Дом там, где ты

Марк В последнее время мне удавалось держать плохие мысли под контролем. Они всё ещё шептали где-то на краю сознания, но уже не затягивали в чёрную дыру. Ранним утром набирал Паше сообщение: «Сможешь оставить Киру и Сашу и уехать со мной на сутки?» Ответ пришёл почти сразу: «Что случилось?» «Ничего плохого. Просто хочу пригласить тебя на свидание. Только мы вдвоём». *** На следующее утро я заехал за Пашей на своём «Рено». Он сел на переднее сиденье, высунул ноги, стуча их друг об друга, отряхивая снег с ботинок. Бросил рюкзак на заднее сиденье. — Куда едем? — спросил он с улыбкой. — Сюрприз, — я подмигнул и тронулся с места. Сорок минут по заснеженной дороге — и мы оказались в небольшом коттеджном посёлке. Аккуратные домики, утопающие в снегу, лес совсем рядом. Всё вокруг сверкало так, что слепило глаза. Я припарковался возле одного из домов. — Вау… — выдохнул Паша, оглядываясь. — Какая красота. — Ты ещё внутри не видел. Идём. Во дворе, за высоким забором, стояла большая деревянная купель-фурако под брезентом, рядом — уютная беседка. Дом украшен новогодними гирляндами и венком на двери. Я заранее всё подготовил. Этот место на сутки был только нашим. Паша ходил по дому с детским восторгом, трогал всё руками. Особенно ему понравился камин в гостиной и спальня на мансарде с панорамными окнами на лес. — Прокатимся на лыжах? — предложил я. *** Мы взяли заранее приготовленные мною лыжи. Паша долго возился с ними, пытаясь понять, как правильно застегнуть ботинки, и в итоге сдался: — Это какой-то квест на выживание. Я присел перед ним на корточки и помог застегнуть крепления. — Ты как ребёнок, — усмехнулся я. — В смысле? — В том смысле, что даже шнурки не умеешь завязывать. Лыжня уходила вглубь леса — узкая, накатанная, с ровными параллельными колеями. С обеих сторон стояли высоченные сосны, припорошённые снегом, а над головой — ярко-синее небо, какое бывает только в морозные дни. На лыжах Паша катался примерно так же, как и на коньках. Он то и дело падал, потом вовсе завалился в сугроб и лежал там, смеясь, пока снег не начал забиваться за воротник куртки. — Ты это специально делаешь? — спросил я, протягивая ему руку. — Конечно, — он ухватился за мою ладонь, но вместо того чтобы подняться, дёрнул на себя. Я потерял равновесие и рухнул рядом с ним в холодную, пушистую массу. — Теперь ты тоже в сугробе. Мы лежали рядом, тяжело дыша от смеха. Снег скрипел под спинами, мороз щипал щёки. — Ты весь в снегу, — сказал я. — Ты тоже. Я потянулся и стряхнул снег с его плеча. Он не отстранился. На мгновение мы замерли. Где-то далеко в лесу скрипнула ветка, и этот звук вырвал нас из оцепенения. Я поднялся, отряхнулся и подал ему руку. — Давай, вставай. У нас ещё целый лес для изучения. Мы покатили дальше — я медленно, давая ему привыкнуть, он — неуклюже, но с упрямым выражением лица, которое я уже успел полюбить. В глубине леса, где нас никто не мог увидеть, мы наконец позволили себе быть собой. Останавливались, чтобы поцеловаться. Снег тихо падал на наши шапки, а внутри меня разливалось такое тепло, какого я не чувствовал уже много лет. К обеду мы выбрались к небольшому замёрзшему озеру. Оно лежало ровной, белоснежной гладью, и лыжня обходила его по краю, как будто специально для тех, кто хочет любоваться красотой. Мы остановились на берегу, сняли лыжи и сели на поваленную сосну. Я достал из рюкзака термос с горячим чаем и бутерброды. — Ты продумал всё до мелочей, — сказал Паша, принимая кружку. — Я хотел, чтобы всё было идеально, — ответил я, и это была чистая правда. *** Вернувшись в дом, мы с аппетитом поели, выпили вина у камина. Когда стемнело, зажгли все гирлянды и начали растапливать печь купели. — Я думал, у тебя нет денег, а ты такие хоромы арендовал, — сказал Паша. — Давай я скинусь. — Даже не думай. Я тебя пригласил, значит — я угощаю. — Ладно, — он улыбнулся. — Тогда выпишу тебе новогоднюю премию. Начался лёгкий снегопад, словно сама природа решила создать для нас идеальную атмосферу. Белые хлопья медленно кружились в воздухе и падали в горячую воду купели. Она наконец-то нагрелась до нужной температуры — густой пар поднимался над поверхностью, окутывая всё вокруг мягкой дымкой. Мы разделись молча, но в этой тишине было столько напряжённого желания. Я первым шагнул в воду и жар мгновенно обнял тело, проник в каждую мышцу, заставив тихо выдохнуть от удовольствия. — Как хорошо… — прошептал я, закрывая глаза. Паша вошёл следом, вода плеснула, и он сразу придвинулся ближе. Его мокрое, горячее тело прижалось к моему боку. Губы коснулись шеи — сначала нежно, почти робко, словно он боялся спугнуть момент. Но с каждым поцелуем они становились смелее, и я почувствовал, как по позвоночнику пробежала горячая дрожь. Стало невыносимо жарко, я приподнялся над водой, чтобы остыть, и белые клубы пара окутали обнажённое тело. Холодный воздух и снег обожгли кожу, но Паша тут же обхватил меня за талию сильными руками и потянул обратно. — Залезай, — тихо проговорил он хрипловатым голосом, — простудишься. Я рассмеялся сквозь учащённое дыхание и вернулся в воду. Он сразу прижал меня спиной к тёплой деревянной стенке бочки. Наши мокрые тела плотно переплелись. Я провёл ладонями по его груди, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы, поднялся выше — к шее, скулам, и наконец коснулся его губ. Паша приоткрыл рот и медленно начал посасывать пальцы. Горячий язык обвился вокруг них, облизывая каждый, втягивая глубже. У меня перехватило дыхание от этой картины. Член мгновенно отреагировал, твёрдо прижавшись к его бедру. — Паш… — выдохнул я дрожащим голосом. Запустил пальцы в его мокрые волосы и резко потянул к себе в глубокий, мокрый поцелуй. Наши языки сплелись, жадно исследуя друг друга. Под водой бёдра тёрлись, твёрдые члены скользили вместе в горячей воде, вызывая сладкие, вспышки удовольствия. Желание нарастало тяжёлой, пульсирующей волной внизу живота. Я отстранился всего на пару сантиметров, чувствуя его горячее дыхание на своих губах, и прошептал: — Хочу, чтобы ты трахнул меня… по-настоящему. Паша замер, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде смешались удивление и желание. — Ты уверен? — спросил он тихо, большим пальцем поглаживая мою нижнюю губу. — Да… — я кивнул, чувствуя, как сердце колотится. — Только… будь нежным. — Я буду очень нежным, — пообещал он и поцеловал так мягко, что внутри всё сжалось от тепла. *** Мы едва успели обтереться большими махровыми полотенцами и поднялись в спальню. Свет гирлянд мягко мерцал, за окном уже бушевал настоящий буран — снег валил густыми хлопьями. Паша бережно уложил меня на большую кровать и накрыл своим телом. Он начал с губ — поцелуй глубокий, требовательным, потом медленно двинулся ниже. Нежно коснулся моей груди. Обвёл языком один сосок, слегка прикусил и тут же успокоил тёплым дыханием. Я выгнулся и тихо застонал: — Ммм… Он улыбнулся и перешёл ко второму, посасывая сильнее, пока оба соска не стали твёрдыми и чувствительными. Дальше — по рёбрам, по дрожащему животу. Член стоял твёрдый, пульсирующий, уже блестящий от предэякулята. Паша дразнил намеренно медленно: провёл языком по всей длине от основания до головки, оставил серию влажных поцелуев, слегка пососал чувствительную кожу у основания. — Ааах… блять… — вырвалось у меня. Я запустил пальцы в его волосы, выгибаясь навстречу. — Чёрт, Паш… возьми его уже в рот. Он посмотрел на меня снизу вверх с чуть озорной улыбкой и медленно заглотил почти до самого основания. Тепло, влажность и мягкие, ритмичные движения языка и губ заставили меня застонать громче. — Ооох… да… вот так… — Я не мог сдерживаться. Он работал неторопливо, смакуя: то глубоко погружал в горло, слегка сглатывая, то сосредотачивался на головке, обводя её языком круговыми движениями, посасывая с тихим влажным звуком. Пока его рот дарил невероятное удовольствие, Паша смочил пальцы и начал массировать моё входное кольцо. Один палец вошёл медленно, давая время привыкнуть. Я напрягся на секунду, но его свободная рука ласково погладила по бедру. — Расслабься все нормально. — прошептал он, отрываясь на мгновение от моего члена. Второй палец присоединился. Он двигал ими аккуратно, разминая, находя ту самую точку внутри, от которой по всему телу разливались горячие волны. Я полностью отдался ему, постанывая и тяжело дыша. — Ммм… Паш… если ты так продолжишь, я скоро кончу… — выдохнул я. Он остановился, поцеловал в низ живота и потянулся за смазкой. Я помог ему — обильно нанёс лубрикант на его твёрдый, горячий член, медленно поглаживая рукой. Паша тихо застонал, прикрыв глаза, бёдра слегка подрагивали. — Марк… так хочу тебя… Он устроился между моих ног кончик члена коснулся входа, медленно, миллиметр за миллиметром, он начал входить. Ощущение было интенсивным — лёгкое жжение, которое постепенно превращалось в глубокое, наполняющее удовольствие. Остановился на середине, тяжело дыша, лоб покрылся испариной, губы плотно сжаты — я видел, как сильно он сдерживает себя, чтобы не причинить дискомфорт. — Всё хорошо? — спросил он хрипло, целуя меня в уголок губ. — Да… двигайся… — прошептал я, гладя его по щеке. Паша добавил ещё смазки и начал двигаться — медленными, глубокими толчками. Каждый раз он входил чуть глубже, полностью погружаясь. Э — Ааах… Марк… ты такой тесный… такой горячий… — выдохнул он. Я обхватил его за плечи, притягивая ближе, целуя в губы, в шею, в ключицы. Мой член тёрся между нашими животами, получая нужное трение. Ощущения были оглушительными. — Паш… глубже… да… вот так… ооох… — бормотал я без связно. Он ускорил ритм, но оставался внимательным, следя за каждым моим вздохом. Обхватил своей сильной рукой мой готовый взорваться от оргазма член. Двойная стимуляция доводила до безумия. — Ммм… больше не могу… — пробормотал я жалобно всхлипывая. — Хочу услышать своё имя, когда будешь кончать, — промурлыкал Паша мне в губы, ускоряя движения. — Паш… Паш, не останавливайся… прошу… аааа… дааа! Оргазм накрыл мощной, ослепляющей волной. Тело сильно содрогнулось, мышцы внутри сжались, и я излился длинными горячими струями ему на руку и на свой живот. В этот момент Паша сделал ещё несколько глубоких толчков и кончил с громким, хриплым стоном: — Марк… блять… Марк! Я почувствовал, как он пульсирует внутри, заполняя презерватив. Мы замерли, тяжело дыша, всё ещё соединённые. Паша осторожно вышел, снял презерватив и лёг рядом. Притянул к себе, целуя в лоб, в виски, в губы — долго и нежно. — Ты в порядке? — тихо спросил он, проводя пальцами по моей спине. — Лучше не бывает… — улыбнулся я, чувствуя приятную усталость. Он ушёл ненадолго в ванную и вернулся с тёплым влажным полотенцем. Нежно обтёр меня всего — грудь, живот, бёдра, аккуратно между ног. Потом укутал в одеяло, прижался всем телом, поцеловал в макушку. За окном бушевал буран, а я, абсолютно обессиленный, провалился в глубокий, спокойный сон в его объятиях, чувствуя ровное дыхание и тепло кожи.