soleil couchant

***

Hozier – «Like Real People Do»

Чонгук никогда не думал, что однажды будет стоять на мосту в Париже и чувствовать, как внутри разрывается что-то, чему он не знает названия. Ветер трепал его чёрные волосы, татуировки на руках казались темнее в сумеречном свете, пирсинг в губе блестел от капель дождя, который начался час назад и всё не прекращался. Он стоял, опершись локтями о перила, и смотрел на Сену. Тёмная вода мерцала огнями, отражая фонари набережной, и в этом мерцании было что-то гипнотическое, почти болезненное. Где-то за спиной играла уличная музыка — скрипка, кажется. Кто-то смеялся, кто-то говорил по-французски быстро и неразборчиво, кто-то целовался в тени платанов. А Чонгук стоял и ждал. Хотя сам не знал, чего именно. Он увидел Тэхёна издалека. Тот шёл по набережной медленно, руки в карманах пальто, карамельные волосы намокли под дождём и потемнели, прилипли ко лбу. Он не торопился. Шёл так, будто у него была целая вечность, чтобы добраться до этого моста. До этого человека. До этой точки, где их пути снова пересеклись спустя шесть лет. – Привет, – сказал Чонгук, когда Тэхён остановился в паре шагов. – Привет. Тэхён смотрел на него долго. Вглядывался в лицо, в татуировки, которые раньше не видел, в пирсинг, которого тоже не было. Чонгук изменился. Или не изменился. Или изменился так, что Тэхён не знал, куда смотреть в первую очередь. – Ты всё ещё носишь этот пирсинг, – сказал Тэхён. – А ты всё ещё прячешь руки в карманы, когда нервничаешь. Тэхён усмехнулся и вытащил руки из карманов. – Ты не изменился. – Ты тоже. Они стояли друг напротив друга, и между ними был воздух — влажный, холодный, пахнущий рекой и дождём и чем-то ещё, чему не было названия. Париж. Весна. Случайность, которая не была случайностью. – Зачем ты позвал меня? – спросил Тэхён. – Не знаю, – ответил Чонгук. – Просто хотел увидеть тебя. Тэхён посмотрел на него. В карамельных глазах отражались огни набережной, и они казались такими же тёплыми, как в тот день, когда они расстались. – Шесть лет, – сказал Тэхён. – Ты мог позвать раньше. – Не мог. – Почему? Чонгук отвернулся, снова посмотрел на воду. – Потому что я боялся. – Голос был тихим, почти неслышным. – Что ты не захочешь. Что скажешь «нет». Что я опоздал. – Опоздал на что? Чонгук повернулся к нему. Посмотрел в глаза. Свет фонарей падал на лицо Тэхёна, делая его мягче, моложе, таким же, каким он запомнил его тогда. – На жизнь, – сказал Чонгук. – Я боялся, что ты уже построил её без меня. Тэхён молчал. Дождь стучал по асфальту, где-то за спиной играла скрипка, и весь этот город казался декорацией к чему-то, что они оба ждали слишком долго. – Tu me manques, – сказал Тэхён. Чонгук замер. – Что? – Ничего, – Тэхён улыбнулся. – Просто сказал. – Скажи по-корейски. – Не хочу. – Почему? – Потому что на корейском это слишком страшно, – ответил Тэхён. – А на французском звучит как музыка. Чонгук шагнул ближе. Расстояние между ними сократилось до одного вдоха. – Тогда скажи мне по-французски, – сказал он. – И я пойму. Тэхён смотрел на него долго. В его глазах было что-то, от чего у Чонгука защемило в груди. – Tu me manques, – повторил Тэхён. – Ты мне нужен. Ты мне снишься. Тебя мне... Не хватает. Чонгук взял его лицо в ладони. Кожа была холодной от дождя, но под пальцами чувствовалось тепло. – Я тоже скучал, – сказал он. – Каждый день. Каждую ночь. Каждый раз, когда включал музыку и слышал твой голос. – Это был не мой голос. – Был, – Чонгук улыбнулся. – Я слышал его везде. Он поцеловал его. Это был не тот поцелуй, который показывают в фильмах, — не стремительный, не страстный, не идеальный. Он был медленным. Осторожным. Таким, будто они оба боялись, что это сон и одно резкое движение разбудит их. Губы Тэхёна пахли дождём и мятой и чем-то ещё, что Чонгук помнил шесть лет. Вкус его не изменился. Тёплый, чуть солоноватый, такой родной, что сердце пропустило удар. Тэхён отстранился первым. – Мы мокрые, – сказал он. – И что? – Я могу заболеть. – Тогда я буду лечить тебя. Тэхён рассмеялся — тихо, почти неслышно. Но в этом смехе было что-то, от чего Чонгук почувствовал, что всё в порядке. Что они вернулись. Что они снова вместе. – Ты дурак, – сказал Тэхён. – Твой дурак. Они стояли на мосту, под дождём, и мир вокруг перестал существовать. Позже они сидели в маленьком кафе на Монмартре — в том самом, где когда-то пили кофе в последний день, перед тем как расстаться. За окном шёл дождь, стучал по стеклу, размывал огни города. Внутри пахло свежей выпечкой и эспрессо. За стойкой кто-то тихо напевал по-французски, и в этом напевании было что-то уютное, почти домашнее. – Ты не изменился, – сказал Чонгук. – Всё такой же. – Какой? – Тёплый. Тэхён поднял голову от чашки. – Это комплимент? – Да, Тэ. Чонгук смотрел на него. На карамельные волосы, которые ещё не высохли до конца, на мягкие линии лица, на руки, обхватывающие чашку. Он помнил эти руки. Помнил их прикосновения, тепло, то, как они скользили по его спине, когда они... Он отогнал мысль. – Ты всё ещё носишь те же духи, – сказал он. – Ты помнишь? – Я помню всё. Тэхён улыбнулся. В его улыбке было что-то грустное и светлое одновременно. – А я старался забыть, – сказал он. – Не получилось. Чонгук накрыл его руку своей. – Не надо было стараться. – Теперь знаю. Они сидели так долго. Говорили ни о чём и обо всём сразу. О жизни, о работе, о том, как они оказались в Париже в одно и то же время. О том, что судьба, кажется, решила дать им второй шанс. – Я приехал сюда случайно, – сказал Чонгук. – У меня был перерыв между проектами, я просто купил билет и улетел. – А я приехал на выставку, – ответил Тэхён. – Мой друг открывал галерею, попросил поддержать. – И ты прилетел из Сеула в Париж, чтобы поддержать друга? – А ты прилетел просто так. Чонгук усмехнулся. – Значит, мы оба идиоты. – Значит, мы оба искали повод. Чонгук сжал его пальцы. Тэхён не отстранился. – Я хочу попробовать снова, – сказал Чонгук. – Что? – Всё. Начать заново. Тэхён смотрел на него долго. В его глазах отражался свет лампы, и они казались почти прозрачными. – Ты серьёзно? – Никогда не был серьёзнее. Тэхён выдохнул. Медленно, глубоко, будто отпуская то, что держал внутри шесть лет. – Тогда, – сказал он, – я хочу, чтобы ты знал одну вещь. – Какую? – Я не прощу тебя. Чонгук замер. – Что? – Я не прощу тебя, – повторил Тэхён. – Потому что ты не сделал ничего плохого. Ты просто ушёл. А я не догнал. И это не твоя вина. Это моя. Чонгук почувствовал, как внутри что-то переворачивается. – Я ушёл потому, что боялся, – сказал он. – Я знаю, – ответил Тэхён. – И я ушёл потому, что боялся. Мы оба боялись. И это нормально. – А теперь? – Теперь, – Тэхён улыбнулся, – я больше не хочу бояться. Чонгук потянулся к нему через стол. Поцелуй был осторожным. Нежным. Таким, каким может быть только первый поцелуй после долгой разлуки. Губы Тэхёна дрогнули под его губами, и Чонгук почувствовал, как по его щеке скатилась слеза. Его? Тэхёна? Не важно. – Tu es le soleil de ma vie, – прошептал Чонгук. – Что это значит? – спросил Тэхён, прижимаясь лбом к его лбу. – Ты — солнечный свет моей жизни. Тэхён улыбнулся. – Ты придумал это только что? – Нет, – ответил Чонгук. – Я запомнил это шесть лет назад. И ждал, когда смогу сказать тебе это. За окном дождь кончился. Сквозь облака пробился первый солнечный луч, заливая кафе золотом. И в этом свете лицо Тэхёна казалось таким тёплым, таким родным, таким домом, который Чонгук искал всю жизнь. – Иди сюда, – сказал Тэхён, потянув его за руку. – Куда? – На улицу. Посмотреть на солнце. Они вышли из кафе. Дождь кончился, и город сиял — мокрый асфальт отражал небо, стёкла блестели, воздух пах свежестью и свободой. Чонгук взял Тэхёна за руку. Просто так. Потому что мог. Потому что больше не нужно было искать оправданий. – Куда теперь? – спросил Тэхён. – Не знаю, – ответил Чонгук. – Но это не страшно. – Почему? – Потому что мы вместе. Тэхён улыбнулся. Казалось, в этом мире больше нет ничего, кроме этой улыбки и солнца, которое наконец выглянуло из-за туч. – Тогда пошли, – сказал он. – Куда? – Просто идём. И они пошли. По мокрым улицам Парижа, мимо кафе, мимо галерей, мимо людей, которые не знали, что сейчас, в этот самый момент, двое мужчин держатся за руки и не хотят отпускать. Солнечный свет падал на них сквозь листву платанов, и Чонгук чувствовал, как тепло разливается внутри. Не от солнца. От него. – Тэхён, – сказал он. – М-м? – Я всё ещё люблю тебя. – Я знаю. – Просто хотел сказать. Вслух. Тэхён остановился. Повернулся к нему. Посмотрел в глаза. – Я тоже тебя люблю, – сказал он. – Всегда любил. Они поцеловались. Прямо посреди улицы, под солнцем, которое наконец выглянуло из-за туч. И мир стал чуточку теплее.

***