(Не) играй с огнём.

— Нафига тогда? — Я подошла к тому самому рубежу, когда пора уже было… — сделала легкомысленное заявление Литвинова, в ней горечи не читалось. — Мх. Любопытно. — Что? Они познакомились… сколько там часов назад? Такие темы не затрагивают в разговорах с малознакомыми людьми. На такие вопросы не всегда приятно отвечать даже хорошим друзьям. Но Рената отвечает, а Земфира бесстыдно спрашивает. Ей интересно узнать. Пробраться в чужую голову. Она рукой смахивает волосы со лба и улыбается. Находит полностью устраивающее ее оправдание откровенности. Поздний час, виски и выкуренный на двоих косяк. Они просто в хлам, и Ренату в силу неопытности пробрало сильнее. — Как именно ты поняла, что подошла к нему? — Возраст. — Возраст — хуйня, — отмахивается Рамазанова. — Возраст влияет на внешность, и с каждым годом шансы на привлечение кого-нибудь достойного сокращаются. Эту реплику Земфира оставила без комментариев, если не считать за комментарий наждачный смешок. Спорно. Вот она себе с каждым днем нравится только сильнее. — У большинства моих менее, ну, ты понимаешь, привлекательно-интересных подруг уже были мужья, дети, всё это, и мне надоело ловить их жалостные взгляды всякий раз, когда я появлялась в одиночестве. — Блин, Литвинова, вот честно… Я куда ни сунусь в последнее время — единицы только приходят со своими мужьями, остальные же только ищут повода побыть с ними врозь. Так что такое себе. — Но им есть к кому вернуться. — Завела бы себе собаку. — У меня была! И ты не представляешь себе, какая эта безумная ответственность! — Ну да, муж и ребенок — это куда проще, — снова рассмеялась Рамазанова. Она вообще сегодня удивительно часто смеялась. Ей нравилось смеяться. Нравилось смотреть на Ренату — она вообще обожала любоваться красивыми людьми, диковинками они что ли ей казались… а эта конкретная, к тому же, оказалась забавной. — Окей. Ты хотела себе «плюс один». Еще? — Я забеременела от него. — И как женщина строгих правил решила, что ребенок должен появиться на свет исключительно в законном браке? — Мама. — Что мама? — Сказала, что хватит мне прыгать — По членам? Извини, — быстро добавила Земфира, понимая, что юмор ее… и на любителя и не для новых людей. Она пепельницу подставила ближе, стряхивая пепел. Рената улыбнулась — живо, лучисто: — У меня не чересчур богатый послужной список, не подумай, что я какая-то там распутница… но, признаться честно, мама подразумевала вот именно то, что ты, э… Она сказала, что если я буду долго-предолго искать и ждать того самого, то и сама не замечу, как старость встречу одна, пропущу всех реальных… И напомнила, как быстро женщины приходят в утиль. А я никого уже и не ждала. Давно убедилась, что ни один мужчина никогда не сможет меня по-настоящему поразить. Поэтому и согласилась на это замужество! И не пожалела. — Точно? — Ага. Лёня до сих пор очень красиво за мной ухаживает и вообще не противный. — Но ты его не любишь. — Самые удачные браки строятся на взаимоуважении. — Я просто не понимаю, как можно трахаться с тем, кого не хочешь. Это же как-то… фу, — брезгливо поморщилась Земфира, — всё равно что насилие над самой собой. — И вовсе нет! В изгибе брови прозвучала просьба об объяснении. Рената вняла ей без раздумий и смущения: — Закрыв глаза, можно представить кого угодно, даже любимого! И становится очень даже приятно. — Блять, — она не представляла, как такой разговор может состояться в действительности! У Ренаты, что, вообще тормозов нет? Уголки губ вспорхнули вверх. О чем они говорили до? А о чем должны были? Как вернуться туда, где нормально, где не обескуражена вопиющей искренностью? Земфира горло смочила соком на этот раз (разнообразия ради). Возвращаться к музыке теперь слишком поздно! Или можно попробовать? Подперев подбородок тонкими пальцами, Рената одарила ее ангельской улыбкой. Земфиру обдало жаром. — Теперь мы достаточно хорошо друг друга узнали и ты готова смотреть на меня без… колючек и стужи? Вспомнила, когда свернули не туда. — Я постараюсь. Литвинова глазами довольно сверкнула, и Земфира вспомнила еще кое-что. В самом начале вечера, после категоричного отказа сотрудничать, Рената умножила свои попытки произвести на нее впечатление, — и, надо признать, была крайне убедительна. Улыбки потеряли холодную вежливость, стали откровенными, в интонациях проступила патока, глаза, ослепленные солнечным восторгом, манили предложением стать ближе, чем никто. Земфира знала, что это уловки, талантливая игра, не более, но сердце всё равно опасно трепыхалось в груди. Когда они задержали взгляды друг на друге чуть дольше, чем следовало бы, она поверила, что это не принесет ей существенной угрозы. И всё равно струсила: не выдержав интенсивности, посмотрела на часы. Настя скоро приедет и мыльный пузырь лопнет. Рената положила ладонь ей на плечо, мягко, почти интимно сжала пальцы: — Земфира, я могу кое о чем тебя попросить? — Снова о фильме? — жестко усмехнулись тонкие губы, но треклятая самоуверенность так и не покинула серо-голубых вдумчивых глаз. — Просто подумай. Не отказывай так сразу. А если… Если всё равно соберешься отказать, то пообещай сообщить мне об этом лично. Земфира веки прикрыла: окей, это было сродни жестокости, применять такие бессердечные методы! — Ты такая… Такая, — Рената с придыханием сделала чувственную паузу, — когда я только увидела тебя… Твое лицо… ощутила какую-то магию. — Ясно. С выпивкой пора завязывать, — обернула всё сказанное в шутку певица и, услышав скрежет ключа в замке, посмотрела в сторону прихожей. Настя! Слава богу, Настя! Она давно так сильно не радовалась ее появлению. — Извини, сейчас вернусь, — Земфира без надобности дотронулась до предплечья Ренаты. Замерла на мгновение, почувствовав жар и мягкость кожи. — Привет. Не спугнула Литвинову? — спросила Калманович, выскальзывая из кроссовок. Ее губы небрежно коснулись щеки Земфиры. По этому симптому та и догадалась, что Настя до сих пор на нее злится. — Неа, — понизив голос, призналась Рамазанова. — Я почти поплыла. Этот голос ее блядский, глазища… — Я тебя предупреждала. — И я думала, что вполне подготовлена. До слуха донеслись тихие шаги. По дверному косяку постучали пальцы: — Не помешаю? — смущенная полуулыбка Ренаты совсем не походила на ту, что прежде адресовалась Земфире. — Добрый вечер, — добавила новая знакомая, повернувшись к Насте. Литвинова и Калманович поцеловались в знак приветствия. Ну как поцеловались… Щека к щеке прижались, воздух поцеловали и отступили на прежние места. Земфира криво ухмыльнулась: она ненавидела подобные представления. Лучше уж совсем никак, чем так. — Ничего, если я пойду? — спросила Рената. — Я посмотрела на часы — и обомлела! Время просто пронеслось. К тому же меня уже ждут. — Мы ведь собирались обсудить детали? — задержала вопросом ее Настя. Земфира скрестила руки на груди, игнорируя взгляд Калманович. — Ох, боюсь, это преждевременно. Земфира отказалась. Она обещала подумать, но на настоящий момент — отказалась. — Сначала ей нужно понять, от чего конкретно она отказывается. Земфира шумно вздохнула. — Я пойду, извините, — Рената так не посмотрела в ее сторону. Бочком проскользнула мимо и выскочила на лестничную площадку. Рамазанова закрыла дверь. — И че за дела? — Ты обещала мне подумать. — Я подумала. — Земфира, это очень выгодное предложение! Во всех смыслах этого слова! — Я не хочу. — Ты не маленький ребенок, чтобы заниматься только тем, что тебе приятно. — Не начинай снова. — Земфира, еще раз повторяю… — Мы больше не работаем вместе, ты не забыла? — напомнила она. — Это было мое условие. — Это было твое очень глупое условие. — Нет. Послушай меня, — стрельнула в нее глазами Рамазанова, — совмещать личное и рабочее у нас не выходит, мы проверили. Довольно. — Я забочусь о твоей карьере, продвигаю тебя вперед, а в благодарность получаю только сомнения и недовольство. То тебе не нравится, туда ты не хочешь… А мне что делать? — Успокоиться. Я что-то никак не въеду: ты любишь меня или зарабатывать на мне бабки? — Тебя, конечно же, тебя, — смиренно, уже в миллионный раз произнесла Настя. — Тогда прекрати тянуть свои «выгодные» предложения в нашу постель.