national anthem

— Откуда у тебя мой номер?! Льюис пристально смотрит на тёмное окно напротив кровати, пока сердце бешено колотится в груди. Он почти готов поверить, что это розыгрыш, но этот голос… — Сейчас это не имеет значения, верно? — легко отвечает Хорнер с напускным дружелюбием, от которого на шее Льюиса волоски встают дыбом. — Я ведь тоже могу спросить, зачем ты залез в мой дом и шпионил в моём кабинете. Проклятье. Льюис сжимает руку в кулак и делает глубокий вдох. Отпираться нет смысла. — Чего ты хочешь? Хорнер тихо смеётся, и Льюис недоумевает, зачем тот звонит ему сейчас, в два часа ночи. — Я просто хочу поболтать, — говорит он. — Уверен, последние несколько дней выдались для тебя мучительными. От этого притворного сострадания у Льюиса закипает кровь, и он стискивает зубы. — Значит, это ты напал на дворец. Чтобы запугать его? Или устранить? Или сразу добраться до короля? Какова бы ни была причина, Льюис не сомневается: его визит на виллу ускорил события. Хорнер лишь снова смеётся. — Какие серьёзные обвинения, мой друг. Льюис уже готов швырнуть телефон через всю комнату. — Повторяю: чего ты от меня хочешь? — он старается говорить как можно спокойнее. И тише, учитывая, что сейчас самая глухая ночь. — Как я уже сказал, я просто хочу немного поболтать, — легко отвечает Хорнер, и Льюис закатывает глаза. — Тогда говори. — О нет, только не по телефону посреди ночи, — в голосе Хорнера звучит почти обида. — Нет, я хочу встретиться с тобой. Лично. У Льюиса всё падает внутри. Во рту пересыхает, и он, ворочаясь на кровати, принимается крутить в пальцах подол футболки. Неужели он знает?.. — Лично? — переспрашивает он едва слышным голосом. — Я уверен, что вы слишком заняты, чтобы… — Так и есть, — перебивает его Хорнер, а Льюис больше всего на свете ненавидит, когда его перебивают. Он сдерживает рвущееся с языка замечание и ждёт. — Но, — продолжает лидер ДР, — я попросил своего секретаря освободить для тебя время в моём графике. Разве это не чудесно? — Прелестно, — бормочет Льюис и закрывает глаза. — Боюсь, однако, мне придётся отказаться. Мне нечего вам сказать, да и сам я довольно занят. На мгновение повисает тишина, и Льюис упрямо напрягается. Он снова открывает глаза, фокусируя взгляд на своей чёрной дорожной сумке в углу, и выжидает. Он не то чтобы трепетал перед Кристианом Хорнером, но прекрасно понимает: этот человек опасен. И чертовски хорош в политических играх. — Ты уверен в своём ответе? — произносит наконец Хорнер, и Льюис отчётливо улавливает жёсткие стальные нотки, прорезавшиеся в его голосе. — Я бы настоятельно советовал нам встретиться. Мы же не хотим, чтобы Его Величество узнал, что его новый любимчик из прислуги шпионит за его спиной на заседаниях ДР, м-м? Льюис каменеет. Он практически уверен, что Хорнер не знает о его службе в МИ-6. Тот думает, что он всего лишь личный стилист короля. Если разыграть карты с умом, это можно обернуть в свою пользу. Но господи, как же он ненавидит этого человека. — Вы расскажете королю? — тихо спрашивает он, ненавидя то, как неуверенно звучит его собственный голос. Хорнер смеётся, явно забавленный этой ситуацией: — Что именно? Что его личный королевский стилист посещает заседания ДР? Льюис стискивает зубы. Но это хотя бы подтверждает его теорию: Хорнер не знает, кем он работает на самом деле. Сделав глубокий вдох, Льюис успокаивает себя. Хорнер мог навести справки о его прошлом, но Льюис отлично знает, как профессионально МИ-6 создает фальшивые личности и подчищает биографии. Крайне маловероятно, что он хоть что-то раскопал. Правда, Льюис всё равно не уверен, отчего по его рукам бегут мурашки — от прохлады в комнате или от самого Хорнера. — Ладно. Когда и где? — Я свяжусь с тобой, — Хорнер вешает трубку без лишних слов. Льюис медленно опускает телефон. Сердце всё ещё бешено колотится в груди; он пристально смотрит в тёмное окно, до скрипа сжимая зубы. Его тревожит, что Хорнер раздобыл его номер, но, с другой стороны, он и не сомневался, что у этого человека есть свои каналы, чтобы получать желаемое. И пусть его до глубины души бесит, что Хорнер, чёрт возьми, шантажирует его… Это может стать его шансом добыть больше улик. Ему нужно будет надеть скрытый микрофон на их встречу, и тогда, возможно — только возможно, — у него получится разговорить Хорнера и выведать кое-какие детали. План, конечно, далеко не идеальный, но если Хорнер действительно верит, будто он обычный новый стилист короля, к которому Нико проникся симпатией… с этим можно работать. Нужно просто быть невероятно осторожным. Льюис тихо стонет и бессильно падает обратно на подушки. Он пока не уверен, сколько из этого расскажет Боно. И хочет ли вообще хоть что-то ему говорить. Льюис переворачивает телефон экраном вниз и натягивает одеяло до самого подбородка, пока в его голове роится уйма возможных теорий.

***

Льюис вынужден признать, что за последние сутки он как-то странно привязался к Мике. В этом пожилом финне было что-то глубоко успокаивающее, и Мик, похоже, думал точно так же, судя по тому, как крепко он обнял Мику на прощание. — Я приеду в гости, — искренне обещает он, и от тёплой улыбки Мики на душе становится невероятно спокойно. — Буду ждать, muru. Мик машет ему ещё раз, после чего забирается в первый чёрный Мерседес, за рулём которого сидит Валттери. Нико улыбается Мике: — Был очень рад снова тебя увидеть, старый друг. Обязательно заглядывай во дворец, как только выкроишь время, ладно? — Загляну, — Мика на мгновение притягивает его к себе для короткого объятия, и его голубые глаза внимательно осматривают короля. — Береги себя. — Я всегда берегу, — Нико выглядит куда более расслабленным, чем прошлой ночью, и Льюиса это радует. Он старается не думать ни об их ночном объятии, ни о Хорнере — сейчас он сосредоточен исключительно на предстоящей дороге обратно во дворец. Поскольку они уезжают засветло, ему наконец удаётся как следует разглядеть окрестности. Когда Кими начинает спускаться по горному склону, Льюис с любопытством смотрит по сторонам. Дорога довольно узкая, но в течение первых десяти минут им не попадается ни одна встречная машина, пока они наконец не доезжают до той самой деревушки, о которой Мика упоминал вчера утром. — И Мика просто так и останется жить в этом конспиративном доме? — спрашивает Льюис у Нико, пока они проезжают через небольшое поселение. Нико отрывается от телефона и бросает взгляд в окно. — Да, останется, — отвечает он после секундного колебания. Его голубые глаза скользят по традиционным баварским постройкам, и он откидывается на спинку сиденья. — После… того покушения это стало его способом справиться с горем. Бóльшую часть года он проводит здесь, но на важные события всё же приезжает во дворец. — Например, на твою коронацию, — предполагает Льюис, и Нико слегка улыбается. — Значит, ты видел фотографию. Да, на неё, например. Кими выезжает на автостраду, у Нико звонит телефон, и он начинает быстро говорить по-немецки, но Льюис даже не пытается прислушиваться. Чем ближе они подъезжают к Мюнхену, тем сильнее накатывает завуалированная угроза Хорнера, и Льюис ненавидит то, какое уязвимое положение она его ставит. Угроза-то, по сути, нелепая: если худшее, что Хорнер может сделать, — это разрушить его отношения с Нико, то так тому и быть. Льюис всё равно найдёт способ защитить короля, даже если ему придётся жить за пределами дворца. Но он привязался к нему — ну ещё бы, чёрт возьми, не привязался! — и от одной мысли, что он может поставить под удар всё то, что они с Нико построили, его буквально физически тошнит. Остаток пути Льюис проводит за игрой в Candy Crush на телефоне, пытаясь хоть как-то отвлечься.

***

Стоит машине припарковаться перед дворцом, как Нико уже на ходу направляется в свой кабинет, бормоча что-то о созвоне с немецким политиком. Льюис слегка потягивается. Неподалёку, у одного из деревьев, Мик гладит Роско, и Льюис направляется к ним. — Я так за него переживал, — говорит ему Мик, чеша Роско за ушком, отчего кот удовлетворённо урчит. — Но Валттери сказал, что во время нападения он, судя по всему, действительно был в здании для прислуги. Льюис испытывает искреннее облегчение от того, что кот не пострадал, и улыбается: — Слава богу. А где Вал? — В уборной, — ухмыляется Мик, после чего понижает голос: — Через полчаса я встречаюсь с двумя друзьями, мы идём на сёрфинг. Валттери в курсе, так что, думаю, Кими тоже знает. Льюис невольно улыбается, заталкивая свои тревоги поглубже. Кими ни за что не отпустил бы Мика, оставайся ещё хоть какая-то угроза, да и встреча с друзьями пойдёт парню на пользу. — Повеселись там. — Ты мог бы пойти с нами, — предлагает Мик, но Льюис качает головой с мягкой улыбкой: — В другой раз. Мик лишь жмёт плечами, и как только Валттери возвращается, они вдвоём уходят в сторону Айсбаха. Льюис какое-то время смотрит им вслед, а затем подбирает свою дорожную сумку. Его не было всего чуть больше тридцати шести часов, но кажется, будто за это время произошло слишком много всего. Льюис заносит вещи к себе в апартаменты, после чего решает отправиться в корпус для прислуги. Он ещё не виделся ни с кем из остальных, а всё, чего ему сейчас нестерпимо хочется — это хоть капли нормальной жизни. Он поправляет чёрную кепку и разминает шею. Недостаток сна всё ещё даёт о себе знать ломотой в костях, и единственное его желание сейчас — чтобы ближайшие несколько дней не происходило вообще ничего. Что, к слову, напоминает ему о необходимости наконец написать Дэниэлю. Льюис откладывает это на завтра и заходит в обеденный зал. И чуть не зарабатывает разрыв сердца, когда как минимум двадцать человек хором орут ему: — Сюрприз! Он в самый последний момент подавляет автоматическое желание схватиться за пистолет, что в любом случае было бы бессмысленно — оружие осталось наверху, в его апартаментах. Льюис абсолютно лишается дара речи, глядя на стоящих перед ним Себа, Халка, Кевина, Оскара, Айзека и остальных, и отчаянно пытается вернуть сердцебиение в норму. Слева обустроен небольшой фуршетный стол с тортом — Льюис пока не может разобрать, что на нём написано, — и он удивлённо моргает: — Что за… — Мы решили отпраздновать тот факт, что ты выжил при нападении на дворец, — с ухмылкой объявляет Халк, а Себ кивает и делает шаг вперёд. С куда более серьёзным видом он коротко обнимает Льюиса. — Мы все безумно перепугались, когда услышали выстрелы, — тихо говорит он. — А потом гвардейцы сказали нам, что ты уехал отсюда вместе с Нико и Миком. — Чистый кошмар, — кивает Кевин и протягивает Льюису кружку с чем-то похожим на чай. — Так что мы решили устроить праздник, как только ты вернёшься. — Меня же не было всего каких-то тридцать шесть часов… — Льюис осекается, наконец прочитав надпись на торте. «Ура, ты вернулся!» В горле у него слегка теснит, а Оскар ухмыляется: — Да им только дай повод что-нибудь отпраздновать, — замечает он, угощаясь парой сэндвичей с фуршетного стола. — Они ещё хотели устроить такое для Кими и Валттери, но Себ сказал, что те этого не оценят. — В конце концов, это их работа — защищать короля, — серьёзным тоном произносит Айзек, но уголки его губ подрагивают, и Льюис постепенно расслабляется. Сделав глоток чая (заваренного в точности так, как он любит), он садится за один из столов. — Я… спасибо вам, ребят. Правда. Он всё ещё немного ошеломлён их добротой, и Себ улыбается: — Мы просто рады, что ты в порядке. — Я-то да, но как вы сами? — Льюис принимает тарелку с куском торта из рук Кевина и с беспокойством смотрит на остальных. — Вы ведь слышали выстрелы. — Слышали, — подтверждает Халк с удивительным спокойствием. — И, скрывать не буду, знатно перепугались. Но всё длилось минут десять, не больше? К тому же только в самом дворце, до нас не докатилось. — По-моему, я ещё никогда не видел Кими в такой ярости, — добавляет Себ, разливая всем чай по кружкам. — Когда он вернулся вчера утром, чтобы забрать ваши вещи. Он матерился не переставая. — Нельзя его за это винить, — бормочет Айзек, и Оскар кивает: — Абсолютное безумие, чтобы кто-то в самом деле напал на дворец! В двадцать первом-то веке! — Я, кстати, не копался в твоих вещах, — серьёзно уточняет Себ, поворачиваясь к Льюису. — Просто схватил первую попавшуюся одежду, которая показалась мне подходящей для гор. Мне и так было неловко вторгаться в твоё личное пространство. У Льюиса не находится слов, чтобы описать, как много для него значит Себ, поэтому он просто мягко ему улыбается и чуть крепче сжимает пальцами кружку. — Спасибо тебе. Торт оказывается потрясающе вкусным. Льюис поджимает одну ногу под себя на стуле. За окном начинает накрапывать мелкий дождь, и он переводит взгляд на коллег. — А что вы делали, когда услышали выстрелы? — То, что сделал бы любой разумный человек, — сухо отвечает Халк. — Заперли двери своих квартир и подняли по тревоге охрану, хотя те, скорее всего, и так уже всё знали. — В начале каждого года мы проходим инструктаж по безопасности, — добавляет Себ. — И сейчас я понял, что с тобой мы его так и не провели. Совсем вылетело из головы, мне правда очень жаль. На секунду Себ выглядит искренне, и Льюис перехватывает его руку, крепко сжимая ладонь: — Не твоя в том вина, чувак, у тебя и без этого забот выше крыши. Да и закончилось всё в итоге хорошо, разве нет? — Более-менее, — бормочет Себ. — Мы просто рады, что всё произошло ночью, когда персонала здесь было поменьше. — Меньше людей получили психологическую травму, — бодро вставляет Халк, за что получает от Себа укоризненный взгляд. Несмотря на всю тяжесть ситуации, на лице Льюиса сама собой появляется ухмылка, и он съедает ещё кусочек торта. — Мне тут мама звонила в полной панике, — рассказывает Айзек, выглядя почти виноватым. — Кое-как удалось её успокоить. Сказал, что был далеко от эпицентра опасности. — Так оно и было, — подмечает Себ, бросая на него строгий взгляд. — К счастью. Айзек смущённо краснеет, а Льюис проводит ладонью по лицу. Остальные не расспрашивают, как именно вышло, что он уехал из дворца вместе с королём и кронпринцем, и в глубине души он этому даже рад. — Но ведь никто не пострадал? — спрашивает он просто на всякий случай, чтобы окончательно удостовериться. Себ качает головой и успокаивающе ему улыбается: — Нет, слава богу, обошлось. Как я уже сказал, всё к тому же закончилось довольно быстро. Дождь за окном капает сильнее, упрямо барабаня по стеклам, и Льюис поуютнее устраивается на своём стуле. В обеденном зале удивительно тепло и по-домашнему, пока на улице мимо окон под огромными зонтами торопливо пробегают редкие гвардейцы и служащие. Льюис делает ещё один глоток чая. Он больше не может притворяться, будто этот дворец не стал для него родным. Стал. За последние несколько месяцев Нимфенбург и его обитатели превратились в настоящий дом — так, как Льюис никогда бы не поверил и не подумал. И он прекрасно понимает, что это плохо. Очень плохо. Потому что рано или поздно ему придётся уйти. Придётся либо сознаться всем этим людям, что он месяцами им лгал, либо просто бесследно исчезнуть. Он не видел ни одного варианта завершения этой миссии, при котором никто бы не пострадал. И меньше всего — он сам. Не то чтобы его чувства вообще имели здесь какое-то значение. Он здесь по делу, и точка. — А ты знал, что я работал на датскую королевскую семью? — внезапно спрашивает его Кевин. Льюис удивлённо моргает. Очевидно, его мрачные мысли стали слишком заметны со стороны. Халк драматично вздыхает: — О, это его любимый повод для хвастовства. — Ничего я не хвастаюсь, — Кевин бросает на него сердитый взгляд, но всё равно отрезает ему новый кусок торта. — Я просто спросил Льюиса, знал ли он об этом. — Не знал, — говорит Льюис, пока эти двое не успели продолжить свою перепалку, и пододвигает кружку ближе. — И когда это было? — До того, как я устроился сюда, — отвечает Кевин и слегка улыбается. — Работал на кухне, но не шеф-поваром. — А почему ушёл? — Захотелось перемен, — Кевин жмёт плечами и запускает пятерню в волосы. — Да и в датской королевской семье, пожалуй, всё было куда строже. Приходилось соблюдать гораздо больше правил и традиций. Уголки губ Себа подрагивают, а Льюис усмехается: — Понимаю. — Лично я рад, что он к нам присоединился, — говорит Себ, отправляя в рот очередной кусок торта. — С тех пор еда у нас стала в разы лучше. — Однозначно, — соглашается Халк с широкой ухмылкой, а Кевин ласково закатывает глаза, после чего снова поворачивается к Льюису: — В общем, я всё это к тому, что у датской королевской семьи меры безопасности точно такие же строгие. Думаю, как и у всех остальных королевских семей по всему миру. — Наверное, — кивает Оскар, и Льюис улыбается. Он знает, что британская королевская семья охраняется невероятно тщательно — ему довелось поработать на парочке государственных визитов, чтобы убедиться в этом лично, — и ничуть не сомневается, что у других монархов всё обстоит так же. — А это значит, что случившееся две ночи назад — это ужасно, спору нет, но мы прорвёмся, — Кевин хмуро откидывается на спинку стула. — У короля действительно хорошая служба безопасности. Льюис внезапно задаётся вопросом, знают ли остальные про Дэниэля и ASIS. Пожалуй, нет, ведь до сих пор их никто не упоминал. Себ согласно кивает: — Кевин прав. Подобное случилось впервые за двадцать лет, так что всё с нами будет в порядке. — Если честно, — вставляет Айзек, медленно прожёвывая и сглатывая кусок торта, прежде чем продолжить, — всё это… как-то не казалось реальным. Выстрелы я, конечно, слышал, но… просто запер дверь и ждал, а потом всё стихло. — К счастью, всё закончилось довольно быстро, — говорит Халк. Льюис удивляется тому, насколько спокойно они все переносят нападение на дворец. Хотя, с другой стороны, они ведь все буквально доверяют Кими свои жизни, так что удивляться особо нечему. Он проверяет телефон и улыбается, видя сообщение от Шарля. Шарль: Ты в порядке?? От него висят ещё четыре пропущенных вызова, и Льюис старается не обращать внимания на подступившее к горлу чувство вины. После ночного звонка Хорнера он почти не заглядывал в телефон, поэтому сейчас быстро набирает ответ. Льюис: Только сегодня утром вернулся, прости, что не брал трубку. — Твой друг, кстати, сегодня утром приезжал во дворец, — говорит в этот момент Себ, и Льюис поднимает глаза. — Дэниэль? — А, нет, другой. По-моему, он назвался Шарлем. Тот, из ателье, — Себ улыбается. — Он жутко за тебя переживал, когда услышал о случившемся и не смог до тебя дозвониться. Он ехал на работу и требовал ответов. Ну ещё бы. Льюис улыбается, ругая себя за излишнюю сентиментальность. — Ох, э-э, неловко вышло. — О, пустяки, — отмахивается Себ, пока остальные уже переключились на обсуждение какого-то нового сериала на Netflix, который сейчас смотрят Айзек и Оскар. — Мы выпили по чашке чая у меня в кабинете, после чего он поехал на работу. Но тебе, пожалуй, действительно стоит ему набрать. — Наберу, — бормочет Льюис, невольно улыбаясь при мысли о том, как Шарль чаёвничал с Себом. Он доедает свой торт, Кевин упаковывает ему с собой оставшиеся кусочки, после чего Льюис берёт один из зонтов у двери и спешит обратно во дворец. На улице идёт тёплый летний дождь, но льёт как из ведра, так что он с облегчением поднимается по лестнице к себе в апартаменты. Оставив зонт у двери, он без сил падает на кровать. На остаток дня его график абсолютно пуст; они с королём ещё утром обсудили костюм Нико на завтра, так что теперь он просто тянется за телефоном. Как бы сильно ему ни хотелось прямо сейчас поговорить с Шарлем, есть один звонок, который он обязан сделать в первую очередь. — Агент 44, — даже если Боно и почувствовал облегчение, по голосу этого не понять. Льюис устраивается на кровати, скрестив ноги: — Боно, привет. — Мы слышали о нападении, — произносит Боно, и в его тоне проскальзывают те самые нотки беспокойства, которые Льюис всегда ценит. Он делает глубокий вдох и проводит ладонью по лицу: — Да. Шестеро мужчин напали на дворец посреди ночи. Король, кронпринц и я вместе с Кими и другими гвардейцами укрылись в конспиративном доме в горах. — Есть идеи, на кого они работали? — спрашивает Боно, и Льюис слышит стук клавиатуры на заднем плане. Он вздыхает: — Скорее всего, ДР. Вероятнее всего, именно они. — Мы тоже так думаем, — подтверждает Боно, и Льюис вздыхает снова. На мгновение он умолкает, но понимает, что обязан во всём сознаться. — Хорнер вышел на связь со мной. Один из охранников разглядел моё лицо, когда я уходил с виллы на Тегернзе, а потом узнал меня, когда король упомянул меня на ток-шоу по немецкому телевидению, — ровным голосом докладывает Льюис. — Хорнер не знает, кто я на самом деле. Он, как и все остальные, думает, что я обычный личный стилист короля. В ответ повисает тишина, и Льюис проводит ладонью по лицу. Он знает, что должен был рассказать Боно об этом раньше, но искренне надеялся, что пронесёт. — Тебе следовало упомянуть эту деталь ещё в отчёте по той миссии, — произносит Боно, но звучит скорее устало, чем сердито. — Как бы то ни было, это отличные новости. Мы можем это использовать. — Я подумал точно так же, — Льюис устремляет взгляд на деревья за окном и струи дождя. — Попробую выяснить, вдруг он случайно проговорится о чём-нибудь важном. — На тебе будет скрытый микрофон, — распоряжается Боно, и Льюис кивает: — Само собой. Я… Он обрывает себя на полуслове, вспомнив про Дэниэля. Раз уж Боно не заводит речь о ASIS, то и он сам не станет. — Я почти уверен, что смогу вытянуть из него информацию. У тебя есть идеи, как он вообще раздобыл мой номер? Это деталь, которая не даёт ему покоя, но Боно лишь тихо вздыхает: — К сожалению, у влиятельных политиков есть свои каналы. Твой номер технически не засекречен — должно быть, он увидел тебя по телевизору и заставил своих людей немного покопать. — И они, судя по всему, наткнулись на ту легенду, которую вы для меня создали, — медленно подытоживает Льюис. — Блестяще. — Просто убедись, что не дашь ему ни единого повода усомниться в твоём прикрытии. Как прошло пребывание в конспиративном доме? Льюис мысленно возвращается к Нико. К тому отчаянному, почти сломленному взгляду. К объятиям, слезам и его уязвимости. — Без происшествий, — отвечает он, надёжно пряча эти воспоминания в самые дальние уголки своего разума. — Мы встретили старого друга королевской семьи, Мику Хаккинена. Боно снова стучит по клавишам, а Льюис тем временем тянется за бутылкой воды на тумбочке. — Понятно, — медленно произносит Боно спустя паузу, и Льюис приподнимает бровь: — Есть поводы для беспокойства? — Нет, он чист, у Supo к нему никаких вопросов, — успокоил его Боно. — А у тебя самого сложилось впечатление, что он может представлять угрозу? — Нет, — в этом Льюис абсолютно уверен. Он зажимает бутылку с водой между бёдер. — Он невероятно предан королевской семье, старый друг принца-консорта и отца Мика. И, похоже, всё ещё глубоко переживает их утрату. Он вспоминает фотографии в гостиной лесного домика, и у него щемит сердце. — Хорошо, я доверяю твоему чутью, — голос Боно по-прежнему звучит невероятно спокойно, и Льюис ценит это. — Что-нибудь ещё, о чём нам следовало бы знать? Льюис отчётливо улавливает тонкий намёк на прошлую недосказанность и откашливается: — Нет. Перед его внутренним взором всплывает Дэниэль, и его челюсть упрямо сжимается. С этим он разберётся сам, Боно ему для этого не нужен. Да и вообще, его куратор наверняка и так знает гораздо больше, чем он. — А мне о чём-нибудь нужно знать? — возвращает он вопрос, и по голосу Боно слышно, что тот улыбается. — Нет. Мы всё ещё работаем над документами, которые ты переслал. Если что-то всплывёт, мы с тобой свяжемся. Что ж, ладно. Льюис завершает вызов и находит в списке контактов Шарля. — Льюис, слава богу! — да уж, чувство вины накатывает с новой силой. Льюис откашливается и поудобнее устраивается на кровати. — Привет. Прости, тут всё было… как в тумане. — Да я представляю. Putain, тебя ведь не зацепило, всё обошлось? — Шарль звучит настолько встревоженным, что вина Льюиса вырастает троекратно. Он снова прочищает горло: — Нет, слава богу, я цел. Хочешь встретиться на этой неделе? Они договариваются устроить пикник на Изаре — реке, протекающей через Мюнхен. Положив трубку, Льюис откидывает голову на изловье кровати. Он пока не уверен, сколько именно ему дозволено рассказать Шарлю, но решает, что вполне можно обойтись общими словами — его друга, похоже, в любом случае куда больше волнует его самочувствие. К такому отношению Льюис точно не привык.

***

На следующий день Льюис пишет Дэниэлю. Ему нужны ответы — или хотя бы та их часть, которую удастся получить, — и он предлагает встретиться, чтобы обсудить события трёхдневной давности. Дэниэль, к его удивлению, соглашается без лишних пререканий и зовёт его к себе на квартиру. Льюис разглядывает присланный Дэниэлем адрес и ловит себя на мысли, что ничуть не удивлён: это совсем рядом и с дворцом, и с той кофейней. Он заходит в гардеробную и достаёт длинное красно-бело-розовое пальто — на улице заметно посвежело. Осень постепенно вступает в свои права, листья на деревьях медленно меняют цвет. Напоследок Льюис прихватывает солнцезащитные очки и решает пройтись до квартиры Дэниэля пешком. Он так и не определился, стоит ли раскрывать австралийцу карты насчёт своей собственной миссии. Было бы здорово заполучить надёжного союзника (а Дэниэль уже доказал, что умеет им быть в критический момент), но с другой стороны… Льюис решает посмотреть, как пойдёт разговор. Возможно, ASIS действительно без понятия, что он здесь, и Дэниэль до сих пор считает его обычным личным стилистом короля. В какой-то момент это может сыграть ему на руку. Он нажимает на кнопку звонка у входа в большой многоквартирный дом. Здание идеально вписывается в облик района. Льюис поднимается по лестнице на четвёртый этаж. Дэниэль уже ждёт его у порога. На нём безразмерная футболка и шорты, а на лице сияет его фирменная широченная улыбка. — Привет, приятель! В его глазах нет ни единого намёка на чувство вины, и Льюис невольно задаётся вопросом: то ли Дэниэля действительно совсем не мучает совесть, то ли он просто виртуозно умеет это скрывать. — Привет, — Льюис неловко улыбается в ответ, но Дэниэль без лишних церемоний коротко его обнимает и увлекает внутрь квартиры. — Рад видеть, что ты цел и невредим. Я рвался поехать с вами, но мне пришлось остаться во дворце. Что ж, приятно знать, что Дэниэль сразу переходит к делу. — Да, кстати, насчёт этого… — начинает Льюис, но Дэниэль качает головой и ведёт его дальше в комнату. — Сначала напитки. Пива? — Давай, — со вздохом смирения Льюис опускается на диван. Квартира небольшая, но уютная. Кухня совмещена с гостиной, полуоткрытая дверь напротив ведёт в спальню, а одна из стен сплошь увешана фотографиями и закрыта австралийским флагом. Всё выглядит настолько по-настоящему, что Льюис мог бы легко поверить, будто ему просто померещилось присутствие Дэниэля во дворце три ночи назад. Однако его намётанный глаз подмечает и другие, едва заметные детали: ноутбук на журнальном столике, ворох документов на кухонном столе, которые явно собирали в спешке, и рукоятку пистолета Дэниэля, торчащую из сумки в углу. Льюис решает не подавать виду и поднимает глаза, когда Дэниэль возвращается к нему. — Играешь? — спрашивает он, кивая на PlayStation под телевизором, и Дэниэль смеётся. Он протягивает ему баночку пива и усаживается рядом на диван. — Время от времени. Правда, я не очень-то силён в этом. В этом они, по крайней мере, были похожи. Льюис открывает свою банку. — Значит так, — медленно начинает он, поджимая под себя одну ногу. — Ты был там. Во дворце. С оружием в руках. — Ага, — Дэниэль выглядит совершенно невозмутимым и делает глоток пива. Льюис внимательно разглядывает его татуировки, эту непринуждённую улыбку, тёмные кудри. Расслабленная поза, тёплые карие глаза. Он совсем не похож на агента — но, с другой стороны, сам Льюис ведь тоже на него не похож, верно? — И ты работаешь на… — Льюис многозначительно замолкает, не желая выдавать то, что ему уже известно. Дэниэль ухмыляется: — Не на полицию. — Да ладно, — фыркает Льюис. Дэниэль скрещивает ноги на диване, разворачиваясь к нему корпусом, и его взгляд становится чуть более серьёзным. — Я не могу рассказать тебе всё, — произносит он, и в его голосе проскальзывают те самые виноватые нотки, которые Льюису слишком хорошо знакомы. — Ты должен это понимать. Ты всё-таки гражданский. Значит, он не знает. Льюис откашливается и кивает: — Я понимаю. — И ты никому не можешь об этом говорить, — добавляет Дэниэль, и уголки его губ подрагивают. — Не то чтобы тебе кто-то поверил, конечно. Хотя Кими и король теперь уже в курсе. Льюис снова кивает, ожидая, что Дэниэль продолжит, и австралиец откидывается на спинку дивана. — Я работаю специальным агентом в ASIS — Австралийской службе секретной разведки. Меня мотают по всему миру, и сейчас я базируюсь в Мюнхене, чтобы защищать короля, — непринуждённо объясняет Дэниэль. — Потому что, как ты, наверное, уже заметил, у нас есть веские основания полагать, что кто-то хочет его убить. — Значит, за попыткой покушения стояла ДР? — прямо спрашивает Льюис, но Дэниэль лишь смеётся, и в его глазах вспыхивают искорки. — Этого я тебе сказать не могу, приятель. Льюис фыркает и делает глоток пива. Алкоголь обжигает горло, и он на секунду задумывается над своим следующим вопросом. — Значит, мы на самом деле не друзья, — констатирует он, ловя себя на том, что ему действительно больно. К его удивлению, Дэниэль выглядит искренне обиженным из-за этих слов. — Конечно же мы друзья! — Но… ты притворялся владельцем кофейни, — медленно произносит Льюис, пристально глядя на него. — Ты лгал мне месяцами. — Ну да, потому что это моя работа, — Дэниэль жмёт плечами, и этот факт его, кажется, ничуть не смущает. — Но человеческую привязанность не подделаешь, приятель. По крайней мере, когда речь идёт о таком долгом сроке. — То есть ты никогда не притворялся чьим-то другом ради задания? — бросает ему вызов Льюис, но Дэниэль снова лишь отмахивается: — Конечно, притворялся. Но, как я уже сказал, это всегда было ненадолго. Недостаточно времени, чтобы возникла настоящая связь. — Но… в конце концов ты ведь всё равно уедешь, — Льюис всё ещё не понимает этого до конца. — Зачем тратить силы на настоящую дружбу, если ты всё равно уедешь и, скорее всего, больше никогда с этими людьми не увидишься? — Потому что иначе жизнь была бы слишком серой и грустной, — Дэниэль одаряет его мимолётной улыбкой и принимается крутить банку пива между ладоней. — Конечно, уезжать всегда больно, но это не перечёркивает все те отличные моменты, которые мы прожили вместе. Дэниэль справляется со всем этим шпионским бременем куда лучше него, и Льюис тяжело сглатывает: — Значит… мы друзья? — Ну конечно же да! — Дэниэль смотрит на него с искренним недоверием, и Льюису удаётся выдавить слабую улыбку. Он чувствует себя нелепо от того, что выглядит настолько отчаявшимся, но правда в том, что друзей у него раз-два и обчёлся. А Дэниэль ему искренне нравится. — Так вот почему ты был на том приёме в саду? — спрашивает Льюис, но Дэниэль лишь ухмыляется: — Возможно. Льюис сдерживает раздражённый вздох и позволяет своему взгляду снова пройтись по квартире Дэниэля. Его внимание задерживается на фотографиях, прикреплённых к холодильнику, и мысли инстинктивно возвращаются к ночному звонку Хорнера. Пусть он и не собирается раскрывать Дэниэлю, что является агентом МИ-6, но союзник в его нынешней ситуации точно не будет лишним. — Когда мы были в том убежище в горах, — медленно начинает он, не глядя в какую-то конкретную точку комнаты, — мне позвонил Кристиан Хорнер. Жестяная банка в руке Дэниэля с громким треском сминается — пальцы австралийца мгновенно сжимаются мёртвой хваткой, а его взгляд в ту же секунду становится леденяще-серьёзным. — Что?! — Да, — Льюис делает глубокий вдох и поднимает глаза, встречаясь взглядом с Дэниэлем. — Он хочет со мной «поболтать». Увидел то ток-шоу, на которое ходил Нико и где говорил обо мне. Видимо, решил, что я важная персона для короля. Последняя фраза звучит странно, но он рад, что ложь по-прежнему даётся ему без труда. Дэниэлю ни к чему знать истинную причину, по которой Хорнер позвонил ему и вообще узнал его лицо на том телешоу. — Ты согласился? — спрашивает Дэниэль. Вся его поза мгновенно изменяется. В этот момент он становится куда больше похож на того агента, которого Льюис встретил во дворце три ночи назад. Льюис медленно кивает: — Да, хотя и не уверен, что это хорошая затея. — Ему, скорее всего, нужна информация о короле, — бормочет Дэниэль, медленно постукивая длинным пальцем по пивной банке. — А попутно он будет искать зацепку для шантажа, чтобы ты уж точно выложил ему всё, что нужно. Дэниэль и понятия не имеет, что у Хорнера уже есть компромат для шантажа. Льюис прикусывает нижнюю губу: — То есть, по-твоему, идти не стоит? — О нет, ты определённо должен пойти, — Дэниэль резко поднимает взгляд и запускает пятерню в свои кудри. — Это может стать реальным шансом выяснить, что именно он замышляет. Льюис до конца надеялся на другой ответ, но Дэниэль, чёрт возьми, прав. — Убить короля? — снова пытается прощупать почву Льюис, но Дэниэль лишь пожимает плечами: — Я не знаю, что у него на уме, приятель. Вот это ты как раз и попытаешься для нас разузнать. Дэниэль вполне мог врать о том, что ничего не знает, и Льюис вздыхает: — Прекрасно. — Я тебя подстрахую, не переживай, — Дэниэль подмигивает ему, и на его лице на мгновение появляется намёк на улыбку. Льюис едва сдерживает смех от всей иронии происходящего. — Когда встреча? — Он сказал, что сам свяжется, — Льюис кривится и делает затяжной глоток пива. — Я напишу тебе, как только это случится. — Спасибо, приятель, — Дэниэль тянется к телефону и быстро что-то печатает. Льюис удерживает себя от искушения заглянуть в экран — незачем вызывать у Дэниэля подозрения. Австралиец вскоре снова поднимает глаза, блокирует мобильный и ухмыляется: — Ну а если отбросить всю эту тему в духе «нападение посреди ночи и осознание, что твой лучший друг — секретный агент»… Как у тебя дела с королём? Льюис едва не давится пивом, но в самый последний момент умудряется нормально сглотнуть. — Что? — кашляет он, осторожно опуская банку на стол. Ухмылка Дэниэля становится ещё шире. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Льюис шлёт ему испепеляющий взгляд: — Мы друзья. — Ага, — серьёзно кивает Даниэль. — А я на самом деле не австралиец. Льюис проводит ладонью по лицу и делает глубокий вдох. При одном упоминании о Нико его сердце пропускает удар, и это, честно говоря, становится уже немного нелепым. — Дэниэль, он король. — Я в курсе, — невозмутимо парирует его друг. — И? Льюис лишь стонет и решает не заглатывать наживку Дэниэля. Он просто не может позволить себе думать о Нико в таком ключе. Не может. У него и так проблем выше крыши. Он переводит тему, и Дэниэль, на удивление, позволяет ему это сделать.

***

В тот вечер после ужина Льюис не возвращается к себе в апартаменты. В теле бурлит слишком много неизрасходованной энергии, и вместо того, чтобы ложиться в постель, он отправляется в пустой тренажёрный зал. В голове роем кружатся события последних дней, и ему жизненно необходимо разложить мысли по полочкам. Бокс отлично в этом помогает. Льюис наносит очередной удар, игнорируя жжение в лёгких и мышцах рук. Футболку он надевать не стал, оставшись в одних серых шортах. В зале тепло. Время уже давно перевалило за одиннадцать вечера, и Льюис знает, что после такой тренировки уснуть будет гораздо проще. Повернувшись, чтобы взять бутылку с водой, он замирает: в дверном проёме стоит Нико и пристально наблюдает за ним. Какое-то время они просто смотрят друг на друга, и Льюис чувствует, как его пульс резко учащается. На Нико спортивная одежда (по крайней мере, Льюис так думает — он её не узнаёт). Взгляд короля медленно скользит по обнажённой груди и рукам Льюиса, после чего встречается с его карими глазами. Льюис с трудом сглатывает. — Привет, — хрипло произносит он и откашливается. — Не спится? — Не особо, — Нико неспешно проходит внутрь зала и закрывает за собой дверь. — Подумал, что тренировка поможет прочистить мозги. Льюис кивает и наблюдает за тем, как Нико подходит к боксёрской груше. — И долго ты там стоял? — не удерживается он от вопроса, но Нико игнорирует его и вместо этого снова пристально смотрит на Льюиса. Он долго молчит, прежде чем очистить горло: — Научишь меня? — Боксу? — Льюис приподнимает бровь, и Нико едва заметно улыбается: — Да. На мгновение в зале повисает такая оглушительная тишина, что было бы слышно, как падает иголка. — Пожалуйста, — тихо добавляет Нико, и Льюис делает глубокий вдох. Сердце всё ещё отчаянно колотится о рёбра. Он стаскивает свои боксёрские перчатки. — Ладно, — слышит он собственный голос, — но тренируемся на груше. На ринг я с тобой не выйду. — Нет? — Нико хватает наглости ухмыльнуться, и Льюис снова делает глубокий вдох. — Нет. Я могу случайно сделать тебе больно, и тогда Кими саморучно оторвёт мне голову. Нико выглядит так, словно собирается что-то возразить, но в последний момент передумывает и просто качает правой: — Я бы ему не позволил. Льюис фыркает, и уголки его губ подрагивают, пока он достаёт с полки в углу ещё одну пару перчаток. — Ага, конечно. Удачи тебе его остановить. Когда он поворачивается обратно, Нико вовсю улыбается ему. Льюис нервно облизывает губы и протягивает ему перчатки: — Держи. Нико натягивает их, пробуя повертеть кистями, и Льюис невольно улыбается: — Привыкнешь. — Откуда ты знаешь как боксировать? — спрашивает Нико, следуя за ним к боксёрской груше, и Льюис откашливается. — У меня чёрный пояс по карате, я начал заниматься ещё ребёнком. Потом подумал, что бокс — это тоже весело, и вскоре увлёкся им. Нико пристально смотрит на него, его взгляд снова блуждает по груди и рукам Льюиса, а щёки короля слегка розовеют. — Это объясняет, как тебе удалось вырубить того нападавшего в ту ночь, — бормочет он, и Льюис просто кивает. Он умалчивает о том, что также обучался муай-тай, когда попал в МИ-6, и натягивает свои перчатки обратно. — Начнём со стойки, — Льюис заходит к нему со спины; они стоят так близко, что он физически ощущает исходящее от короля тепло, и на мгновение закрывает глаза, чтобы взять себя в руки. — Стойка — это самое важное. Если принять неправильную форму, можно потерять равновесие, и удары не будут иметь нужной силы, — тихо объясняет он, бережно поправляя положение тела Нико. — Вот так, чуть больше в эту сторону. Нико прерывисто выдыхает, и у Льюиса окончательно пересыхает во рту. Нико невероятно, просто потрясающе красив. — Представь, что твои стопы стоят по обе стороны от воображаемой линии — они должны быть параллельны, а вес распределён равномерно, — продолжает Льюис и, оставшись довольным результатом, отступает на шаг, ровняясь с ним плечом к плечу. — Отлично, вот так. Нико делает глубокий вдох, а Льюис слишком отчётливо осознает, что всё ещё стоит без футболки. — А зачем тебе вообще это нужно? — спрашивает он, и Нико, отведя взгляд, пожимает плечами. — В детстве я играл в футбол, а когда началась вся эта история с ролью кронпринца, стал ещё заниматься конным спортом и парусным. Но мне кажется, что в реальной жизни бокс всё-таки полезнее. Непроизнесённое «Я бы смог сам постоять за себя, если кто-то попытается мне навредить» невидимо повисает между ними, и Льюис делает шаг к нему. — Я могу показать тебе основы, — тихо произносит он. — Но если кто-то действительно захочет причинить тебе вред… Он терпеть не может говорить настолько прямолинейно, но Нико, похоже, всё понимает. Он кивает, но при этом упрямо вздёргивает подбородок. — И всё же мне так было бы спокойнее. И кто такой Льюис, чтобы говорить «нет» королю? Следующие сорок пять минут он проводит, демонстрируя и объясняя Нико базовые удары: джеб, кросс и хук. И когда около часа ночи, приняв душ, он наконец падает в свою постель, ему требуется очень много времени, чтобы просто уснуть.