Да здравствует грëбанный дивный новый мир!

Шел четыре тысячи NN-ый год, последний перезапуск был совершён около четырёх лет назад, если не больше. Уже во всю неслась эпоха больших перемен, но каждый всё не мог забыть, как из всех углов несколько лет не прекращало трещать: «Вы нашли «стабильного»? Приходите в… Свяжитесь…» «Помогите «стабильным»: проведите с человеком беседу по руководству оставленному на главном…» «Вам кажется, что человек напуган? Он вас не понимает? Скорее всего…» «Помогите «стабильным»! Они боятся вас больше, чем вы их!» Да, четыре года назад, в ночь с пятницы на субботу, окончательно подтвердилась прелюбопытная информация: деформация поглотила стабильный мир – трагедия, не иначе. Безусловно, после перезапуска многие «местные» уже догадывались и даже не сомневались, что пора бы готовиться, во-первых, к волне смертей, а, во-вторых, к тому, что всё вокруг начнёт пестрить именно такими воодушевляющими на милосердие заголовками, но окончательно «свыше» осветили ситуацию только спустя целую неделю, хотя многие уже находили на своих дворах, в своих домах абсолютно чужих, чуть ли не контуженных людей. И с этого момента жизнь походила на какой-то сомнительный анекдот, который рассказывают практически на каждом семейном застолье, но при этом его оригинального текста уже никогда и никому не вспомнить: где-то находили одного, где-то другого, где-то раньше, где-то позже, люди терялись, пугались, но упорно помогали, хотя временами искренне не хотели. Так помогли и нашему известному знакомому: Марину. Мир, в котором ему было суждено обосноваться не по собственной воле, оказался не очень дружелюбным к таким внезапным гостям: Марин был на грани смерти и мог погибнуть очень быстро от одного только перегруза работы головного мозга (точнее ему бы просто разорвало всё изнутри из-за недопустимого процента), но, благо, его успели качественно стабилизировать и практически тут же поставить на ноги. Спасибо на том, что его выкинуло во двор какого-то мужчины, где в это время убирались в клумбе: в лесу бы его точно никто искать не стал. Немногим позже, после пары вопросов на не особо понятном, отдалённо знакомом языке и непонимания, его куда-то записали, а потом, на удивление, предоставили жильё и даже попытались показать, что и как у них устроено: доходило даже до того, что ему на пальцах объясняли, какой сейчас год и сколько времени, что в общем-то тоже не особо увенчалось успехом, но суть ему понять удалось. Сначала, конечно, непонятно было всё: от поведения самих людей вплоть до возможности существования этого мира в принципе. Всё казалось каким-то странным: где-то слишком ярким, где-то слишком тусклым, а где-то и вовсе теряло форму. Все эти галлюцинации свесили на пережитый шок и перегрузку, а потому, через понятный способ коммуникации, посоветовали прилечь и хорошенько отоспаться в предоставленной квартире. Хотя о каких галлюцинациях может вообще идти речь, если его буквально часа два назад перенесло в, чёрт возьми, другой мир? Не сказать, что Марин прям-таки попал в сюжет какой-то сказки, где вместо поездки на машине нужно было самостоятельно ловить волшебного коня: там было много похожего на его привычные представления о реальности, из которой его так нагло вытянули. Дома вроде похожи, люди похожи, речь… своеобразная, потерпеть было можно. Но всё же он никогда бы не подумал, что на его тридцать четвёртый год жизни выпадут не просто обстоятельства, заставляющие его поспешно учиться говорить на новом языке при помощи каждого встречного, а прям-таки условия, с которыми он должен был нехотя мириться и насильно заставлять себя переучиваться жить в принципе. – Я слышал, что существуют руководства по тому, как выжить в чужой стране. – говорил однажды Марин, надравшись в баре чем-то вроде бы похожим на виски до слабости в ногах и ваты в голове. – Так вот: мой случай в рот ебал любые руководства. Вроде бы на тот момент в мире он уже пребывал не больше года, и всю эту невероятную истину он втирал какому-то мальчишке-бармену на грубом румынском, который просто рассчитывал на хорошие чаевые. Адаптация – та ещё штука, что уж тут. Конечно, кто-то обязательно скажет: ну чем не научно-фантастический фильм? Весело, задорно! Смотришь, как люди из другого времени пытаются тебе всё объяснить и показать свою необычную жизнь – чем не приключение? Ага, приключение. Оно бы им было, если бы в один день Марин не понял, что теперь его судьба – жить здесь и терпеть все возможные неудобства, которые временами просто заставляли на стенку лезть от непонимания и полного отсутствия возможности вернуть себе старые привычки. А что уж говорить о тоске по своему родному дому, стране… – Спасибо на том, что хоть мотоциклы я не разлюбил. – заметил он когда-то, лениво болтая с самим собой и разглядывая от скуки в зеркале собственное тело. Временами это даже казалось полезным: хоть как-то он окончательно осознавал, что существует. О да, всё же это оказалось тем ещё испытанием. Похлеще всякого, хуже он не знал. Однако, как бы поначалу тяжело не шло, позже стало понятно, что этот мир действительно отличается многим, но не настолько, чтобы быть уж прям совсем невыносимым. Люди здесь, как оказалось, говорят на языках ему знакомых, но просто настолько смешанных между собой, что иногда разобрать их речь было невозможно. Но, что удивительно, если ты упорно заговаривал с ними на одном из определённых языков, то они хмурились в недоумении, но отвечали именно на нём, пусть и с ошибками. Потом выяснилось, что платить за пребывание в квартире Марина первый год не заставят, но только вот предупредили, что было бы хорошо ему в скором времени взять себя в руки и связаться с горячей линией по всем интересующим его вопросам, чтобы ему быстро объяснили, что да как (то есть намёк был по большей части в том, чтобы нужные люди его поскорее куда-нибудь устроили). Затем его пару раз его отправляли в больницы, которые, кстати, были государственными, но поражали своим комфортом, на пару-тройку быстрых осмотров, из которых как-то выуживалась чуть ли ни вся информация об его общем состоянии организма. Потом к нему просто приходили, задавали вопросы, предлагали услуги психологов на случай, если совсем уж станет плохо, – в общем, первые полгода ушли лишь на то, чтобы он просто свыкся с фактом: этот мир – его новый дом. И ему не без труда давалась эта мысль: всё-таки мало с чем сравнима горечь от такого осознания. Но, хочешь не хочешь, приходилось мириться с новым укладом, приходилось мириться с тем, что люди здесь похожи на него, но совсем его не понимают (в общем-то, как и он их), приходилось терпеть тот же пренеприятнейший период адаптации, который выжимал из него всё желание жить и даже заставлял его задуматься о вещах, мягко говоря, очень плохих, приходилось много думать, приходилось много копаться, выяснять, приходилось искать… Искать – хорошее слово, правда? Искать что, спросите вы? Или кого? Что мог найти в этом мире Марин, если всё и так было крайне непонятно? Ну, во-первых, точно приходилось искать в себе силы свыкнуться новыми реалиями: тут прям-таки поиски затягивались. А, во-вторых, нужно было искать того, кто потерпел ровно такую же неудачу, как он, чтобы вместе пройти этот жизненный путь и банально не удавиться от одиночества, которое теперь преследовало его даже в большой толпе людей (или кто они были?). Конечно, не сказать, что это была очень уж сложная задача, ибо многих «стабильных» он уже встречал, да и поселили их всех достаточно недалеко, чтобы как раз-таки дать возможность нормально адаптироваться, однако все мы понимаем, что как бы человек не убеждал себя, что он не один, пока не объявится тот, кому он действительно может доверять, – чувство одиночества никуда не денется. И потому Марин искал. Искал, параллельно с этим заново учась жить, и верил, что найдёт. И именно тогда ему пришла мысль найти здесь работу.