изгибом. — Кира! — сказал я, когда увидел. — Ты что, наклеила на глаза? — Паш, это наращивание, — терпеливо объяснила она. — Это не больно и очень красиво. Утром перед школой она стала просыпаться раньше — на полчаса, на час — чтобы успеть накраситься. Тенями, тушью, тональным кремом. Ванная на втором этаже стала совершенно недоступна. Кира присвоила её себе окончательно. Зеркало — заляпано косметикой. Раковина — в ватных дисках и следах от туши. Полки — заставлены баночками, тюбиками, кисточками. Внутри у меня зашевелилось что-то нехорошее. Словно червячок, который точит яблоко изнутри. За очередной банкой пива — уже дома, на кухне, потому что на улице стало слишком холодно — Марк сказал: — Завтра хочу пригласить Киру на свидание. Я поперхнулся. Пиво пошло не в то горло, закашлялся, застучал себя по груди. — Ты чего? — Марк похлопал меня по спине. — Ты… что сказал? — прохрипел я, вытирая подбородок. — Пригласить Киру, — повторил он спокойно. — На свидание. Чтобы она понимала, как себя следует вести на свиданиях. И каких парней стоит сразу отшивать. — Свидание? — переспросил я. — Ты хочешь повести мою сестрёнку на свидание? — Ну да, — он пожал плечами. — Как учебное. Я покажу ей, как должен вести себя достойный парень. Я смотрел на него. Он выглядел абсолютно серьёзным. — Ты серьёзно? — спросил я. — Абсолютно. — И куда вы пойдете? — В кино. Потом в кафе. Недалеко, в центре. Вернёмся к десяти, не переживай. Я пил пиво и молчал. Происходящие изменения стали меня тревожить. Слишком много внимания. Слишком много заботы. Слишком много… Марка в жизни Киры. Наверное, ему нравится Кира. Эта мысль пришла внезапно — острая, холодная, как осколок стекла. Вот он, прикидывается другом, втирается в доверие, а сам… сам ухаживает за моей сестрой. Мне стало дурно. Но я не подал виду. — Ладно, — сказал я как можно равнодушнее. — Пусть сходит. Но без глупостей. — Какие глупости? — Марк улыбнулся. — Мы просто погуляем.