шутка номер 228

Чёрная весна прошла как сон, но Ваня и Боря почему-то не умерли; живы даже Егор и Гена, который уже два месяца как обосновался в новом городе. Ребята помирились: они всё-таки смогли сделать то, что казалось невозможным, — поговорить. Наверное, единственная причина, по которой Ваня стал слушать Борю, заключалась в том, что месяц назад тот пришёл к нему плачущим и пьяным и начал слёзно извиняться.

***

Летний вечер августа, тёплый и очень весёлый. Всё его веселье заключается в том, что сегодня Кислов устраивает вечеринку у себя дома просто так, без повода. Да и разве для того, чтобы напиться и отдохнуть, нужен повод? Всё могло бы сложиться хорошо и так же закончиться, но нельзя упускать тот факт, что Киса не очень везучий, и в этот раз удача снова была не на его стороне.

***

Вечеринка в самом разгаре, и единственное место, где сейчас никого нет, — это комната Кисы. Дело не в том, что там настолько грязно, что туда нельзя зайти, а в том, что Ваня закрыл эту комнату и сказал, что это чулан. Те, кто был у него дома, решили любезно не палить Кислова и промолчали. Ваня сидит на кухне и пьёт какую-то мешанину из алкоголя. Неизвестно, почему такая конченая идея пришла ему в голову, а может, она там и давно была, просто сейчас под воздействием всякой дури Ване хватает смелости, чтобы начать её осуществлять? Он встаёт и начинает идти по квартире в поисках Хенка. Тот находится почти сразу: стоит у стены и спокойно пьёт что-то из пластикового стаканчика. Ваня берёт его за руку, делает грустную моську, будто его кроет, и ведёт Хенка в так называемый «чулан». Боря же ведётся на опечаленное лицо Вани, беспокоясь, что его друга что-то расстроило, и идёт за ними. Они заходят в комнату, закуривают один косяк на двоих и садятся на диван Вани. - Хенк, ты как? Нравлюсь я тебе? - начинает диалог Ваня. - Да, нормас всё, только вот людей чё-то много. - Ну, а ты как хотел, только ты и я? - со своей фирменной улыбкой, придвигаясь к Хенку, говорит Ваня. - Ну, может, и хотел бы, - отвечает Хенк, принимая вызов и двигая своё лицо навстречу Ваниному, сокращая дистанцию между их лицами до двух сантиметров. - А чего бы ты ещё хотел? Потрахаться? - отвечает Киса; его горячее дыхание обжигает лицо Хенку. Недолго думая, Хенк целует Ваню, на что тот тут же пересаживается Борю на колени, продолжая поцелуй. Они вместе падают на кровать. Не разрывая поцелуя, Хенк начинает снимать с Вани зипку, оставляя его в лонгсливе. Поцелуй всё-таки разрывает Ваня: одним движением снимает весь верх с Хенка, а после и с себя. Ваня на секунду теряет бдительность, и Боря, пользуясь случаем, переворачивает себя и Ваню так, что Киса оказывается снизу. - Ну, конечно, хотел бы, Кисеныш, - выдыхает Боря, нависнув над Кисой, опираясь на руки. Боря целует Ваню снова, с новой нежностью и любовью. Выцеловывает ему всё лицо, ставит засос на шее, а потом спускается ниже. Он оставляет дорожку из поцелуев до пупка, а потом резко поднимается и игриво кусает Ваню за кончик носа. - Под матрасом, - на выдохе говорит Ваня. Хенк засовывает руку под матрас и достаёт оттуда смазку и презерватив, пока Ваня ловкими пальцами расправляется с бантиками на своих и Бориных спортивках. Пара секунд, и вот они уже полностью голые. Хенк смотрит на Ваню, как бы спрашивая разрешения сделать всё самому, и тот кивает. Сначала Боря сует два пальца и разводит их, на что Ваня почти не реагирует. Но стоит Хенку начать вставлять Ване, как тот, не стесняясь, начинает стонать и кричать полным голосом. Он делает это Хенку назло, кричит от удовольствия, царапает спину. Задница, гаденыш, знает, что все его стоны и крики перекрывает музыка. Он потом ещё Хенку назло, засос оставит. Когда Хенк кончает, он помогает с этим Ване, и они оба мирно укладываются. Они лежат, целуются, Ваня действительно оставляет Боре засос, но вдруг они слышат, как музыка выключается. Их испуганные глаза встречаются, полминуты, и они уже оба стоят одетые в коридоре. Всё дело в том, что какой-то уебок решил пошутить и позвонить в полицию. Он даже не сказал толком ничего, но менты, быстро отследив, откуда звонок, приехали к ребятам. - Здравствуйте, Константин Анатольевич, мы тут с ребятами культурно отдыхаем. - Ну насчёт культурно я бы поспорил, Кислов. Дай в квартиру-то зайти. Мы должны тут всё осмотреть - Предъявите ордер на обыск. - Слышь, опоссум малолетний, это не обыск, а просто проверка. С дороги свалил. Константин Анатольевич проходит по квартире и вроде бы ничего не находит, кроме пьяных подростков, но стоит ему вдруг взглянуть на полку, как он видит зип-пакет с маленькими розовыми таблеточками. Боря видит, как меняется лицо отца, как тот берет эти таблетки и орет на Кислова; видит, как Кислова вяжут и уводят. Хенк выгоняет всех, кто был, и остается один в квартире Киси, а потом вдруг понимает, что Кису сейчас могут посадить. Он выскакивает со стула на кухне, обувается и бежит в участок. Когда он заходит туда, то видит Кису с разбитой губой, сидящего напротив за столом отца. - Пап, давай поговорим, - жалобно просит Боря. - Ну давай, вещай, - с насмешкой говорит папа Бори. - Не здесь, - говорит Боря, глазами указывая на Кислова. Когда он так делает, он замечает взгляд Кислова: не такой, как раньше, не грубый и холодный, а беззащитный и доверчивый, как у маленького котёнка. Они с отцом выходят и заходят на участок. Константин Анатольевич закуривает и вопросительно смотрит на Боря: «Давай, расскажи мне свой бред сумасшедшего». - Пап, отпусти Кису, пожалуйста, - дрожащим голосом просит Боря. - Слышь, а с какого такого перепуга я его то отпускать должен? Я у него наркотики нашёл. - Нет, пап, это не его, мы вместе были... - Где это вы вместе были? Давай не пизди, не отмажешь своего дружка, - холодным, но, кажется, уговариваемым тоном говорит отец. У Бори глаза на мокром месте: как это так, его Ванечку могут посадить? - Пап, пожалуйста! Я умоляю, - говорит Боря, опускаясь на колени. Он стоит перед отцом на коленях, плача и умоляя отпустить Кису. - Мудак, блять, с колен встань. Нахуй он тебе вообще сдался, друзей получше найдёшь. - Дав Боре подзатыльник, сквозь зубы цедит Хенкин Константин Анатольич. - Пап, ну пожалуйста, ну как мне тебе доказать, что мы вместе были? Ну пожалуйста, я не смогу без него. - Блять, он тебе парень или что? Схрена ли не сможешь-то?! - Да, пап, парень. - Говорит Боря, поняв, что других вариантов у него нет. - Это он мне оставил. - Показывая шею, говорит Хенк. - А то, что у него на шее. Я ему, я люблю его. - Хенк смотрит на ахуевшего отца щенячьими глазами. Батя Хенка докуривает уже вторую сигарету и молча уходит, оставляя сына стоять одного. Боря ревет взахлеб. Что он наделал? Рассказал отцу, что мутит с тем, кого он ненавидит? Пиздец, дебил. И что значит, парень? Киса, скорее всего, просто под алкоголем так разошелся. Нахер ему вообще быть с парнем, у него же девчонок мерено-немерно, он стопудов Хенку пошлет. - Борь, все хорошо? - тихо говорит Кислов, подойдя к плачущему Боре. Хенку хватает сил только чтобы кивнуть и обнять Ваню так крепко, как не обнимал никогда. Они простояли так минуты две, Боря замер и вообще не двигался, пока Кислов нервно поглаживал его по спине, приговаривая: «Тш-ш, тихо, тихо, тихо». - Может, пойдём? - предложил Кислов. - Пошли. - Тихо ответил Боря и протянул Кисе руку. Они шли до Ваниной квартиры молча, за руки, дыша в унисон. Когда они переступили её порог, они прошли в ванину комнату и плюхнулись на кровать. Ваня смотрел Хенку в глаза, повернувшись на бок, а потом взял его лицо в свои руки и поцеловал. Поцелуй Вани был не таким, как его прошлые сегодня, они были агрессивными, Ваня грыз Хенку губы и оттягивал нижнюю. Сейчас же Ваня целовал Хенка нежно, со всей любовью, будто благодарил за то, что тот его вытащил из ментовки. - Вань. - Позвал Боря, отстраняясь от поцелуя. - М? - А ты, ну зачем ты все это делаешь? - Все это? Это что? - Ну целуешь меня, ну ты понял... - Бля, ты реально настолько тупой? Да блять, потому что я люблю тебя. - Выдыхает Ваня и, не ждя ни секунды, с новой силой впивается в губы Хенка, одной рукой сжимая ему волосы на затылке, а второй залезая под кофту. - Я тоже тебя люблю, Кисеныш. - Бурчит Боря куда-то в губы Ване.