Поединок остроумья

      Волк устал. Шерсть мокла от пота, мышцы ныли, в пасти застрял привкус железа, а горло драло. Его спина протерлась неуклюжими ездоками, подушечки лап кровоточили от бега по потаенным мирам. Помощник смерти, проводник, животина вечно спешащих ведьм. То к нему становились благосклонными, то снова гнали взашей.       Публике, конечно, он запомнился ощетинившимся, оскаленным монстром, сколько бы ни помогал: похитителем еды, пособником черта, шарахающимся от креста. Но были времена, когда он таскал на себе людей и никогда ничего не получал в ответ. Разменная монета, удобный слуга, готовый явиться на чужой зов. Потому, наверное, и пристал к нежити банным листом. С людьми совсем было невыносимо, уж лучше туда.       Волк позабыл, с кем бегал в начале пути. Может, давным-давно, когда не нужно было выбирать сторону, с природой – она была гостеприимной и понятной. Но пришел черед, и он слишком вымотался, чтобы решать, с кем остаться       Он пах хорошо размятой глиной – гнильцой прелой листвы, мокрой землей осенней чащи. Его когти вспарывали тропы, недоступные ногам человека. Люди обращались к нему, не способные выбраться сами, жалкие, но такие же самоуверенные, как и всегда. Добрый молодец приходил к нему из раза в раз. И волк, в глубине своей совершенно не злой, а простой и понимающий, подставлял хребет. Молодец весил немало, и бежать с ним приходилось в места неприятные, страшные и темные. Но волк не возражал. Он помогал, но люди ни за что не признавали его своим. Он мог показать, что скрывает завеса, доставить туда, где живым не было места. Он выл и бежал, и слюна капала из его пасти, ведь путь каждый раз был тяжел. Ванюша все забирал, и был счастлив. Волк оставался сам с собой. Как и любой зверь, он знал жестокость, но ту, что шла под руку с законом природы. Не нападал без причины, не делал зла, только старался выжить. Снова один, хотя для его вида это было неправильно.       Его зубов страшились веками, их использовали оберегом от сил зла. Приписывали ему дружбу со смертью…       Но еще сквозь его челюсти носили детей. И волк, его дух, его суть – тихо бормотал, порыкивал наставления, облизывая свой мокрый нос. Заклинал и терпеливо убаюкивал, держал в меховых лапах вместе с теми, кто проносили кулек. Чтобы судьба была благосклонна, и чтобы болезни обошли новорожденного стороной; чтобы он вырос и прожил хорошую жизнь. Не стал зверем, не оказался в лесу, не стер лапы в кровь. Волк никому этого не желал.