Буду держать тебя всю эту лунную ночь

      Вся деревня утопала в серебряном лунном свете. Он ложился ровным слоем на крыши домов и осыпался блёстками на землю. Казалось, всё вокруг было усыпано снегом или телами миллиарда светлячков, подмигивающих путнику своим собственным ритмом. Луна светила так ярко, что слепила, и Сяо Чжань пониже надвинул кепку на лоб. Он никак не мог оторваться от лицезрения подобной красоты: всё смотрел, всматривался, пока в итоге не достал телефон и не стал фотографировать каждый таинственный закуток.       Деревня была заброшена — и в этом заключалась её особенная прелесть. Здесь веяло лёгкой атмосферой постапокалипсиса. Сяо Чжаню нравилось: одиночество в подобных местах ощущалось острее и почему-то приятнее. Можно было без лишних разговоров и внимания просто почувствовать себя живым.       В какой-то момент протоптанная дорожка кончилась, и Сяо Чжань оказался на окраине. Он ступил на траву. Под подошвой она отозвалась громким похрустыванием, будто её стебельки прихватило морозцем. Сяо Чжань двинулся дальше, шаг за шагом, как по снегу, окутанный лунным светом. Он был так заворожен происходящим, что не сразу замечал необычные детали происходящего.       О них его предупреждали по пути сюда.       «То место мёртвое», — сидящий на крыльце старик сплюнул себе под ноги шелуху семечек. «Ни росточка — всё вымерло, даже земля не дышит. Птицы там не летают, звери не ходят. Не болото оно, пустое место».       И действительно. Даже самая захудалая мышь Сяо Чжаню не встретилась; ни одна ворона не откликнулась на его присутствие. Неживые цветы склонялись к нему в последнем поклоне, а деревья настоящей тёмной стеной загораживали вид на серебряное поле, раскинувшееся за деревней. Мёртвое — как и всё вокруг.       Сяо Чжань добрался до края небольшого лесочка, раздвинул ветви, и высохшие листья зашуршали от его прикосновения и сорвались вниз. Удивительное дело: золотарник, росший тут же, тоже казался безжизненным и совсем не опасным, хотя его соцветия всё ещё белели в лунном свете и слегка подрагивали от дуновения ветра.       Решив заснять эти странные проявления смерти посреди лета, Сяо Чжань мазнул объективом по широте поля, задумчиво перевёл кадр на золотарник, наморщил нос и покадрово вернулся обратно.       — Оу. Значит, не показалось, — пробормотал он, увеличивая фокус.       Если бы не телефон, он бы, возможно, так и не заметил движения. Сияние луны, скользящее сквозь черноту, будто следовало за тенью, плывущей над полем. Из-за игры света трудно было уловить само движение — силуэт казался неподвижным. Его одежды колыхались в потоках воздуха, взвиваясь тонким шёлком.       На мгновение Сяо Чжань перестал дышать, боясь спугнуть наваждение.       Откуда здесь мог появиться человек?..       И человек ли?       О нём ли рассказывали жители деревни — о духе смерти, что гуляет под луной и губит всё живое?       Держа телефон на весу, Сяо Чжань перешагнул через поваленную поросль, на всякий случай обогнул золотарник и ступил на открытое пространство. Ему отчего-то вспомнился маленький Бэмби, впервые выходящий из леса. Сяо Чжаню тоже прорываться вперёд было непросто: оставленные без должного ухода стебли риса за годы обломились и теперь кололи бёдра и руки, словно задерживая его. Земля была удивительно сухой, а холод усиливался с каждым шагом.       Чем ближе Сяо Чжань подходил к духу, тем яснее мог разглядеть его без помощи камеры.       Посеребренные луной волосы мягко вились по шее, длинное тёмное одеяние струилось по плечам и спускалось до самой земли. Дух держал руки по сторонам от себя, пальцы складывались в узоры, чертя в воздухе таинственные знаки. Кожа была белой, словно светящейся изнутри, а чёрные уродливые иероглифы покрывали каждый цунь. Линии перекручивались и были похожи на змей, обвивающих запястья, лодыжки, икры и плечи.       Дух чуть повернул голову, и в радужке его глаз заблестели искры звёзд. Его пухлые губы шевелились.       Сяо Чжань как зачарованный двинулся за духом следом. Тихая и мирная песня тянулась из глубины души к луне, нежной нотой разливаясь в воздухе и наполняя сердце тоской.       Телефон нагрелся и загудел низкочастотным звуком, привлекая внимание, и Сяо Чжань посмотрел на экран.       — Надеюсь, это запишется, — прошептал он, переводя взгляд с телефона на духа и обратно, ошеломлённый тем, что видел.       Тонкие чёрные нити срывались с кончиков пальцев существа. Они пронизывали землю, воздух, мёртвые растения, пульсируя. Сяо Чжань слегка опустил камеру и заметил, что нити цепляли мыски его кроссовок, замедляя каждый шаг. Песня заглушала его преследование, и когда он пытался ухватить в мелодии знакомый звук, тот тут же растворялся в ночном воздухе. Вибрация голоса проникала в Сяо Чжаня, вызывая дрожь по всему телу.       По чистой случайности Сяо Чжань прочистил горло достаточно громко, чтобы дух вдруг обернулся. Песня резко оборвалась, взвихрились волосы и одежда, а на идеальном лице отразилось крайнее изумление — рот приоткрылся в маленькое «о». Затем повернулась и луна, ослепляя Сяо Чжаня своим светом, заставив его поспешно прикрыть глаза ладонью, держащей телефон.       «Какое же дурацкое видео получится», — с досадой подумал он, расставляя пальцы так, чтобы видеть духа. Тот испуганно пятился, мотая головой и слегка помахивая руками перед собой.       — Не бойся. Ты такой красивый и интересный, а мне нужно…       Не успел Сяо Чжань договорить, как дух отскочил от него ещё дальше, сжимаясь и озираясь по сторонам, словно ища помощи, и тихо шепча:       — Уходи.       — Знаешь, я просто…       — Я сказал, уходи!       Его голос определённо обладал силой: Сяо Чжаня чуть не сбило с ног. Он неосознанно отступил, а через мгновение сделал шаг вперёд.       — Я не собираюсь тебя обижать, клянусь. Мне просто нужно видео-доказательство твоего существования. Просто красиво посидишь, скажешь пару фраз, тем более — ты ведь, правда, говоришь!       — У-ХО-ДИ!!!       Невидимая сила обвила его ступни и потянула назад, но Сяо Чжань не стал смотреть вниз — лунный свет бил в глаза и выжигал сетчатку даже сквозь пальцы. Было больно. И обидно. Эй, он всего лишь хотел немного прославиться, неужели всяким духам так сложно было дать интервью?       В Сяо Чжане сработал переключатель ослиного упорства — черту, которую с детства все окружающие в нём не особенно любили. Он напряг икры. С огромным усилием поднял ступни от земли, постарался шире раздвинуть ноги и продвинулся вперёд. Он вытянул руку, желая схватить духа за руку и не дать сбежать.       Оказалось, что несмотря на бледность и лунное свечение, кожа у духа оказалась горячей, будто нагретой лучами тысячи солнц. А ещё — мягкой и шелковистой. Сяо Чжань обжёгся, но отчего-то почувствовал себя счастливым, пока в голове взрывались настоящие фейерверки. Он инстинктивно убрал руку от лица и увидел, как широко распахнулись глаза напротив, понял, как глубоко в это чёрное озеро зрачков можно нырнуть.       А потом наступила тьма.       Она будто бы была осязаемой. Сяо Чжань захлебнулся страхом, когда оторвался от земли и взлетел. Коснулся груди, стараясь нащупать собственное сердцебиение, чтобы таким простым ощущением снова вернуться в реальность. Мгновение под ним ничего не было. А потом он рухнул вниз, и весь воздух вышел из лёгких со вскриком.       — Не ори, — раздался откуда-то издалека чужой голос.       Сяо Чжань в испуге распахнул глаза. Он нелепо съехал набок, сильно приложившись головой о что-то металлическое, затем снова подпрыгнул и до побеления костяшек вцепился в края садовой тележки.       Да.       Дух смерти, которого так боялись жители близлежащей деревни, вёз его на тележке.       Сяо Чжань попробовал принять сидячее положение, но колесо наехало на очередную кочку, и он опять развалился на дне, ударившись локтем. Он заохал, потирая онемевшую руку.       — Жив всё-таки. Раз ругаешься.       Прозвучало то ли радостно, то ли обречённо. Сяо Чжань не успел осмыслить чужую интонацию, потому что дух отпустил одну из ручек тележки, чтобы утереть пот со лба. Сяо Чжань лишь успел подумать, как бы так упасть, чтобы ничего себе не сломать. Его толкнуло вправо — в рёбрах точно что-то хрустнуло, а под его тяжестью садовая тележка едва не перевернулась.       Да гуи тебя подери!       — Если уж взялся меня везти, то делай это нормально! — взорвался он.       Почему-то ему показалось — может, из-за смазливой внешности, а может, потому что он внутренне считал духов стеснительными и не выносящими крика — что тот прикусит язык и не станет спорить. Но не тут-то было.       Дух, словно из вредности, оставил без опоры и вторую ручку. Когда Сяо Чжань испуганно ойкнул, ухватившись за металлические края, и уставился прямо перед собой, надеясь сохранить равновесие, незнакомец довольно улыбнулся.       — Раз очнулся живым и здоровым, то топай уж своими ножками, мальчик. И лучше топай домой.       Существо — или всё-таки это был человек?! — обогнуло его быстрой тенью и исчезло за спиной. Сяо Чжань развернулся следом, вскинув руки.       — И ты меня вот так бросишь?!       Дух немного притормозил, затем и вовсе остановился, пожал плечами.       — Ага.       Сяо Чжань, стараясь выбраться из своей ловушки, скользнул ладонью по грязному железному боку и всё-таки позорно вывалился, перевернув на себя и саму тележку. Охая и ахая, он несколько мгновений пролежал в этом импровизированном гробу, потирая ушибленные конечности, а когда наконец поднялся на ноги, ему уже пришлось бежать за уходящим духом.       — Эй! Эй, ну послушай ты! Я понимаю, как раздражает, когда какие-то незнакомцы путаются под ногами. Но ты вёз меня на казнь — позволь мне теперь создать себе новый образ и всё объяснить.       — Что? — оглушительно рассмеялся тот, усилием воли заставляя себя не поворачиваться к Сяо Чжаню — это было заметно по напрягшимся мышцам шеи.       — Ну как же. Братья Бури, незаконное пересечение границы, тележка. Может, я истинный Довакин, дай мне последний шанс…       — Ты сумасшедший, — выдохнул дух, и всё же развернулся к нему, глядя неожиданно уставшим взглядом. — Тебя не остановили деревенские, потому что не смогли заткнуть?       Сяо Чжань нахмурил брови и открыл было рот, но дух уже двинулся дальше, морщась и всё же улыбаясь краешком губ. Полный праведным гневом из-за подобного отношения, Сяо Чжань ухватил его за рукав. Когда тот остановился, он тут же перехватил его за обнажённое запястье. Пальцы защипало.       Существо, выглядящее как молодой мужчина, задрожало, словно листик на ветру, и попыталось скинуть его ладонь, но Сяо Чжань держал крепко.       — Пока ты…. — с угрозой начал говорить он, стиснув пальцы, а затем весь мир перевернулся и снова исчез.       «Будто кто-то выключатель во мне перещёлкнул», — хмыкнул Сяо Чжань. А при пробуждении подумал: «Какого гуя вообще?!»       Он в обмороки-то никогда не падал, а за сегодняшний день уже свалился дважды — это разве нормально?       Он сел, подвигал ягодицами, ловя странное ощущение то ли твёрдой, то ли мягкой поверхности, затем поводил вокруг рукой и воскликнул:       — На кровати?!       Итак. Сяо Чжань принялся мысленно перечислять всё, что имел при себе на данный момент, медленно осматривая комнату. Его прежний аккаунт с артами, простыми дизайнами и небольшими уроками по фотошопу был взломан каким-то… очень плохим человеком. Сяо Чжань вскипел, лишь подумав об этом, и снова, совсем не по-доброму, проклял того товарища. Ведь надо же!       Он фыркнул, заметив пучки трав, свисающие с потолка. От них исходил непривычный запах сена, и для городского парня вроде Сяо Чжаня это ассоциировалось с деревней больше, чем с чем-либо другим.       Ладно. Ему действительно не стоило расстраиваться из-за потери ста двадцати одного подписчика, ведь у него возник новый план, куда более плодотворный, верно?       Обычные фотографии, коллажи и видеоролики с эстетикой путешествий тоже не особо зашли аудитории, а побывав в нескольких странах и наслушавшись всякого, он решил…       — Ты снова пытался умереть. Мне кажется, что это у тебя какая-то болезнь.       Казалось, что голос раздавался где-то поблизости, чуть ли не над ухом, однако в первые мгновения Сяо Чжань не мог даже найти его источник. Пока дух не пошевелил коленом у дверного косяка и не выглянул, показывая часть лица. Подушечки пальцев нервно барабанили по дереву.       И никто бы не переубедил Сяо Чжаня в том, что всё это выглядело как сцена из фильма про маньяков.       — Признайся, что тащишь всех красивых мужчин к себе, чтобы сделать из них рагу, — нервно захихикал он.       Запоздало Сяо Чжань оглядел себя, успокаиваясь при виде собственной грязной одежды. Духа, видимо, не волновало, что его кровать теперь была в пятнах от испачканных джинсов и рубашки.       — Смотрю, тебе нравится тратить жизнь впустую, — продолжал говорить из своей засады дух, будто не слыша обвинений.       Сяо Чжань замычал, не зная, стоит ли соглашаться, и почти спустил босые ноги на пол, как тут же получил предупреждение:        — Я бы не рекомендовал касаться здесь чего-либо без особой…       Сяо Чжань подтянул ступни выше, повинуясь не столько совету, сколько инстинкту. Он чувствовал, что в чужих словах скрыт какой-то подвох.       — … надобности, — донёсся облегчённый вздох.       — О чём мы вообще говорим?       Дух угрюмо глянул на него своим тёмным глазом.       — Знаешь, я вообще-то касаюсь твоей кровати, так что твоя рекомендация звучит абсурдно.       — Делай что хочешь.       И виднеющаяся коленка, и забавные светлые кудри, и даже пальцы исчезли с поля зрения. Обиделся, как пить дать.       Сяо Чжань закатил глаза и всё-таки опустил ноги, уверенный, что угрозы всяких сверхъестественных маньяков — пустой звук. Ну… в следующую секунд он глубоко об этом пожалел.       Когда пятки и подушечки стоп соприкоснулись с щербатыми досками, его до самой макушки пронзило чем-то похожим на ток. Нет, строго говоря — это был не ток, но ощущение было до боли похоже на него. Во всяком случае, Сяо Чжань никогда прежде не испытывал, что такое удар током. Всё внутри будто коротнуло, перед глазами мигнула вспышка. Его затрясло, и сердце, казалось, даже остановилось.       Сяо Чжань еле сумел оторвать ноги от пола и прижать их к себе, смачно выругавшись.       Подошвы посерели и были испещрены тонкими ломаными линиями.       — Что это за фокусы, гуи подери?!       — А я предупреждал, — теперь голос звучал приглушённо, далеко и пугающе, словно из иного мира. И, к тому же, насмешливо. — Предупреждал же?       Сяо Чжань заметался в поисках телефона. Это уже было совсем не смешно. Телефон, как и рюкзак, лежал на прикроватной тумбе. Он схватил его и сразу набрал маму.       Звонок сбросился.       Иконка вверху экрана ясно показывала: в странном доме у странного духа не было сотовой связи. Тогда Сяо Чжань набрал сто десять, но в трубке лишь что-то глухо булькнуло. Он отодвинул телефон от уха — экран погас.       — Да какого гуя, у тебя же была полная зарядка! — Сяо Чжань затряс телефон, будто надеялся вытрясти из него душу.       Не добившись успеха, он швырнул его на чужую постель. Телефон отскочил и рухнул экраном на пол. Прекрасно!       Сяо Чжань полез в рюкзак в поисках видеокамеры — ему нужна была хоть какая-то защита. Пока он копался, дух приблизился, дыхнул ему в ухо, отчего Сяо Чжань вскрикнул и замахал руками, отгоняя, а тот всего лишь грустно произнёс:       — Она тоже будет бесполезна.       Сяо Чжань был уверен, что умер мгновение назад. Потом — ещё раз, потому что камера выскользнула из рук и упала между кроватью и тумбой. Он даже не успел придумать, что делать дальше, как ему ткнули пальцем в щёку.       — Эй! — вскинулся Сяо Чжань и с возмущением шлёпнул по чужой руке. Ничего. Никаких новых обмороков. Он уставился на духа и, разглядев его новый прикид, не смог сдержать смешка. — Небеса, ты шутишь?! Ты либо супер-странный дух, либо очень специфичный маньяк.       На него посмотрели с такой обидой, что Сяо Чжань развеселился.       — А, понял! Ты сговорился с той деревушкой на окраине, да? Придумали легенду, разыгрываете её и снимаете реакцию дурачков вроде меня?       — Ты дурак, это точно, — надул губы незнакомец, прикрыл один глаз и остервенело зачесал веко.       Сяо Чжань смог повнимательнее приглядеться к нему. Ну и правда, какое из него сверхъестественное существо? Дурень он, вот кто. Его лицо было раскрашено углём, который осыпался золой на губы от прикосновений. Ради любопытства Сяо Чжань попытался расшифровать неровные черты, но, похоже, они просто не имели смысла.       Молодой мужчина в принципе выглядел нелепо: светлые волосы были подвязаны косынкой, кожа от лба до подбородка была перечёркнута угольными линиями, а тело закутано в слои тканей так, что не осталось ни одного открытого участка. Даже руки скрывали толстенные кожаные перчатки. Сяо Чжань чуть нахмурился и не смог сдержать нового смешка — существо перед ним больше походило на комичного персонажа, чем на духа смерти.       Незнакомец сел на пол, перестал чесаться и уставился снизу-вверх на Сяо Чжаня, не мигая.       — Малыш, слушай…       Мужчина сдвинул брови к переносице, и Сяо Чжань быстро исправился:       — Уважаемый дух смерти. Хорошо? Нравится? — дождавшись неуверенного кивка, он продолжил. — Может, прекратишь ломать комедию? В таком виде кто-то вряд ли в здравом уме поверит тебе хоть в чём-нибудь.       Незнакомец не прекращал смотреть. И молчать.       — Давай ты отключишь ток, чтобы я мог просто уйти? Заберу вещи — и словно меня здесь никогда не было.       — Ты уйдёшь, — кивнул мужчина. — Ты обязан уйти.       — А вот это был запрещенный приём, — хмыкнул Сяо Чжань, скрестив руки на груди и закатив глаза. — С какого перепуга я «обязан»?       — Как я понимаю, тебе понравилось умирать.       Удивление в мужском голосе казалось искренним, только Сяо Чжань уже ничему из этого не верил. Здесь было что-то большее, какой-то трюк, и он ловко попался.       — Да, да, — закивал теперь и он. — Я умер, и поэтому всё ещё сижу и разговариваю с тобой.       — Может быть, это чистилище.       Какое серьёзное заявление! Сяо Чжань от души хохотнул.       — У небожителей тогда отличное чувство юмора.       — Ты должен был умереть.       — Потому что ты должен был меня убить? — со смешком уточнил он.       — Да.       — Слушай, ты странненький, — Сяо Чжань пощёлкал по виску. — Ты заявляешь, что должен был меня убить, но при этом прогоняешь. А если я заявлю на тебя в общественную безопасность?       Лицо незнакомца стало почти кукольным: брови взлетели, рот округлился, взгляд стал пронзительнее. Мужчина понял, что сболтнул лишнего.       — Ты не посмеешь, — выдохнул он.       — С чего бы? — Сяо Чжань прищурился. — Ты мне угрожаешь? Угрожаешь. Значит, я могу обратиться за помощью.       — Ты действительно хочешь, чтобы по твоей вине погибли люди?!       Незнакомец завозился, нервно оттягивая рукава толстовки. Сяо Чжань выдохнул. Посмотрел направо и налево. Они находились в обычной комнате. Простая кровать, стол и стул, как в любой квартире, и даже несмотря на странные баночки и амулеты на полках открытого шкафа и живые тени, отбрасываемые лампой с потолка, всё казалось обыденным. Странности сочетались с бытовыми предметами — книгами, чашками, полотенцем, оставленным на спинке стула.       Нет, с этим фарсом пора было заканчивать. Он всё больше замечал несоответствия между своим первым впечатлением и происходящим и ругал себя за такую доверчивость.       «Меньше смотри фильмов ужасов и сказок, тогда и не будешь наивно верить во всякое потустороннее!»       Дух смерти вряд ли спал бы на кровати, пользовался кухней и ел еду. Только сейчас до Сяо Чжаня донеслись запахи поджаренного хлеба — настолько обычные и человеческие, что даже смешно было думать о призраках. Он вспомнил предыдущие события и свои обмороки: глупо было верить своим искажённым воспоминаниям, что человек, сидящий перед ним, светился и разговаривал с луной.       Одни ухищрения, чтобы его обмануть.       Сяо Чжань уверенно спустил ноги во второй раз, стараясь не обращать внимание, как напрягся при этом незнакомец. Если раньше где-то под полом ток и срабатывал на прикосновения, то было глупо со стороны хозяина сейчас сидеть на нём без какой-нибудь резиновой прокладки.       Сяо Чжань даже щекотки не почувствовал. Засмеялся и указал пальцем на замершего мужчину:       — Твои выходки уровня детского сада, вот что я тебе скажу.       — У меня получилось, — слабо улыбнулся мужчина в ответ, прикрыл глаза и сложил руки перед лицом в молитве. — У меня правда получилось. Небеса, ты теперь можешь уйти!       — Я собираюсь это сделать, и поскорее, пока тебе не пришло в голову что-нибудь ещё такое же дурацкое, — Сяо Чжань подобрал телефон, поморщился из-за трещины на защитном стекле, стащил с тумбы рюкзак и двинулся на поиски выхода. — Чао-какао.       Его кроссовок нигде не оказалось, и он, плюнув на это, ушёл босиком, оставляя странного незнакомца позади.       Изнутри дом представлял собой настоящий лабиринт. Продуманный до деталей, но все его многочисленные переходы выглядели бессмысленными. Одна дверь вела буквально в никуда: за ней обнаружилась деревянная стена, за той — кирпичная кладка. Лестница заставила спуститься вниз, пройти несколько комнат, а затем проверить несколько проходов наверх — первые два привели его в тупик. Сяо Чжань злился: он уже наколол правую ногу о строительный мусор и ударился мизинцем другой ноги о кованую перегородку, выросшую перед ним словно из пустоты.       Пахло пылью. И каким-то пронзительным одиночеством.       Услышав шаги за собой, Сяо Чжань схватился за голову и пробормотал:       — Давай ещё поиграем в догонялки, гуев Винчестер.       — Ты пошёл не туда, — пролепетал незнакомец позади. — И ты забыл свою камеру…       Сяо Чжань резко обернулся. Молодой мужчина вздрогнул, отступил назад, стараясь дистанцироваться, покачал головой, опустился на корточки и положил перед ним видеокамеру. Сяо Чжаню хотелось её пнуть, но он призвал всё свое здравомыслие, присел и убрал камеру в рюкзак.       — Кто ты вообще такой…       Он совсем не ждал ответа, однако незнакомец, беспокойно оттягивая нижнюю рубашку, принял это за вопрос:       — Меня зовут Ван Ибо.       — Да хоть Буддой тебя зовут, мне плевать! — раздражённо процедил Сяо Чжань, поднял глаза к вычурному сине-зелёному потолку и взмолился. — Небеса, если вы слышите, просто выпустите меня из этого дурдома. Я больше никогда не буду пропускать звонки от мамы, помогу отцу наконец-то починить машину и буду мыть посуду каждый вечер, обещаю!       Ван Ибо помялся на месте.       — Я могу тебя проводить, — осторожно предложил он, когда Сяо Чжань закончил заключать бесполезный контракт с небесами, и стушевался под его острым, как бритва, взглядом. — И твоя обувь…       Сяо Чжань проследил за его опустившимися глазами и специально приподнял раненую ногу, чтобы этот гуев Ван Ибо увидел, насколько облажался. По всем фронтам.       — Прости.       Сяо Чжань лишь тяжело вздохнул.       — Выведешь из своего дурацкого дома, тогда прощу.       Ван Ибо спрятал руки под мышками, развернулся и двинулся первым. Сяо Чжань, прихрамывая, последовал за ним. Он смотрел на мужскую спину, спрятанную под безмерной толстовкой и рубашкой, в которых Ван Ибо почти утопал, и почему-то представлял её обнажённой, белой, покрытой лунными знаками. Одёрнул себя: что за дурость лезла в голову?       И всё-таки, может, ему не показалось?..       Сяо Чжань вытянул перед собой ладони. Ему до жжения в животе хотелось снова дотронуться до Ван Ибо и проверить — может, ему и вовсе всё привиделось? Может, не Ван Ибо причудливый, а он сам?..       Пока в нём боролись разум и инстинкты, он не заметил, как Ван Ибо остановился и обернулся к нему с вопросом. Сяо Чжань влетел в него широким шагом. Мужчина оказался устойчивым, быстро расставил ноги, чтобы не упасть, а Сяо Чжань схватился за стены по обе стороны. Они очутились так близко друг от друга, что, фыркнув и почти выпрямившись, он случайно клюнул носом прямо в висок своего нового знакомого.       — Гуи подери, — простонал Ван Ибо, и его бледное лицо расплылось, закрутилось вихрем и растворилось во тьме.       В ушах загудело, и голова была готова треснуть пополам. Сяо Чжань наморщил лоб, заохал и слепо отогнал от себя что-то царапающее и неприятное. Ощущение перебралось с щеки на кончик носа, так что он чихнул и вынырнул из беспамятства, испугавшись этого громкого звука. Перед глазами то темнело, то вспыхивало яркими красками, вызывая лёгкое головокружение. Сяо Чжань уткнулся в ладони, пережидая приступ тошноты. Воздуха не хватало, и он задышал быстро и рвано, будто только что пробежал несколько ли.       Когда он наконец-то нашёл в себе силы выпрямиться, то был ошарашен увиденным. Коридор, по которому они с Ван Ибо шли, попросту перестал существовать. Из-под пола вырос толстый, сочный и глянцевый стебель, словно отполированный до блеска, и прорвался сквозь потолок; сквозь трещину теперь было слышно, как снаружи хлестал дождь. Капли просачивались внутрь, зависали в воздухе на уровне человеческого роста и вытягивались в ряд острых водяных пиков. Казалось, время застыло на очередном вдохе.       Под задницей Сяо Чжань тоже не ощущал прежнего пола. Он перевернулся, едва удерживаясь на коленях, и с удивлением посмотрел на руку, схватившую его чуть выше локтя.       — Осторожнее, — попросил Ван Ибо.       Сяо Чжань тоже вцепился в его предплечье, чтобы поймать равновесие. Потом он задрал голову и выругался:       — Какого гуя здесь происходит?!       Ван Ибо замялся.       — Мне это снится или что?! Или в твоём доме нормально появляться из ниоткуда гигантским растениям? Надеюсь, оно не ядовитое.       — Оно не появилось из ниоткуда.       Сяо Чжань опустил на него взгляд. Ван Ибо смотрел на него со всей серьёзностью и кусал губы. Светлые волосы липли кудряшками ко лбу, а лицо оставалось удивительно спокойным, словно появление всякой чудовищной растительности не было для него чем-то новым.       — Скажи ещё, что это твоя магия виновата. Хватит придуриваться, Ван Ибо, ты обычный человек, пытающийся меня разыграть.       Он почти рассмеялся, но воздух был таким тяжёлым, что даже дышать было трудно.       — Это не моя магия, — тихо сказал Ван Ибо.       — Уже радует, что ты не какое-то инопланетное существо.       — Но это твоё воздействие на моё проклятье.       Сяо Чжань коротко хохотнул, придумывая подколку, но, заметив мелькнувшую в зрачках Ван Ибо боль и его излом бровей, ограничился лишь хмыканьем.       — Это правда! — с жаром стал защищаться Ван Ибо и, испуганно отпустив его, спрятал руки в тканях безразмерной толстовки.       Сяо Чжань сел, скрестив ноги, поболтал коленями и издал:       — Пу-пу-пу.       Ему внезапно захотелось ощутить хоть какую-то обыденность, даже самую простую.       — Ты можешь мне не верить, но во всех местах, где ты меня касался, аномалия начинала действовать наоборот, и теперь там выросло целое поле огромных цветов.       — И что это были за цветы? — бездумно уточнил он.       Ван Ибо отчаянно помотал головой:       — Я не знаю. Я-я… не присматривался. Мне было страшно, что ты умер, и у меня просто не было времени думать о чём-то ещё, окей? Было море и других проблем.       — Это каких же?       Ван Ибо посмотрел наверх. Сяо Чжань уставился на его кадык. Ожидание тянулось, а слова дальше так и не последовали. Пришлось прокашляться и напомнить о своём существовании, потому что молодой мужчина, казалось, не собирался откровенничать.       — Может, ты мне расскажешь свою версию событий? Почему-то с моей она никак не вяжется.       — Хм, — Ван Ибо поглядел на него, не опуская головы, затем наклонил её и пожал плечами. — Я не думаю, что ты бессмертный.       — Если ты такой магический, то после трёх к тебе прикосновений я просто обязан был стать бессмертным!       — Или потерял три части жизни из четырёх.       Сяо Чжань замахал на него руками. Во взгляде Ван Ибо промелькнула снисходительность.       — Эй, это не моя вина.       — Ты прав, — Ван Ибо ссутулился и посмотрел вдаль. — Это только моя вина.       Дом затаил дыхание, прислушиваясь к их сердцебиению. Сяо Чжань не мог с уверенностью сказать, нервничал ли Ван Ибо, а вот он сам очень даже переживал. Капельки воды заострялись всё сильнее, походя на стеклянные иглы, и Сяо Чжань отстранённо размышлял, насколько больно будет, когда они вонзятся в кожу.       И вдруг — удар. Ему на голову рухнул тяжёлый и неприятно склизкий предмет, будто кусок мокрой земли или гнилого стебля. Фу!       Шея затрещала. Он интуитивно попытался закрыться руками, но удар пришёлся прямо по темечку, и Сяо Чжаня замутило.       Ван Ибо подполз ближе, что-то спрашивая, только в ушах звенело, заглушая его вопросы. Вот сейчас Сяо Чжань действительно поверил бы, что умер, но зрение быстро восстановилось.       — Что… это было?.. — его голос был чужим даже для него самого.       — Соцветие.       — Оно упало мне на голову?       — Прости, это я разволновался. Когда волнуюсь, зона увеличивается…       Сяо Чжань ощупал затылок и проверил пальцы, не были ли они вымазаны кровью, затем приложил ладонь ко лбу и прикрыл веки. Да гуи подери, что вообще здесь происходит?       Ван Ибо неожиданно заключил его лицо в ладони, заставив опустить голову ещё ниже, и несколько минут осматривал кожу на наличие ран. Судя по его пыхтению, ничего найти не удавалось. Сяо Чжань просто позволил этому происходить, потому что никак не мог сформулировать ни слова, ни мысли. Сквозь перчатки не ощущалось тепла рук, и это заставляло его слегка дрожать.       — Поэтому тебе стоит держаться от меня подальше и уйти как можно скорее. Ты, наверно, очень удачливый человек, раз всё ещё жив.       В речи Ван Ибо слышались какие-то заумные нотки, которые Сяо Чжань не нравились. Он сам разберётся, что ему нужно, а что нет, ясно?       — Сяо Чжань.       — Что? — заметно медленнее переспросил тот.       — Моё имя.       Ван Ибо рассмеялся. Сначала беззвучно, прикрывая рот сгибом руки, отвернувшись и сотрясаясь, а затем запрокинул голову и залился более искренним смехом. Он звучал ужасно — скрипуче и по-дурацки, но в нём было что-то привлекательное, и Сяо Чжань по-глупому улыбнулся.       — Смешно тебе, да? А мне вообще-то больно. И кружится всё.       — Прости, прости, — Ван Ибо суетливо взмахнул руками и громко сглотнул, фыркая. — Просто твоё имя всё так хорошо объясняет.       Это выглядело неловко и удивительно по-человечески. Ван Ибо не казался теперь отстранённым.       — Ложись. Полежи.       Он похлопал себе по коленкам, и Сяо Чжань приподнял брови.       — М-м-м…       — Это, — Ван Ибо оттянул штаны на бедре, — очень плотная ткань, если ты не будешь…       Он так и не договорил: лицо у него вспыхнуло.       Его правда, Сяо Чжаню действительно было нехорошо, и ему стоило немного отдохнуть. Он сам не заметил, как улёгся ему на ноги и закрыл глаза. Произошло это максимально естественно, словно так и должно было быть. А вот через штаны тепло чувствовалось, и Сяо Чжань потёрся щекой, устраиваясь удобнее.       — Только недолго… л-ладно? — Ван Ибо запутался в тоне, словно страшась резкого отказа. Он осторожно прижал палец к щеке Сяо Чжаня, вдавливая его в челюсть. — Ладно?       Недовольно замычав, Сяо Чжань ущипнул его за икру и чуть не поплатился за свою маленькую месть. Он не ожидал, что духи умеют так вздрагивать. В голове зашумело от подпрыгиваний на коленях, потому что Ван Ибо нервно заёрзал, и Сяо Чжань приподнялся, чтобы возмутиться, как раз в тот момент, когда Ван Ибо навалился ему на плечи.       — Не вставай!       — Ван Ибо, ты бесконечно жестокий человек.       — Может, потому что я не человек…       Сяо Чжань аж поперхнулся и всё-таки решил встать. Ему пришлось побороться за такое элементарное желание: стиснув зубы, он наконец-то выпрямился — чуть-чуть, но оказался сильнее всяких потусторонних товарищей. Он упёрся руками в бёдра и строго посмотрел на Ван Ибо. Тот отвёл взгляд и снова спрятал свои руки.       — Слушай, мне это всё уже надоело. Ты странный. А может, больной. Я не понимаю. Давай проясним кое-то сначала, окей?       Ван Ибо лишь заторможенно кивнул, уставившись куда-то в сторону.       — Ты хочешь, чтобы я ушёл или нет?!       Его собеседник промолчал, но по тому, как он заелозил и стал потирать шею, Сяо Чжань понял — вопрос попал точно в цель. Ван Ибо заломил пальцы до хруста.       — Ушёл. Или нет. Какая разница, чего я вообще хочу? — он поднялся, и Сяо Чжаню пришлось задрать голову, чтобы видеть выражение его лица. В позвоночнике от такого действия разлилась боль. — Ты обязан уйти. Обязан, понятно?!       Сяо Чжань тоже встал. Поскользнулся на стебле, который будто был ещё живым и дышал под ногой, ухватился за стену, и за это время Ван Ибо успел уйти дальше по коридору. Опять, гуи подери, убегал от него!       Босые ноги пытались лишить его устойчивости, но Сяо Чжань не сдавался. За одним из поворотов Ван Ибо вдруг исчез, и когда Сяо Чжань достиг того же места, не увидел даже спины.       — Ван Ибо!       — Ван Ибо, гуи тебя подери!       Он завернул вправо и не узнал окружение. Попробовал вернуться, но попал в совершенно другую комнату, пугающую своей пустотой. Сяо Чжань беспомощно развернулся и очутился в ещё одном неизвестном помещении, где странно закрученная лестница вела куда-то вниз.       Голова гудела от напряжения. Он уселся на первый попавшийся сломанный стул и откинулся на спинку, пытаясь расслабиться.       Судя по ощущениям, Ван Ибо рано или поздно за ним вернётся: ему явно хотелось избавиться от лишнего присутствия. Сяо Чжань частично понимал, чего тот боялся — страх был не за себя. И дело было совсем не в доме. Причина тревоги была отчасти в Сяо Чжане, и отчасти — в том, как складывалось их взаимодействие.       Сяо Чжань посмотрел на жёлтую стену напротив. Наморщил лоб, пытаясь вспомнить, была ли она такой близкой с самого начала. Опустил ногу, закинутую на другую, и чуть не стукнулся головой о бетон. Нет, раньше так тесно точно не было.       Стул заскрипел, коленки упёрлись в стену.       О, гуи подери!       Он вскочил и бросился вперёд, не выбирая направление. Стены действительно сжимались. Сяо Чжань не знал, правильную ли дорогу выбрал. Когда проход стал слишком узким, он повернулся боком и двинулся дальше. Сердце колотилось.       Он без конца ругался, и ещё грубее выругался, когда в него врезался Ван Ибо с широко раскрытыми глазами.       — Двигайся быстрее, гэгэ! — мужчина стал толкать его, и Сяо Чжань посмотрел на него уничтожающим взглядом.       — Чего ты снова натворил?       — Ничего! — простонал Ван Ибо, вертя головой. — Подобного никогда не случалось.       — Можешь тогда порадоваться.       — Это чему же?!       — В этот раз ты в самом деле добьёшься моей смерти.       Ван Ибо побледнел и со всей силы пихнул его в бок, отчего Сяо Чжань вывалился за пределы сужающихся стен и не смог быстро подняться.       — Бежим, гэгэ, бежим! — Ван Ибо обогнал его, схватил за руку и потащил за собой. — Некогда любоваться, здесь всё скоро рухнет!       Цветы, с одним из которых Сяо Чжань уже успел познакомиться, разломали своими бутонами весь коридор. Это было бы красиво, если бы штукатурка не осыпалась на них, а стены были бы более устойчивыми. Сяо Чжань вообразил себя в опасных джунглях: так ему было проще пробираться сквозь рвущуюся из-под пола зелень.       Ван Ибо как-то ориентировался в этом хаосе. Когда он наконец вывел его, они застыли в молчаливом трауре, наблюдая, как природа пожирала дом, снаружи выглядевший таким маленьким. Крыша ввалилась внутрь, а вместе с обломками к небу протянулся толстый ствол дерева. Темнота была почти полной, но дом и Ван Ибо излучали слабый свет, благодаря которому можно было разглядеть детали.       Сяо Чжань сжал чужую руку.       — Давай лучше отойдём подальше… как думаешь?       Ван Ибо послушно последовал за ним. Они отошли на несколько чжанов, наткнувшись на целый лес высокой травы. По брошенной тележке Сяо Чжань понял, где во второй раз дотронулся до Ван Ибо именно здесь. Нервничая всё больше, он вернулся к огромному старому рисовому полю, и у него буквально задёргался глаз.       — Думаю, можно найти местечко для отдыха в деревне.       Ван Ибо продолжал хранить молчание. Каждый раз, когда Сяо Чжань смотрел на него, внутри что-то неприятно сжималось. Конечно, его эмоциональное состояние было оправданным, но Сяо Чжань чувствовал в себе потребность что-то сделать, чтобы развеселить спутника.       — И вот, иду я по французским улочкам с промокшими насквозь штанами, — они приблизились к одному из наиболее сохранившихся домов, и Сяо Чжань толкнул двустворчатую дверь, ведущую во внутренний двор, продолжая рассказывать о своём путешествии. — Делаю серьёзный вид, будто всё так и должно быть, и взгляды окружающих меня не волнуют.       Ван Ибо высвободил руку, спрятал ладони своим привычным жестом и крутанулся на месте. Сяо Чжань вздохнул, оборвал шутку и занялся деревянной перекладиной, намертво удерживающей дверь. Он сосредоточился, приготовившись выламывать её, когда Ван Ибо тихо заговорил:       — Спасибо тебе, Сяо Чжань гэгэ, что не бросил меня одного.       Сяо Чжань поднял на него взгляд: Ван Ибо всё ещё стоял к нему спиной, поэтому голос звучал глухо.       — Не за что?..       — Мне правда это приятно. И теперь прогонять тебя кажется каким-то… неправильным?       Сяо Чжань хмыкнул. Он упёрся в самое промятое место твёрдой частью ладони и сильнее толкнул дверь бедром и плечом. Послышался хруст — старый засов не выдержал, и дверь распахнулась. Сяо Чжань снова схватил Ван Ибо за ладонь, под его удивлённый вздох развернул к себе и затащил внутрь двора. Сами жилые помещения были не заперты, поэтому они без проблем пробрались в дом.       Он быстро нашёл взглядом место, где можно было присесть, усадил Ван Ибо, снял рюкзак и поставил его на пол, принявшись рыться в нём.       — Давай я заварю чай и открою консервы. Перекусим сначала, а затем обсудим наши дальнейшие планы.       Ван Ибо провёл пальцами по плетёным ручкам стула и сел с идеально выпрямленной спиной.       — А у нас есть какой-то план?       Сяо Чжань оторвался от своего занятия и улыбнулся ему.       — Пока нет, но скоро будет. А пока смой эту свою дурацкую раскраску с лица, пожалуйста. Она мешает воспринимать тебя всерьёз.       Пока Сяо Чжань готовил им нехитрый завтрак, Ван Ибо занялся обустройством ночлега. Они пересекались в комнатах: то Сяо Чжань метался в поисках чайника, то долго искал в чём его отмыть, то таскался с тазиком воды, то Ван Ибо носился с матрасами, вытряхивая из них пыль и грязь.       Когда залежалые от долгих путешествий чаинки наконец заварились, оба позволили себе облегчённо вздохнуть.       — А ты чего вздыхаешь? — Ван Ибо будто оживился. Его чёрные глаза смотрели на Сяо Чжаня с недоверием.       Сяо Чжань рассмеялся.       — Подумал, что чаинки могли от твоего воздействия тоже умереть.       Ван Ибо замахнулся на него, а потом устало опустился на табурет и спрятал лицо в ладонях. Только сейчас Сяо Чжань заметил, что тот снял свои дурацкие перчатки.       — Эй, это была глупая шутка…       — Но ты прав, — Ван Ибо перебрал пальцами волосы и страдальчески вздохнул. — Я не контролирую зону проклятия, поэтому… Даже чай мог не завариться.       — Расскажи о своём проклятии, — после короткой паузы мягко вовлёк его в разговор Сяо Чжань.       Он открыл найденной открывашкой банку тунца, подвинул её к Ван Ибо и положил сверху половинку баоцзы. Тесто уже подсохло, но другого варианта у него не было.       Ван Ибо осторожно взял баоцзы, понюхал и впился в него зубами, будто за тысячи лет не ел ничего вкуснее. Он подцеплял рыбные кусочки из банки и отправлял их в рот, блаженно прикрывая глаза.       — Неужели так вкусно? — поддел его Сяо Чжань.       Ван Ибо энергично закивал, макая остатки баоцзы в пропитанное рыбой масло.       Сяо Чжань упёрся подбородком в кулак, наблюдая, как двигались его округлившиеся щёки.       — Такое ощущение, будто ты ешь в первый раз.       — М-м-м… — Ван Ибо торопливо сглотнул, чтобы не говорить с набитым ртом. — Так и есть.       У Сяо Чжаня округлились глаза.       — Ты что, никогда до этого не ел?!       — Ну да, — теперь Ван Ибо смутился и отодвинул баночку с тунцом обратно к нему. — Видимо, из-за проклятья мне это не требуется… Но, кажется, я многое упустил в жизни из-за этого.       — Вот действительно.       Сяо Чжань вернул ему консервы, дал вторую половинку баоцзы и открыл ещё одну банку.       — Мне хватит, хватит, — отнекивался Ван Ибо, но под напором всё же притянул еду к себе и посмотрел из-под ресниц с благодарностью. — Тебе же осталось?       — Не переживай.       Сяо Чжань притащил рюкзак и вывалил припасы на стол. Он вскрыл ещё пару — с овощами и мясом, — и больше наедался тем, что смотрел, как ест Ван Ибо. У того губы блестели от жира, а кончик носа уже был вымазан в томатном соусе. Сяо Чжань протянул ему влажную салфетку, и сердце сделало настоящий кульбит, когда Ван Ибо принял её, сияя глазами.       — Спасибо, — он вытерся и так же быстро снова нахмурился.       Словно этой вспышки щенячьей радости и вовсе не было.       Сяо Чжань не стал лезть. Он собрал пустые консервные банки, нашёл для них старый холщовый мешок. Изъеденная молью тряпка для мытья посуды распалась прямо в руках, так что он опять полез в рюкзак. Намочив более-менее чистую ткань, он принялся собирать крошки со стола, когда Ван Ибо сцепил руки и нарушил неловкое молчание:       — Ты уже который раз интересуешься моим проклятьем.       Сяо Чжань не отрывался от стола, лишь проговорил:       — Потому что ты постоянно о нём говоришь.       — Но ты мне веришь? Или нет?       Он всё-таки задержал взгляд на Ван Ибо, отмечая нервные движения его пальцев, неусидчивость, дрожание кадыка и то, как тот упорно не поднимал глаз в ответ. Татуировки, краями выглядывающие из-под толстовки, были очевидны. И страх прикасаться к нему — тоже.       — Да, — сказал Сяо Чжань, и Ван Ибо заелозил сильнее, впившись в него взглядом, словно выискивая ложь. — И нет, — добавил он честно.       — И нет, — глухо повторил Ван Ибо.       Сяо Чжань оставил тряпку, сел напротив и спокойно произнёс:       — Слушай, давай будем объективными. Я не могу отрицать происходящее: ты влияешь на пространство, а я — на тебя. Эти цветы, твой дом, места, где всё меняется… В это я верю. Но верю ли я в проклятье?..       — Вопрос просто ради вопроса, — тихо сказал Ван Ибо. — Ты часто сталкивался с подобным, Сяо Чжань?       Между ними повисло молчание. Смотреть прямо в глаза Ван Ибо было сложнее, чем казалось: Сяо Чжань будто нырял в тёмную, холодную глубину без дна. Он покачал головой:       — Ты первый.       Щёки Ван Ибо залило румянцем, и Сяо Чжань едва не фыркнул.       «Ты слишком милый, чтобы быть проклятьем».       — Ну раз я первый, значит, на мне много ответственности, — ухмыльнулся Ван Ибо.       И в этом было что-то правильное. Он и правда был не так прост. Сяо Чжань покачался на стуле, посмеиваясь.       — Раз ты такой ответственный, тогда поведай своему гэгэ о проклятье.       — Есть одна проблема, гэгэ, — уголок губы, ещё недавно приподнятый, опустился.       — Какая?       — Я почти ничего о нём не знаю.       Сяо Чжаня пробрало на смех.       — В каком смысле, Ван Ибо? Как это — не знаешь?       Тот не поддержал веселья, ссутулился, разглядывая скрещенные пальцы. Молчал. Сяо Чжань сжал кулаки и шумно выдохнул.       — Тогда что всё это значит?       — Ты не подумай, гэгэ, я не свихнулся.       — А как мне это понимать?       — Но проклятье ведь есть. Ты сам его видел. Чувствовал.       — Я и не спорю. Но как можно не знать, откуда оно взялось? Что оно собой представляет? Ты с ним родился, или что?       Ван Ибо будто расслабился: хоть на один вопрос у него нашлось логичное объяснение. Он поднял глаза и кивнул.       — И что значит этот кивок, Ван Ибо?       — Я не рождался.       — Спасибо большое, — Сяо Чжань развёл руками. — Кармическая истина бытия, не иначе!       — Пожалуйста, послушай меня, гэгэ, — взмолился Ван Ибо, убирая за ухо упавшую длинную чёлку. — Я просто не знаю, с чего правильнее начать.       Сяо Чжань откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и дёрнул подбородком, показывая, что готов выслушать эту дивную историю.       Ван Ибо заломил пальцы, хрустя суставами.       — Мы можем обратиться к людям из деревни Яомин. Они знают больше.       — К тем, кто пытался меня отговорить тебя искать? — уточнил Сяо Чжань.       Ван Ибо осторожно согласился, и Сяо Чжань расхохотался.       — Название у них, конечно,. кхем… говорящее.       — Думаю, это из-за меня, — стушевался Ван Ибо. — Они жили здесь, в этой заброшенной деревне, пока однажды на их пути не появился я, а потом они переселились чуть восточнее. Кому-то показалось забавным таким образом отпугивать чужаков.       — Этих деревень нет на карте, — заметил Сяо Чжань, сунулся было достать телефон в качестве доказательства, но осёкся, вспомнив, кто сидел напротив. — По крайней мере, на Baidu Maps. Вас не так просто найти.       — И слава Небесам.       Сяо Чжань вздохнул:       — Ладно, окей. Пройдём через приветливую Яомин и попробуем разузнать о тебе побольше. Но тебе правда ничего не известно? Даже имена своих родителей?       Сяо Чжань понял, что зря это сказал, ещё на середине фразы.       Ван Ибо вцепился в край столешницы и весь побледнел.       — Кого?       — Родителей, — Сяо Чжаню совсем не хотелось объяснять этого, но другого выбора теперь не оставалось. — Мамы и папы.       — Это… семья?       — Те, благодаря кому люди появляются на свет.       — Я не рождался, — глухо повторил Ван Ибо. Он резко поднялся на ноги и случайно уронил стул. — Я не был маленьким, и не становился взрослым, гэгэ. Я всегда был таким. Проклятым.       Ван Ибо поспешно вышел из кухни, будто не мог больше выносить присутствие Сяо Чжаня. Он задел мешок в дверном проёме, рассыпал пустые консервные банки и даже не обернулся. Во дворе под его ногами зашуршал гравий. Сяо Чжань облокотился на стол, одной ладонью прикрыл глаза, а пальцем другой постучал себя по лбу. Загадка с каждой минутой становилась всё сложней.       Вытягивать из Ван Ибо информацию было тяжко. Крючок, которым орудовал Сяо Чжань, цеплялся не за то, что нужно. Может, Ван Ибо действительно ничего не знал — а может, намеренно скрывал.       Сяо Чжань полез в рюкзак, достал блокноты, старые карты, карандаши и маркеры, записал всё, что сумел выудить из Ван Ибо. Главной дилеммой становилось: нужно ли это было самому Сяо Чжаню? Ситуация складывалась интересной и, с профессиональной точки зрения, тянула на отличный материал — если бы техника работала рядом с Ван Ибо. Но кому была нужна его голословная правда?       Он разделил лист надвое — на «за» и «против». Первым в колонке «против» появилось:       Сяо Чжань может умереть.       «Теоретически ли?» — приписал он рядом.       Он глубже втянул носом воздух, отбивая ритм кончиком карандаша.       Второй пункт был практичнее: оставалось неясным, насколько сильны были аномалии и как далеко они могли распространяться. Каков их радиус? Попадал ли в него и сам Сяо Чжань?       Пахло едой. И каким-то едва уловимым холодным ароматом. Так пах Ван Ибо? Он выругался на себя и собрался с мыслями.       Третий пункт назывался «отношения». С Ван Ибо было непросто находить контакт. Казалось бы, он вовлечён, и вроде бы Сяо Чжань ему не безразличен. И всё же — выдержит ли он эту постоянную отстранённость?       В колонке «за» он написал всего две строки:        «Мне его жаль».       «Он совсем один».       Как глупо сочувствовать существу, или человеку, которого знаешь всего один день.       Сяо Чжань обернулся и посмотрел на улицу — спину обдал ночной ветер.       «Сколько уже прошло времени?»       Покидая разрушенный дом Ван Ибо, он был уверен, что на улице уже занимается рассвет, однако за окном стало лишь сумрачнее.       — Ещё одна аномалия, да?       Сяо Чжань намотал прядь волос на палец и дёрнул. Аргументы «против» были весомее. Их оказалось больше, чем хотелось. Здравый смысл кричал о том, что правильнее было бы поручить это кому-нибудь другому. Да.       Сяо Чжань собрал вещи, положил в рюкзак перчатки Ван Ибо и несколько лёгких одеял, закинул его за плечи и тоже вышел из дома. Его странного знакомого нигде не было видно.       Лишь сумерки и туман. Земля под ногами отдавала морозцем, и Сяо Чжань, зябко переминаясь в тонких кроссовках, поспешил обойти дом снаружи.       И там — никого.       Он оглядел небольшой сад, выискивая в тенях знакомый силуэт, почесал шею, всмотрелся в темноту. И кто после этого кого бросил?..       — Ван Ибо, — позвал он.       — Ты хочешь попрощаться, — почти сразу прозвучало откуда-то сверху.       Это не был вопрос, а простой факт, не требующий ответа. По крайней мере, по разумению Ван Ибо.       Сяо Чжань задрал голову.       Рядом с домом стояла поленница под навесом: на его крыше и сидел Ван Ибо, скрестив ноги. Он чуть вытянулся вперёд, чтобы видеть Сяо Чжаня. Сяо Чжань различал в темноте лишь более светлые пятна лица и рук, а глаза казались чёрными провалами.       — Разве?       — Это логично, разве нет?       — Ну-у, возможно. Как жаль только, что это логично не для меня.       Ван Ибо наклонился ниже.       — И?       — Что «и»? — Сяо Чжань ухватился за лямки рюкзака, перенося вес слегка назад. Если бы не было так темно, Ван Ибо наверняка заметил его ухмылку.       — Что ты собираешься делать?       Сяо Чжань задумчиво потёр подбородок.       — Для начала запрещу тебе лазить по странным местам.       — Эй! — искренне возмутился Ван Ибо.       — Потом дождусь, когда ты оттуда слезешь.       — А потом?       В голосе Ван Ибо прозвучала нотка надежды, и Сяо Чжань с трудом удержался от подколки. Он прикусил язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее. Необдуманное. Неосторожное.       Сяо Чжань прищурился и протянул к нему руки. Крыша была невысокой: при должной сноровке с неё можно было безопасно спрыгнуть. Вот только Сяо Чжань уже научился опасаться аномалий. Лучше было поймать Ван Ибо самому.       Тот свесил ноги и обиженно заявил:       — Меня не надо ловить.       — Я и не ловлю.       — Гэгэ, ты стоишь прямо подо мной и тянешь руки. Я не слепой.       — Может, я просто хочу тебя обнять? Когда приземлишься.       — Сяо Чжань, гуи тебя подери. Тебя совсем ничего не учит? Если ты вдруг забыл, напоминаю: ты умрёшь, если прикоснёшься, — Ван Ибо беспомощно размахивал руками.       — Но я ведь не умер, — возразил Сяо Чжань, шагнул ближе, ухватил его за тяжёлый ботинок и слегка дёрнул на себя. — Чего ты такой упрямый?       — Весь в тебя, — тихо фыркнул Ван Ибо, словно признавая поражение.       — Ван Ибо.       Тот стал похлопывать себя по коленям в такт просьбам Сяо Чжаня.       — Ван Ибо-о-о.       — Ну пожалуйста.       — Прошу тебя.       — Заклинаю.       — Я хочу быть уверенным, что ты не переломаешь себе все кости.       Его увещевания вызывали у Ван Ибо лишь неконтролируемый смех. Сяо Чжань верил в существование его неловких улыбок и жаждал разглядеть их в темноте. Гуи всех раздери, он просто хотел кое в чём убедиться! Но Ван Ибо обхитрил его: сделал вид, что спрыгивает к нему в объятья, но внезапно крутанулся и приземлился в шаге от Сяо Чжаня. Тот застыл с вытянутыми руками, ощущая глухое разочарование.       «Нет, ты не будешь его за это ругать. Нет, Чжань-Чжань, не-а».       Он опустил руки. Захихикал.       — Гэгэ.       Ван Ибо сделал шаг навстречу, спрятав руки за спину. Он выглядел и виноватым, и расстроенным, но всё же пытался поймать взгляд Сяо Чжаня.       — Ты называешь меня странным, а сам-то особой здравостью не блещешь, — покачал головой он. — Если думаешь, что у тебя вдруг выработался иммунитет… ошибаешься на сто процентов!       — Значит, тебе известно слово «иммунитет», но не «родители».       — Гэ, — фыркнул Ван Ибо. — Тебя волнует только это?       — Меня многое волнует.       — Что-то не верится…       — Послушай, ты, — Сяо Чжань угрожающе выставил палец и оскалился. — Будешь сомневаться в моём здравомыслии, я тогда пойду в деревню Яомин один, ясно тебе?       Ван Ибо заволновался. Сдул волоски с носа, а затем оглушительно — и внезапно — чихнул в подставленный сгиб руки.       — Буду считать это согласием.       — Гэгэ, ты можешь воспринимать меня серьёзно? — Ван Ибо зажал нос, ещё раз чихнул и зажмурился.       — Когда ты так мило чихаешь — это невозможно.       Сяо Чжань снял одну лямку рюкзака, расстегнул молнию и вынул оттуда перчатки. Он сунул их в руки ошарашенному, только что прочихавшемуся Ван Ибо, который взял их неуверенно, словно это была ядовитая змея.       — Что…       — Мне нравится руководить нашей командой, — стал объяснять Сяо Чжань. — В такой темноте я вряд ли смогу тебя найти, если ты вдруг отстанешь, поэтому пойдём вместе, держась за руки. А так как ты большой нелюбитель касаний, я тебе их возвращаю.       Ван Ибо смотрел то на перчатки, то на Сяо Чжаня, словно смысл слов до него не доходил.       — То есть…       — Мы идём выяснять подробности твоего проклятья. Историю, причины, как его снять.       — Ты…       — Угу, я помогу тебе с этим.       — Почему? — глаза Ван Ибо расширились, он почесал ухо и оттянул мочку. Он, казалось, разнервничался ещё больше.       — Хм, — Сяо Чжань потёр подбородок. — Сложный вопрос.       — Просто скажи что-нибудь честное, — простонал Ван Ибо и надел перчатки, подвигав пальцами и закрепив ремешок. — Я уже устал от всех этих загадок.       Сяо Чжань выразительно посмотрел на него. Вот так новость: устал не он, бедный Сяо Чжань, столкнувшийся с непонятными явлениями, чуть не померший и погрязший в вопросах, а Ван Ибо, который много лет преспокойненько жил в одиночестве и наконец нашёл того, кто готов ему был помочь. Вот уж правда!       — Где это я тебе врал?       Ван Ибо вернул взгляд, отряхнул брючины, выпрямился и внезапно схватил Сяо Чжаня за руку, потянув за собой. При более слабой реакции он бы уже прочертил землю носом, но Сяо Чжань успел подстроиться и догнал его в два шага, двигаясь параллельно.       — Вот это энтузиазм!       Ему стало весело. Скорее всего, именно потому, что Ван Ибо впервые проявил хоть какую-то инициативу.       Тот повернул к нему голову.       — Чего тебя так веселит?       — Хочу понять, насколько глубоким было твоё одиночество, если ты держишь мою руку и при этом трясёшься?       Ван Ибо сжал руку сильнее, сдавливая суставы. Сяо Чжань поморщился.       — Впервые держишься с кем-то вот так, Ван Ибо?       — Я сейчас тебя отпущу, Сяо Чжань, и ищи потом дорогу во тьме сам.       — У меня на такой случай есть фонарик.       Ван Ибо фыркнул, слегка приподняв бровь.       — Сяо Чжань, насколько глубоки твои травмы, — поджал губы, будто скрывая улыбку, — раз ты готов отправиться в путешествие с какой-то хтонью?       — Так ты действительно знаешь слово «хтонь»!       — Поэтому ты мне не доверяешь?       — Конечно, нет. Именно поэтому держу тебя за руку, иду в полной темноте и готов умереть за тебя в любой момент.       Дальше они шли молча. Насколько Сяо Чжань помнил, до деревни, где его рьяно пытались предостеречь, было около часа пути. Обычно такое количество времени не казалось долгим из-за музыки в наушниках, но сейчас телефон скорее был мёртв, чем жив, и спустя какое-то время Сяо Чжань откровенно заскучал. Любоваться природой было невозможно: вокруг царила безлунная ночь, давящая и гнетущая, и каждый пройденный чжан казался бесконечным.       — Я достану фонарик, — притормозил Сяо Чжань, бросая рюкзак на землю и разминая спину. — Такое ощущение, что несколько часов назад было намного светлее. А при первой нашей встрече сияла луна, верно?       Он искал фонарик, бросая взгляды на молчаливого Ван Ибо. Увидел его силуэт со сложенными в молитве руками и прищурился.       — Ван Ибо?       Ещё до того, как он успел договорить, татуировки на шее Ван Ибо вспыхнули, озаряя пространство вокруг мягким светом. Они даже просвечивали сквозь несколько слоёв одежды. Сяо Чжань так и смотрел на него, разинув рот.       — А раньше ты не мог так сделать? — с возмущением проговорил он.       — Мне в темноте… комфортнее, — ответил Ван Ибо, оттягивая низ толстовки, словно стараясь прикрыться. — Хотя я и боюсь оставаться в ней один.       Сяо Чжань поднялся с корточек и приблизился к нему вплотную. Ван Ибо вздрогнул, когда он взял его под локоть. Второй рукой Сяо Чжань приподнял край рубашки и потянул за нижнюю майку, чтобы разглядеть узоры.       — Они что-то значат? — тихо спросил он, будто кто-то ещё мог услышать его слова.       Ван Ибо отвернулся. Глухо проговорил:       — Насколько я понимаю, это имена всех тех, кто умер по моей вине.       — Людей? — уточнил Сяо Чжань почти шёпотом, ощущая неприятный холодок по спине.       — Нет. Но по имени одного из умерших я понял, что это всё значит. Оно у меня на бедре. Оно было первым.       Сяо Чжаню остро захотелось очертить пальцем каждую линию. Погладить светлую кожу. Забрать эту боль.       — Так я осознал ещё одну вещь.       — Какую?       — У матушки-природы… есть время, чтобы дать каждому своему дитя личное имя.        Сяо Чжань покусал губы и решился на ещё вопрос.       — Это больно?       — Я могу и не заметить появления новых. Они наслаиваются друг на друга, пытаясь вытеснить предыдущие. Это не больно, — Ван Ибо перевёл взгляд, и Сяо Чжань увидел, как чёрные омуты зрачков заполнили всю роговицу. — Зато когда они испускают свет…       Сяо Чжань отшатнулся, когда Ван Ибо кашлянул кровью. Но испуг быстро прошёл, и он поддержал его, усадил на рюкзак и наклонился, ругаясь.       — Тогда какого хера ты творишь?!       — Я…       Ван Ибо расставил ноги. Из его рта целым потоком хлынула кровь. Иероглифы на коже то гасли, то снова сияли. Сяо Чжань растерялся. Первое, что пришло ему в голову — откинуть светлые волосы назад, чтобы они не запачкались. Но едва он коснулся разгорячённого лба, всё снова погрузилось во тьму.       Это не было новым обмороком. Просто имена всех, кому Ван Ибо причинил вред, перестали светиться. Ван Ибо схватил Сяо Чжаня за запястье.       — Гэгэ… — слабым голосом позвал он. — Ты не умер?       У Сяо Чжаня вырвался смешок.       — Кто ещё собирался помирать? Ты меня напугал, Ибо.       — Прости. Я… помнишь, где мы в первый раз встретились, гэ?       — Это произошло всего лишь сутки назад. У меня память ещё не настолько плоха.       — Лунный свет тоже мёртвый, — прошептал Ван Ибо, уронив голову на его плечо. — Луна — единственная, кто меня не отвергает. В тот день я просил её благословения, чтобы снова не остаться в темноте одному… но она меня не слышала. Сейчас она меня тоже не слышит, и я даже позвать её не могу…       Сяо Чжань погладил его от макушки до шеи, прижимаясь щекой к виску и радуясь, что может это сделать. Почему проклятие больше не действовало на него?       «Какая разница», — с яростью проскользнуло у него в мыслях.       — Может, моё появление и было твоим лунным благословением?       Ван Ибо слегка ударил его по руке.       — Ну а что? Ты сомневаешься, что я твоё благословение?       — Ты больше похож на идиота, которому не дорога жизнь.       — Больше так не делай, ладно? — вздохнув, перевёл тему Сяо Чжань.       Он почувствовал, как Ван Ибо кивнул. Его голова давила всё сильнее с каждой проходящей минутой. Ван Ибо постоянно прочищал горло, кашляя в кулак.       — Может, хочешь попить? — наконец нарушил затянувшееся молчание Сяо Чжань. — У меня ещё были влажные салфетки.       — Да, пожалуйста.       — Для этого придётся встать. Сможешь?       Ван Ибо выпрямился. Находясь так близко, Сяо Чжань различал все его эмоции.       «Всё-таки луна одарила тебя своим даром», — пронеслось у него в мыслях, когда он разглядывал черты лица Ван Ибо. Лунный свет будто исходил откуда-то изнутри него. Он не рассеивал тьму и не был таким ярким, как имена на коже, только мягко выделял контуры бровей, носа и губ.       «Природные аномалии не должны быть такими красивыми!» — воскликнул про себя Сяо Чжань.       Но Ван Ибо был красив. Не таинственным светом, а сам по себе: чуть пухлыми щеками, тёмными разрезами глаз, линией подбородка. Светлые кудри добавляли ему юности и невинности.       Сяо Чжань пихнул Ван Ибо, чтобы тот двигался быстрее. Он вытащил из рюкзака бутылку воды и упаковку салфеток, усадил Ван Ибо обратно на рюкзак. Когда тот немного пришёл в себя, был умыт и напоен, Сяо Чжань засобирался в дальнейший путь. Наверно, самым разумным было как можно скорее выяснить подробности проклятия, чтобы либо полностью его нейтрализовать, либо хотя бы ослабить.       По дороге он внимательно следил, чтобы Ван Ибо снова ничего не учудил. Подсвечивая фонариком дорогу, они быстро добрались до перекрёстка и свернули направо, в гущу леса.       — Не находишь ли ты забавным, что жители Яомина сначала бежали от тебя, а потом устроились ещё ближе, чем были?       Они перебрались через валежник. Ван Ибо ловко забрался на ствол и, огибая ветки, двинулся параллельно Сяо Чжаню, который уже спрыгнул на землю. Рука, лишённая тёплых крепких пальцев, начала замерзать, и Сяо Чжань спрятал обе ладони под мышки.       — Их спасает лес. Раньше спасал. Смотри, вот так на самом деле действует моё проклятье, — он указал наверх, и они оба посмотрели в том направлении.       На лицо Сяо Чжаня упал пожелтевший листок. За ним ещё один. А дальше они с Ван Ибо шли под настоящим дождём из листьев. Густая крона быстро редела и осыпалась на землю.       — Я думал, оно действует только, когда ты касаешься предметов, — заворчал Сяо Чжань.       Старые деревья скрипели на ветру, и казалось, вот-вот свалятся им на головы.       Сяо Чжань схватил Ван Ибо за руку, помог спуститься на землю и предложил ускориться. Для безопасности они слегка пригнулись. Скрежет, шорохи и посторонние звуки всё сильнее действовали на нервы.       — Когда я касаюсь, эффект наступает мгновенно. С природой всё иначе… Она пытается меня исключить, и это влияние медленное, но непрерывное.       — Берегись! — крикнул Сяо Чжань, заметив, как дерево грозно нависло над ними.       Они вовремя успели нырнуть под его ветками и остались целыми. Огромный дуб с оглушающим хрустом упал позади. Ван Ибо устало обернулся и пнул поваленный ствол.       — Мог бы потерпеть немного! Не обязательно превращать мою голову в фарш по её прихоти!       — Ибо, успокойся. Пойдём дальше.       — И что? Я будто мечтал об этом проклятье, прям хожу и радуюсь, что твоё имя теперь принадлежит мне. Ладно, вы меня ненавидите, но зачем на Сяо Чжане отыгрываться-то?! Безмозглое дерево!       Пришлось обнять его за талию и оттащить, чтобы он прекратил вымещать свой страх на несчастном дубе. Сяо Чжань тянул его, но Ван Ибо отчаянно сопротивлялся.       — Ибо, нам надо идти. Здесь полно того, что может нас прикончить.       — Это она хочет нас прикончить! — прокричал Ван Ибо, упираясь ногами. — Ты просто не понимаешь! Она позволила мне появиться на свет, но так и не полюбила. Теперь ей нужно лишь одно — избавиться от меня. И как можно жёстче. А хрен тебе!       Ван Ибо показал темноте средний палец. Сяо Чжаня прорвало на смех — отчаянный и судорожный. На мгновение он позволил себе поверить, что всё это не всерьёз, не взаправду, что Ван Ибо обычный человек, и все злоключения — лишь плод его бурной фантазии.       Только трава под ногами засыхала. Лес медленно превращался в сухостой, а густой туман стелился по земле. Опять становилось жутко холодно. От Ван Ибо, охваченного неконтролируемой яростью, исходили горячие волны.       — Ван Ибо, послушай меня, — ему пришлось приложить максимум усилий, чтобы развернуть того к себе лицом. Его брови были нахмурены, а в глазах застыла паника. — Ругаясь неведомо с кем, ты ничего не исправишь. Я понимаю твою злость, но сейчас она тебе не поможет.       — Ты не слышишь их?! Не слышишь, что они говорят?       — Нет, я ничего не…       — Им больно, гэгэ. Им всем больно находиться рядом со мной, они умирают по моей вине, — Ван Ибо обхватил голову, на его лице проступила тень безумия. — Они хотят отомстить, они хотят моей смерти.       Сяо Чжань обнял его. Притянул к себе, закрывая уши поверх его ладоней.       — А теперь послушай меня. Ты и все вокруг, кто способен понять человеческую речь. Никто не виноват. Ясно?! Никто в этом не виноват!       — А кто тогда виноват?       — Да! Кто тогда виноват?       — Он — аномалия, которую никто не желает знать. Он уничтожил большой участок земли, пусть теперь и остаётся там до скончания веков. В одиночестве. Без права причинить вред кому-либо ещё.       — Верно.       Нечто невидимое обступило их со всех сторон — плотное, вязкое, неотступное. Голоса кричали, вопили, доказывали свою правоту. Ван Ибо дрожал в руках Сяо Чжаня и тоже кричал, оправдывался, оборонялся. На бока и спину обрушились удары, но Сяо Чжань только крепче обхватил Ван Ибо.       Он зажмурился.       Стиснул зубы.       В голове стало невообразимо тесно — мысли давили друг на друга, а виски сжимали невидимые тиски, пульсируя тупой, настойчивой болью.       Мир кружился даже сквозь закрытые веки. Реальность проявлялась резкими вспышками в виде новых пинков и тычков, укусов и царапин.       А затем пространство расширилось, чужая ненависть отошла на второй план. Сяо Чжань открыл глаза, не зная, верить ли в избавление, и охнул: в воздухе висели маленькие капли лунного света. Они вращались, разрезали лучами тени и очищали погибающий лес от бесплотных душ.       — Ты веришь в сказанные тобой слова, мальчик?       Старческий голос звучал повсюду — оглушающий и успокаивающий одновременно. Сяо Чжань не стал искать, откуда исходит мягкая угроза, он прижался к дрожащему Ван Ибо, прикрывая его собой.       — Я вижу, как Ибо страдает. Он не хотел быть проклятым. Поэтому да, я верю, что никто в этих смертях не виноват.       — А если он сам причина своего проклятья? — воздух надорвался, и перед ним проступило лицо.       Сморщенное, грязное, страшное. Чёрные провалы между отсутствующими зубами выпускали зловонное дыхание, а зрачки прыгали по всему белку крошечных глазок, будто мячики для пинг-понга.       — Значит, он сделал это по глупости и не заслужил подобного наказания. Об этом можно гадать хоть тысячелетия. Пока мы не узнаем настоящей причины, я никого обвинять не собираюсь.       В ответ раздался смех — ужаснее любого звука, что Сяо Чжаню доводилось слышать: карканье ворон, крики чаек, скрипучие колёса старой тележки. В ушах завибрировал тонкий, нестерпимый звон, сводящий с ума.       Ван Ибо резко приподнял голову с дрожью, так и не отпустившей его. Потом, словно очнувшись, он стал ощупывать оглушённого Сяо Чжаня.       — Ты как? В порядке? Что-то болит? Сознание не теряешь?       Сяо Чжаня покачивало. Он надавил пальцами на висок, сжал челюсти. Расслабился, затем снова напрягся. Звон потихоньку стал проходить.       — Гэ? Ты в порядке?       Он фыркнул с видимой невозмутимостью и медленно расцепил руки. Ван Ибо сразу же отстранился, заглянув ему в лицо.       — А ты? — хрипло переспросил Сяо Чжань. — Голоса… ты до сих пор слышишь их?       Ван Ибо насторожился, напряг слух, пытаясь уловить то, что Сяо Чжаню было недоступно.       — Он ждёт нас.       — Кто?       — Он, — Сяо Чжань проследил взглядом за его рукой и заметил в свете фонарика мужчину. Высокого, коренастого, тёмной фигурой застывшего между стволами деревьев.       За его спиной вспыхивал костёр.       Сяо Чжань не успел остановить Ван Ибо. Тот, будто завороженный, двинулся прямо к человеку. Он кинулся за ним и, в отчаянной попытке его задержать, первым обратился к незнакомцу:       — Вы кто такой?       Он постарался придать голосу уверенность и злость. Он поймал край толстовки Ван Ибо, чтобы удержать его, и когда тот обернулся, с упрёком спросил одними губами: «Что ты, гуи подери, опять творишь?!»       — Он из деревни Яомин, — оправдался Ван Ибо с необычно безмятежным выражением лица.       — Моё имя — Тун Хубин, — зычно ответил мужчина, когда они к нему приблизились. Сяо Чжань смотрел на него снизу, настолько тот был высок. — Зря вы сюда пришли.       — Меня зовут Сяо Чжань, — вежливо представился он, назвал Ван Ибо и осторожно пояснил. — Мы здесь по делу.       — Я и без имён понимаю, кто передо мной и зачем вы сюда явились, — Тун Хубин даже не протянул руки. — Лучше вам в деревню не соваться. Проклятье — не собака, за хвост не поймаешь. Ваше присутствие не сделает жизнь слаще, а скот жалко.       Ван Ибо кивнул за спину мужчины.       — Может, поговорим у костра?       Тун Хубин несколько мгновений тяжело смотрел на них, потом молчаливо развернулся и сел возле огня первым. Сяо Чжань взглянул на Ван Ибо, но не успел толком ничего сказать — тот повторил за Тун Хубином, устроился по другую сторону костра и скрестил ноги. Дрова зашипели, задымились, заискрились.       Мужчина лишь развёл руками — по его виду было ясно, что о проклятии Ван Ибо он имел полное представление. Поэтому происходящие аномалии не вызвали у него удивления.       Сяо Чжань снял рюкзак, выключил фонарик и подсел к Ван Ибо, прильнув к нему боком.       — Может… — после тягостного молчания и переглядываний он подумал предложить тему для разговора, но мужчина остановил его, подняв руку.       — Луна предупредила меня, что ты снова объявишься.       Ван Ибо вытянулся чуть вперёд.       — Она всё ещё с вами говорит?       — От тебя Луна отказалась, — без лишних эмоций произнёс Тун Хубин. — Но наших людей ещё не бросила.       — И что она про меня сказала? — Ван Ибо от напряжения сжал колени пальцами, закусил губу и почти сразу же покачал головой. — Нет, не надо, не говори.       — Она сказала, что ты вернёшься.       Сяо Чжань вмешался, пока они не заговорили о том, о чём он не имел ни малейшего понятия:       — Я понимаю, что у вас за плечами долгая совместная история, но, может, вы и меня в неё посвятите? А то я не совсем понимаю, каким образом вы тут общаетесь с луной. Это какой-то ритуал или как?       — У нас нет за плечами долгой истории, — Тун Хубин поднял палку и ковырнул золу, которая искристым снопом взвилась вверх.       Ван Ибо сложил руки в замок и слегка покачался из стороны в сторону, собираясь с мыслями перед объяснением.       — Я уже пытался разобраться в проклятье.       — Что ж, похвально.       — Но люди менялись, и никто не хотел мне помогать — все боялись. В последний раз я пытался наладить контакт с дедом Тун Хубина, и, видимо, поэтому он тоже умеет разговаривать с Луной. Не из-за меня — из-за родственных связей. До этого меня прогнала его бабушка, а до неё ещё пятеро.       Тун Хубин крякнул.       — Мы знаем, что делаем. А вот ты в своей правде не уверен.       — Что-то изменилось, ты разве не видишь? — Ван Ибо снял перчатку, осторожно коснулся пальцев Сяо Чжаня, а потом уверенно сжал их. — На него проклятье больше не действует. Может быть, он сможет нам помочь?       — Кому это нам?       — Разве деревня Яомин не нуждается в помощи?       — Луна тебя не прощает, вот что я знаю. И земля тоже. Если уж они тебя не простили, значит, всё так как должно быть.       — А я ли в этом виноватый, — горько проговорил Ван Ибо.       И снова между ними повисла тишина. Только потрескивали поленья, и густой дым поднимался, окутывая всех у костра, и от которого слезились глаза. Сяо Чжань, утирая слёзы, обронил:       — Раз Ибо вы не пускаете, может, меня пустите?       — Ты тут и вовсе чужой, парень, — хмыкнул мужчина, вороша ветки. — Хочешь — приходи, хочешь — уходи. Нам всё равно.       Ван Ибо неоднозначным взглядом посмотрел на Сяо Чжаня, а тот — на него. Ван Ибо наклонился к нему, бережно дотронулся до виска и нежно провёл пальцами по нему.       — Ты поранился, — быстро сказал он, будто оправдываясь.       Сяо Чжань хотелось удержать его руку, показать, как приятно ему это внимание, как сильно ценит его, но сейчас не было ни времени, ни возможности для проявления ответного чувства.       «Потом. Всё потом».       Он лишь мягко ему улыбнулся.       — Ты сможешь мне довериться?       — Я… — Ван Ибо заметно приуныл. — Не хочу, чтобы ты шёл один.       — Боишься, что я не вернусь? — Сяо Чжань подавил улыбку, но не удержался от ухмылки.       Ван Ибо спрятал руки в кармашек толстовки, и его плечи опустились.       — Я просто не хочу, чтобы кто-то решал за меня мои проблемы.       — Я не буду решать, — ласково пообещал ему Сяо Чжань. — Тун Хубин прав: тебе не стоит ходить в деревню ради общей безопасности. Ты говоришь, что приходил туда раньше, и никто тебе ничего так и не рассказал, может, потому что уже никто и не вспомнит всех подробностей? Я могу поискать зацепки, и вернусь к тебе сразу же, как только что-нибудь найду.       — Ничего ты не найдёшь и не узнаешь, а даже если найдешь, забрать с собой не сможешь, — оборвал его зыбкий план мужчина, перебросил заплечную сумку к себе на колени и стал в ней ковыряться. — У нас лишнего не держат, и плохие вещи не прячут. О проклятии от деревенских ты вряд ли что-то узнаешь.       — Можно отправиться в другое место, найти храм Луны и спросить у неё напрямую, — затараторил Ван Ибо, вцепившись в рубашку Сяо Чжаня, словно тот уже собирался вскочить и убежать. — Или давай вернёмся в брошенную деревню, обживём какой-нибудь дом и сделаем вид, что ничего нет. Давай?       — А ты сможешь притворяться? — спокойно спросил Сяо Чжань. — Сколько ты так сможешь продержаться?       Вместо ответа Ван Ибо громко выдохнул.       — Сможешь?       — Нет, не смогу, — тот обречённо покачал головой.       — Мы хотя бы исключим людей из Яомина: знают они или нет, помогут или не помогут. Я быстренько сделаю всё запланированное и вернусь.       Пока они между собой тихо переговаривались, Тун Хубин отрезал на импровизированном столике-сумке огромный кусок вяленого мяса и протянул его Ван Ибо. Сяо Чжань скосил на него глаза и хмыкнул — наблюдать за искренним, почти детским удивлением Ван Ибо было так забавно.       — Это… что? — Ван Ибо понюхал кусок, уложив его на своей крупной ладони, и выглядел до смешного растерянным.       — Ешь. На голодный желудок ни на что не решишься, — процедил Тун Хубин, продолжая нарезать мясо. — На пустой земле не растёт правды.       Ван Ибо, не спеша есть сам, предложил попробовать мясо Сяо Чжаню, но тот отказался.       — Это тебя угощают. Кушай, судя по запаху, это должно быть вкусно.       Никакого подвоха в этом искреннем жесте не чувствовалось. Тун Хубин казался простым деревенским мужиком, и было заметно, что его по-настоящему задевало присутствие рядом такого худенького ребёнка. То, что он считал их детьми, было очевидно для Сяо Чжаня, потому что ему, в свою очередь, тоже вручили огромный кусище.       — Это свинина. Из тех свиней, что выжили. Падший скот мы не едим.       Ван Ибо поперхнулся и раскашлялся, а Сяо Чжань, хихикая, взял предложенное мясо двумя руками и вгрызся в него. Оно оказалось вкусным: слегка пряное, в меру солёное и чуть сладкое от мёда. Нечто похожее Сяо Чжань уже когда-то пробовал. Ван Ибо тоже закрыл глаза от блаженства, впервые пробуя угощение.       — Так ты согласен с моим планом? — с полным ртом уточнил Сяо Чжань.       Отрывая зубами кусок и тщательно его пережёвывая, Ван Ибо невнятно буркнул:       — Ты всё равно сделаешь это без моего согласия.       — Эй, мы вообще-то команда.       — Хочешь сказать, — Ван Ибо фыркнул, вытирая губы тыльной стороной ладони, — что если я скажу «нет», ты откажешься от своего плана?       — Ты так говоришь, будто я упрямый осёл.       Ван Ибо сощурил глаза.       — А разве нет?       Сяо Чжань смачно ткнул его в рёбра, но Ван Ибо и это не остановило: он рассмеялся.       — Гэгэ, ты слишком хорошего о себе мнения.       — Я нормального о себе мнения, а ты меня сейчас принижаешь, Ван Ибо!       — Так что?       — Что? — Сяо Чжань с яростью принялся терзать свинину.       — Мы… расстаёмся.       Теперь настала очередь Сяо Чжаня давиться. Он ударил себя в грудь, проглатывая застрявший в горле кусок, и отчаянно замахал руками.       — Почему это звучит так, словно я тебя бросаю?       — Ты меня бросаешь, Сяо Чжань, — Ван Ибо скорбно насупился.       — Ты!..       «Вот бы треснуть по этой красивой голове, чтобы этот… дурень… перестал так примитивно разводить меня на эмоции», — подумал Сяо Чжань, а вместо этого начал рвать и глотать еду большими кусками, сверля Ван Ибо взглядом.       Тот невинно пожал плечами.       Тун Хубин молчаливо разрезал вяленую свинину ножом и неторопливо ел, будто их перепалка его не касалась.       Облизывая пальцы, Ван Ибо пробормотал:       — Знаю, что я сам закинул эту удочку, но почему ты уверен, что в Яомине ты найдёшь что-то? Стоит только упомянуть меня, и они откажутся тебе помогать.       Сяо Чжань шевельнул бровью. Тун Хубин уловил его незаданный вопрос и кивнул головой:       — Это правда.       — Даже ты откажешься, Тун Хубин? — недоверчиво уточнил он.       Мужчина смутился и почесал макушку.       — Я?       — Иногда мне кажется, что я здесь лишний, — пробормотал Сяо Чжань себе под нос, а затем громче: — Почему стоит вам перекинуться парой слов, и сразу кажется, будто у вас тайный заговор, о котором знают все, кроме меня?       — Никому не стоит знать этих подробностей, — отрезал Тун Хубин, хотя суровое лицо его и разгладилось. — Большинство уже и забыло всё, слава Небесам. Вайцзуму моя так распорядилась — значит, поступаем именно так.       — То есть деталей никто толком не знает, зато пугать проклятьем всех вокруг — пожалуйста, — подытожил Сяо Чжань, отправляя на язык последний кусочек мяса. Он вытер жирные руки о штаны и поднялся. — В любом случае все пути ведут в Яомин.       Собраться было делом нехитрым. Он быстро переложил необходимые вещи в небольшую поясную сумку, повесил на плечо чехол с камерой и вручил рюкзак Ван Ибо.       — Следи за ним. Когда вернусь, проверю его первым. Если ты его где-нибудь оставишь… я тебя найду. И отлуплю. Понял?       Ван Ибо погладил потёртые лямки и быстро-быстро закивал.       — Возвращайся скорее, — попросил тот, провожая Сяо Чжаня и Тун Хубина к нужной тропинке.       Ван Ибо трогательно прижимал рюкзак к груди, как будто это был маленький ребёнок, и у Сяо Чжаня кольнуло под рёбрами. Он ещё раз с предельной честностью пообещал вернуться как можно быстрее и двинулся за проводником. Но едва сделав пару шагов, всё-таки не удержался и обернулся.       Больно было смотреть, как Ван Ибо медленно брёл к костру, пиная камушки носками ботинок. Не выдержав этого обречённого вида, Сяо Чжань вернулся, прижался к нему со спины и взъерошил светлые волосы.       — Не скучай тут без меня, ладно?       Ван Ибо перехватил рюкзак в одну руку и нежно провёл пальцами по его запястью, обрисовав рисунок вен и заставляя Сяо Чжаня крепче его обнять. Выдохнул — и через мгновение вырвался, чтобы, не оглядываясь, идти дальше. Сяо Чжань сложил ладони рупором и крикнул ему вслед:       — Я обязательно помогу тебе снять проклятье. Чтобы ты никогда больше не был один!       И сам отвернулся, догоняя ушедшего далеко вперёд Тун Хубина.