claimed

Поглощать смех Кими в поцелуе приятно. Это первое, самое яркое, что ощущается, когда Расселл позволяет себе взять то, что желает сам, точно так же, как делает сам Антонелли, не спрашивая. Он чувствует солоноватость губ Кими - видимо, от самого Джорджа, от его бёдер и слёз, сцелованных младшим с его скул буквально перед поцелуем. Острый, юркий язык Кими оказывается в его рту так же быстро, как и сам младший пилот жмётся ближе. Слишком жарко. Слишком жадно. Слишком откровенно, чтобы отступить и прекратить сейчас же, хотя они ещё наполовину в одежде, ещё могут остановиться. Но Джордж приобнимает чужую талию сначала неуверенно, и когда Кими только ещё ближе подаётся, вздрагивая, смело обхватывает ладонями. Те для итальянца словно ремень, Джордж буквально ощущает, как может сдавить руки чуть сильнее - и коснётся пальцами рук друг друга. Это отдается стоном в поцелуе, Расселл откидывается на спинку дивана и тянет, укладывает Кими на себя. Тот, наверное, впервые за время их знакомства, позволяет себя вести, руководить и направлять. Эта власть такая же тягучая, как янтарные проблески во взгляде Кими, когда он открывает глаза и смотрит на старшего. - Ты!.. Мы?.. Я.. Это ты у меня так удачу решил забрать, да?.. Я отниму назад своё!.. Румянец на золоченой коже Кими восхитительно алеет, и Джордж, не спрашивая, расстегивает чужой комбинезон ниже узкой талии, на явно ставшем маленьким паху Андреа. Итальянец вздыхает с легким вскриком, кажется, чего-то нецензурного на родном языке, и сам выбирается из водолазки. Он вытягивается на его бедрах, он позволяет Джорджу брать то, что тому хочется, не спрашивая. И готов стать сейчас той самой концентрацией мира, который не откажет Джорджу Расселлу в ответной любви. Даже если это будет стоить ему удачи и нового подиума, плевать - сейчас, Кими знает, можно получить что-то невероятно, невообразимо большее. Джордж уверен, что не пожалеет, даже если это будет самой большой ошибкой. - Не отнимешь... Мы либо остановимся сейчас, либо.. Что хочешь?.. Всё происходящее - неправильно. Они всё ещё на контрактах, там всё ещё есть условие о командных приказах и запретительный пункт об отношениях между пилотами. Но они не в отношениях, а просто взведены друг другом, словно две струны, готовые звенеть и тянуться, но не порваться. Джорджу нужно согласие, нужна определенность, нужно хоть что-то заземляющее его сейчас ментально, потому что физически хватает одного Кими на его коленях. Загорелого, подтянутого, безумно манящего. Расселл ведет ладонями от талии к ребрам, к груди, тянет темные бусинки сосоков, не давая Антонелли ответить. Целует ключицу, ожидая, пока юный пилот определится, перестав тихо скулить. - Хочу тебя себе присвоить. Заклеймить, ощутить, что ты принадлежишь мне.. И научишь меня подчинять себя. - Ты дьявол в ангельском обличии, ты в курсе? - Джордж смеется от такой наглости, смотря не только на улыбку Кими, но и на отблеск в темнеющих глазах напротив. Кими вместо ответа кивает, впивается в плечи Джорджа. Тот всё ещё в шортах и белье, раздеть его куда проще, чем снять с Кими комбинезон до конца. Водолазка уже где-то за пределами видимости Антонелли, и остальное уже не важно. Он перетягивает ладони старшего пилота с груди и талии на плечи и макушку, сползает с длинных крепких бедер. - Да, но я.. Я могу быть послушным для тебя. Для твоего удовольствия и своего собственного. Я без ума от того, как ты выглядишь в шортах, я хочу остаться между твоих ног, и.. я никогда не... Научи?.. Пожалуйста, я знаю, что иногда говорю слишком много, ты можешь, эм.. заткнуть меня? Кими мнется, ему очевидно неловко, он вспыхивает спичкой, и Джордж, не сразу осознавая сказанное Кими, краснеет следом за ним, заныривая пальцами во влажные вихри каштановых волос и кивая. -Научу.. Главное не торопись, это не гонка. Расселл никогда не думал и не собирался, но видеть перед собой Кими на коленях - просто поразительно возбуждающее зрелище. Он смущенный, немного неуверенный, но упертый, стягивает с Уильяма шорты вместе с бельём, охая. Член у Джорджа красивый, длинный, уже полутвердый, что Андреа ощущал ещё сидя на бедрах старшего. Неуверенность не отпускает, Андреа кажется, что он не сможет, но Джордж, он ласково гладит, ссаживается ближе к краю сидения, разводя бедра и шумно дыша. - Высунь язык, Кими... Умница, - Джордж смотрит на послушно высунутый язык, острый и влажный, кивает на собственный член, - Придерживай, и от основания до головки.. Да, черт, хорошо.. продолжай?.. Неуверенное движение Андреа и ощущение плотного языка, горячее дыхание - всё это заставляет Расселла вздрогнуть, притянуть мальчишку ближе. И Кими позволяет. Подсаживается ближе, ныряя между искусанных бедёр Джорджа, оглаживая вмятины еще не сошедших с кожи следов собственных клыков. Обхватывает член у основания ладонью, послушно повторяет движение и губами обхватывает головку, пройдясь кончиком острого язычка по уретре, вызывая у Джорджа новую волну дрожи, новую солоноватость на собственном языке и прикрывает глаза. Иначе всё плавится, кружится, не давая сосредоточиться на тяжелом дыхании старшего с легким придыханием в стонах. Кими старается не торопиться, но ему хочется большего - ощутить крепкую хватку в волосах, прижатую к нёбу головку члена, пропустить её глубже, насколько хватит возможности принять без рвотного рефлекса и получить похвалу от Джорджа. Не за хорошую гонку, не за хорошее интервью, не за свое поведение.. хотя нет, как раз за поведение и получить. Отчего-то покровительственный тон хвалящего его Джорджа сейчас затмевает любое недовольство менторством в принципе, заводя и самого Антонелли, опустившего руку с бедра Джорджа на свое собственное, забираясь под ткань комбинезона и через белье сжимая влажный и уже текущий член. Горячий, твердый, даже без лишней стимуляции, просто от того, что он пытается отсосать Джорджу, зовущего его хорошим мальчиком и поглаживающего по волосам с такой неотвратимой заботой и сдерживаемой силой, что хочется стараться ещё усерднее. Андреа и старается, постепенно беря глубже. Скользит по венкам на стволе, безбожно дает стекать слюне и смазке по своему подбородку, и не сопротивляется слишком сильно, когда Джордж вплетает обе ладони в его волосы, путая и толкаясь в мокрый и жаркий рот Кими, закусив губу. Расселл всё время старался не смотреть, потому что понимал - одного взгляда на этого порочного итальянского мальчишку хватит, чтобы он кончил. И, когда тот недовольно стонет ртом на его члене, Джордж перестает жмуриться, взглядом упирается в мокрые губы Кими и оттягивает его, с звучным, переливчатым стоном кончая младшему на грудь и ключицы. Стыдно Джорджу самую малость. Он тяжело дышит, пока Кими подтягивает что-то из одежды, вытираясь. Наблюдает, как младший вытирается и с очередной порцией итальянского мата распознает в одежде собственную водолазку. Джордж тянет руку, вытирая чужие губы и склоняется, льнет, без капли стеснения целуя, почти вылизывая после себя рот Антонелли. Ему, наверное, стоило бы предложить воды, или, может быть, помочь, но Джордж смотрит, как Кими суетится, прикрываясь и без того грязной водолазкой - он кончил чуть раньше Джорджа, пока тот оттягивал его грубоватым рывком от члена. - Я никому не расскажу, - дразнит он младшего, отчего Кими вспыхивает, рычит, вновь вгрызаясь в бедро Расселла. Джордж шипит, пытается дернуться, но крепкие ладошки держат его у щиколотки и под коленом, не давая и шанса. - И не покажешь, само собой, - довольно отстраняется итальянец, следом зализав место укуса. Никаких шорт на Джордже ближайшие несколько дней никто не видит. Да и на практику через несколько дней он идет, едва заметно изменившейся походкой. В болиде ему некомфортно, бедра тянет болезненно, тупо, но жарко - совсем иначе, если бы это было из-за болида. Это из-за клыков Кими, его ревнивой и горячей натуры. Джордж старается не давать себя обнимать Шарлю или Алексу, вообще меньше контакта - яркие клыкастые следы расцветают не только на его бедрах, но и на талии, на плечах, на животе, если кто-то позволяет себе касаться Джорджа. Кроме Кими. Антонелли касается везде, и, если раньше Расселл просто учил его как себя вести, что сказать, улавливал подходы к пилотированию, всё, о чём он думает после того того второго места - как бы не дать Антонелли сожрать себя. Иначе ему нужно будет вдвое больше удачи: из-за своей собственной и разбросанных укусов по телу. Хотя, может быть, это и есть его метки на удачу от Кими?