Да здравствует грëбанный дивный новый мир!

Ночь. Холодный мелкий дождь. Завывание сирены. Марин не смог доехать, поспешил. У Аркаши не получилось его отговорить. Из динамиков доносится неразборчивое бормотание, мигают огни. Ветер пробирает до костей, дрожь разносится по телу, подкашивая ноги, но он стоит. Ком в горле застревает, останавливает крик. Невыносимая боль царапает рёбра, когда человек пять закрывают своими спинами то, что он никогда бы в жизни не захотел увидеть. Оставаясь в тени деревьев, он ждёт короткого кивка мужчины, разодетого в чёрный дождевой плащ. Многого, что там говорили эти серьёзные люди со значками на груди, он не расслышал, а, может быть, и не хотел слышать: всё-таки правда и так лежала на поверхности, много тут уже не скажешь. Как установили, он умер мгновенно, если не считать тех секунд, когда его тело перелетело капот. Прочувствовать все травмы и тем более черепно-мозговую времени бы особо не хватило: сознание отключилось моментально, не дав даже шанса на последнюю мысль. Жизнь покинула его с молниеносной скоростью. Судмедэксперт наконец подтвердил: ДТП, несчастный случай, даже признаков алкоголя в крови у водителя – ноль. Сказали, вскрытие обязательно проведут, но нового уже вряд ли скажут: всё-таки особо гадать тут не стоит, чтобы заключить вполне очевидный расклад этой отнюдь не особенной ситуации. - Давно пора эти мотоциклы в утиль сдать. – ругается себе под нос следователь, осматривая место происшествия. Говорит устало, резко, явно не спал, а вытянули его под часа три ночи, если судить правильным времяисчислением, – ну Ад, ей Богу! Картина ясна до предела: чёрное авто, белый байк, встречка – ну разве новость? По двадцать, если не больше, случаев за год и на все – один сценарий. Такое уже заносят в дело со скоростью подписи документа: что уж тут разбирать? Кому захочется копаться, думая, будто тут есть какой-то подвох? Тем более даже водитель признал: «Да, всё верно, не заметил». Однако почему Аркаша не верит? Почему думает, что всё – спектакль? Да потому, что знает правду, и никто не вправе его в этом переубедить: Марина убили. И убили жестоко. Просто устроили всё так, будто он то ли не справился с управлением, то ли не успел повернуть, а на деле – убили. Прямо здесь и прямо сейчас. Без зазрения совести, без заминки, без стыда. Убили. Но разве он заслужил смерти? Он всего лишь уволился, всего лишь поставил точку, всего лишь прервал абсолютно глупые отношения и... Дрожащая ладонь закрывает рот, сдерживает всхлипы. Аркаша видит его: Его, Марина, скрытого плотным чёрным пакетом. Его поднимают. Он всё знает. Он всё помнит. Он пытался его остановить. Но Марин тогда прервал его, сбросив звонок. Он всегда был очень упрям. Голова гудит, ноги подкашиваются, хочется кричать. Аркаша падает, больно ударяясь коленями об асфальт и уже совсем не сдерживая слёз.