Громче взрывов, тише слез

Маховик под названием BTS раскручивался с бешеной скоростью, наваливая на парней все больше работы, забот и сумасшедшей ответственности. Тэхен и Чонгук все так же старались держать дистанцию. Если Чон заходил на кухню, Тэхён тут же оставлял свою чашку и уходил в комнату. Если в гостиной на диване оставалось свободное место только рядом с Чонгуком, Тэ садился на пол у ног Хосока или Юнги. К слову Мин всегда был рад мелкому, тут же принимаясь делть тому массаж или перебирать густые пряди волос. На репетициях Ким больше не ловил нечаянный взгляд младшего в зеркале.Они не разговаривали днями, перебрасываясь только рабочими репликами. Парни злились друг на друга так сильно, что мемберы начали косо поглядывать на парочку. Но личные драмы пришлось насильно задвинуть на задний план, когда началась работа над альбомом «Wings». Группа кардинально меняла стиль, уходя в мумбатон и тропикал-хаус. Главный продюсер Pdogg требовал от вокалистов практически выворачиваться наизнанку, в поисках нужных нот. - Нет, Чимин, опять мимо! - резкий голос Пидогга в динамиках студии звучал истошно и раздражающе. - Силы слишком много. Я же говорил уже. Живо убери эту свою корейскую эстраду из голоса! Мне не нужен твой крик, мне нужен секс. Придыхание! Пой воздухом! Чимин за стеклом в душной будке звукозаписи устало опустил голову, упираясь лбом в стойку микрофона. Его шея уже блестела от пота. Он сделал больше пятидесяти дублей. Или сто. Уже никто не считал. Но продюссер все браковал. Хотелось врезать ему и уйти в свою комнату, чтобы завернуться в одеяло. - Вдохни и выдохни в микрофон так, словно ты умираешь, - продолжал давить Пидог, крутя ручки на пульте. - Твоя открывающая строчка должна заставить слушателя задохнуться. А ты поешь так, словно маршируешь по плацу. Давай еще раз! В углу студии на кожаном диване сидели остальные парни. Атмосфера была крайне гнетущей. Пидог орал, возмущался и требовал, а у парней не выходило. Чонгук нервно крутил в руках пустую пластиковую бутылку, его собственные голосовые связки уже горели от этого воздушного, чтоб его, пения. Тэхён сидел на противоположном конце дивана, отвернувшись к стене. Капюшон его толстовки был натянут на самые глаза. Но даже так парень прекрасно чувствовал, как Чонгук буквально сверлит его взглядом. Уставший Чим в будке снова запел. Его голос задрожал, певец попытался выдать тот самый полушёпот, который из него так усердно выбивали, но на высокой ноте связки предательски сомкнулись, выдавая только хрип. - Стоп! - тут же оборвал его Пидогг. - Блядь! Чимин, ты разве не слышишь концепт? У Пака вдруг мелко затряслись плечи. Давление продюсера, вечная неуверенность в себе и болезненный перфекционизм сошлись в одно и Чимин сорвался. Он закрыл лицо ладонями и беззвучно заплакал прямо перед включённым микрофоном, содрогаясь от бессилия. - Эй, хён. - Чонгук дернулся было с дивана, но Юнги мягко перехватил его за плечо, качнув головой. - Дай ему минуту, - тихо поговорил старший. Чон лишь кивнул, показывая что понял и сел обратно на диван. Пак вышел из будки, пряча покрасневшие глаза и опустился прямо на грязный ковролин у двери студии, поджав колени к подбородку. Парни тут же окружили его. Джин протянул бутылку воды, Хосок принялся мягко растирать напряженные плечи. - Всё нормально, Мин-и, - тихо шептал Хосок. - Мы все тут застряли. Песня сложная, манера сумасшедшая. Ты справишься, у тебя все выйдет. Тэхён тоже подошел, присел на корточки чуть поодаль, его сердце сжималось от жалости к другу. Чонгук оказался прямо напротив Тэ. На секунду их взгляды пересеклись - в глазах Чонгука читался вызов пополам с обидой. Тэхён в ответ только упрямо вздернул подбородок. Внутреннее напряжение между ними было слишком осязаемым. Оба были на пределе. В итоге культовый трек «Blood Sweat & Tears» продюсеры буквально собирали по кусочкам. Трек сводили из сотен крошечных дублей, выверяя каждый вздох, каждый сексуальный полушёпот и придыхание. Это была ювелирная работа, которая чуть не угробила голосовые связки ребят. Для Тэхёна этот камбэк вообще стал самым жестоким экзаменом на выживание. Все ранние годы в Big Hit его уникальный баритон - редчайший бриллиант для k-pop индустрии, корейские продюсеры попросту не знали, куда приткнуть. Подавляющее большинство песен писалось под теноров. Общая тональность задиралась высоко, чтобы макне-лайн мог брать свои фирменные высокие ноты. И Тэхёну приходилось буквально совершать насилие над собственной анатомией. - Ви, выше! Бери фальцетом! - кричали ему в студии. И Тэ выжимал из себя этот фальцет, кричал на разрыв, на самом пределе возможностей. После таких записей он возвращался в общежитие полностью опустошенным, его голос сипел, связки адски уставали, а внутри расцветал комплекс неполноценности. Во время одной из домашних посиделок в их тесной гостиной, когда Намджун и Юнги застряли на студии, Джин приготовил рамен на скорую руку. Парни устало жевали, почти не разговаривая. Тэхён сидел за столом, прислонившись к спинке стула, и тихонько пробовал напевать свою партию, сипя и срываясь на кашель. - Тэ, прекрати, ты сорвешь голос, - строго сказал Джин, тут же отбирая у него стакан с ледяной колой и пододвигая чашку горячего чая. - Пидог-хён перегибает палку с высокими нотами для тебя, - согласился Чимин. - Я просто не справляюсь, - глухо отозвался Тэ, глядя в пол. - Мой голос как будто лишний в нашей музыке. Вы с Чимином и Чонуком звучите как соловьи, а я как недобитый медведь. Чонгук, сидевший возле Чимина, резко поставил пиалу с раменом на стол. Его глаза зло блеснули. - Не говори глупостей, хён, - еле сдерживая раздражение, бросил макне. - Твой голос - это лучшее, что есть в нашем вокал-лайне. Просто кое-кто слишком занят тем, чтобы бегать от людей, вместо того чтобы нормально порепетировать. Тэхён вскинул голову. Он опешил от такой наглости макне. Самое главное, что это ведь мелкий грубил, хамил и подкалывал, а теперь еще смеет в чем-то обвинять. - Что ты сказал? - зло процедил Тэ, вставая со стула. - Что слышал, - Чонгук тоже поднялся и подошел к старшему вплотную. Они были почти одного роста, поэтому смотрели четко в глаза друг другу. - Ты вечно строишь из себя обиженного. В студии молчишь, дома прячешься. Если тебе тяжело петь, то скажи хёнам, а не устраивай детский сад с игнорированием! - Да что ты такое говоришь, Чон Чонгук, - прошипел Тэхён, чувствуя, как к горлу подступает обида, которую он очень долго в себе глушил. - Ты даже не соображаешь, что мелешь. Так что закрой рот и не лезь ко мне. Тэ развернулся и быстро ушел в свою комнату, с грохотом захлопнув дверь. Чонгук остался стоять посреди гостиной, тяжело дыша и сжимая кулаки до белых костяшек. - Эй-эй, парни, вы чего! - Джин очень удивился этой стычке, но макне лишь махнул рукой и ушел на балкон, громко хлопая дверью. Спустя время, нервы и истерики парней, Бан Шихёк и Пидогг наконец осознали, что скрывать баритон Ким Тэхёна - это преступление против всего человечества. Когда началась работа над сольными треками для альбома «Wings», продюсеры впервые начали перестраивать биты специально под диапазон Ви. К тому же сам Тэхён давно втайне от всех набрасывал в блокнот рваные строчки и пробовал наигрывать на клавишах тягучую мелодию. В этой песне, которую он со страхом принёс на оценку главе агентства, было всё - и его страхи, и давящее чувство вины, и мольба о прощении. Бан Шихёк, внимательно прослушав сырое демо, неожиданно кивнул и дал зелёный свет. Музыкальные подложки для этого трека, получившего название «Stigma», начали шлифовать в стиле джаза и глубокого нео-соула. - Послушайте, как шикарно, - восхищённо говорил Пидогг Бан Шихёку во время сведения. - У Ви в «Stigma» просто нереальный, темнющий баритон. Это же золото. Поверьте, это станет главной фишкой альбома. Тэ, услышав в наушниках финальную версию своей собственной «Stigma», впервые за долгое время искренне, во все свои тридцать два зуба улыбнулся прямо в студии. Его глаза сияли неподдельным счастьем. Его голос наконец-то обрел значение, ему нашли законное место и теперь парню не нужно было орать как сумасшедшему и ломать связки. Когда очередная запись в студии подошла к завершению и парни устало побрели к выходу, Чонгук на секунду придержал Тэхёна за локоть в темном коридоре агентства. - Хён, - тихо позвал макне, заглядывая в его уставшие глаза. - Может поговорим? Тэхён замер. Его рука дрогнула в хватке Чонгука. Но парень медленно и аккуратно высвободил свой локоть из пальцев макне, даже не поднимая глаз. - И зачем нам это нужно? Мне кажется ты уже сказал все что хотел и что думал - тихо ответил Тэхён и собрался было опять сбежать, но Чону настойчивости было не занимать. Упрямый характер Чонгука не дал ему оступить. Он рванулся вперед. Сильные пальцы мертвой хваткой вцепились в ткань толстовки Тэхёна на спине, и он с силой, почти грубо дернул старшего назад, впечатывая его лопатками в холодную стену темного коридора агентства. - Да что ты говоришь, хён?! - прошипел Чонгук прямо ему в лицо. Он зажал Тэхёна своим телом, упираясь ладонями в стену по обе стороны от его головы, перекрывая любые пути к отступлению. - Не нужно говорить? Тэхён дернулся, попытался оттолкнуть напирающего Чона свободной рукой, но тот даже не шелохнулся - он сейчас был похож на скалу. От парня пахло потом, студийной сыростью и подростковым упрямством. - Чонгук, ану быстро отпустил,- процедил Тэ, изо всех сил стараясь смотреть куда угодно, только не на эти покусанные губы, которые находились в каких-то жалких сантиметрах от его собственных. - Пусти, я сказал. Хёны на парковке ждут. Если нас увидят... - Плевать мне на хёнов! - отчаянно перебил Чонгук. В его больших глазах заблестели слезы. - Я извиниться хочу! Я вспылил и мне стыдно. Тэ, я не хотел тебя обижать! Никогда не хотел. Просто эмоции, понимаешь? Прости меня, Тэхен. Прости за мое тупое поведение. Старший замер. Спина жутко горела от ощутимого удара о стену, а внутри всё переворачивалось. Сердце колотилось о ребра так бешено, что казалось, Чонгук может услышать этот стук сквозь слои одежды. - Чонгук, я устал. У нас камбэк.Ты сам знаешь как я нервничаю. Мне некогда возиться с твоими детскими загонами. - Детскими загонами? - Чонгук горько усмехнулся, его лицо на мгновение исказилось от боли. Он подался еще ближе, так что их грудные клетки соприкоснулис, и Тэхён отчетливо ощутил, как крупно дрожит тело младшего. - Мы ведь изначально хорошо подружились, хён. Ты первый пришел ко мне, когда я плакал и хотел в Пусан. Ты первый обнял меня и сказал, что мы со всем справимся. Я хочу чтоб ты простил меня. Я хочу вернуть своего хёна. Своего Тэхёна. Понимаешь ты своим глупым мозгом или нет?! Нам нужно просто восстановить то, что было. Нормально общаться. Слова Чонгука, такие искренние и отчаянные пробили и так ненадежную брешь в броне Тэхёна. Вся его напускная холодность, все эти дни изнурительного самоконтроля и мысленных порок просто улетучились. Тэ посмотрел прямо на Чона. Столько боли, столько преданного ожидания в этих щенячьих глазах. Ким сглотнул ком, чувствуя, как начинает таять. - Чонгук-а, - тихо, уже без всякой злости позвал Тэ, - Всё не так просто. - А ты сделай проще, - уже почти умоляюще попросил макне, медленно опуская руки со стены и аккуратно перехватывая Тэхёна за края его куртки. - Просто перестань обижаться и бегать. Пожалуйста. Тэхён долго молчал, слушая, как за окном агентства шумит ночной сеульский поток машин. Он понимал, что соглашаясь на это перемирие, он делает шаг на самый край пропасти, откуда пути назад уже не будет ни для одного из них. Но смотреть на страдающего и разбитого макне было выше его сил. - Ладно, - наконец тихо выдохнул Тэхён, закрывая глаза. Ладно, Чонгук. Твоя взяла. И ты прости меня. Я перестану морозиться. Давай вернем всё как было. Чонгук от этих слов заметно расслабился. Он обнял Тэ за талию и шумно выдохнул старшему прямо в шею, обжигая кожу горячим дыханием. Так сильно хотелось еще крепче сжать это тело в своих руках, но Чонгук вовремя взял себя в руки. Он отступил на шаг назад, разрывая их опасную физическую близость, хотя его пальцы еще пару секунд медлили, отпуская ткань тэхёновой куртки. - Ловлю на слове, Ким Тэхён, - со своей кроличьей улыбкой пробормотал младший, шмыгнув носом и вытирая рукавом глаза. - Пошли к машине. А то Юнги-хён нас точно живьем закопает под парковкой. - Пошли, чучело, - Тэ слабо улыбнулся в ответ, поправляя растрепанные волосы и чувствуя, как с души свалился огромный камень. Возвращение к прежней жизни в общежитии оказалось делом непростым и чертовски неловким. Стену то они разрушили, но остались оголенные эмоции, о которые то и дело спотыкались в быту. На следующий день после их разговора в коридоре, Тэхён зашел на кухню, чтобы налить себе холодной воды. У раковины в одних домашних шортах и просторной белой майке стоял Чонгук. Парень усердно намыливал свою пустую тарелку после позднего завтрака. Еще пару дней назад Тэхён при виде макне мгновенно развернулся бы на 180 градусов и сбежал. Но сейчас он буквально заставил свои ноги сделать три шага вперед. - Эй, - тихо подал голос Тэ, подходя к холодильнику. Чонгук вздрогнул, едва не выронив скользкую посуду, резко обернулся и, увидев Тэхёна, тут же расплылся в широкой улыбке. - О, хён! Привет. Ты сок будешь? Там Джин-хён купил апельсиновый. - Давай сок, - Тэ присел за стол, внимательно наблюдая, как макне быстрыми, хозяйственными движениями споласкивает руки, вытирает их полотенцем и достает из холодильника пакет. Когда Чонгук ставил стакан перед Тэхёном, его пальцы на долю секунды соприкоснулись с тэхёновыми. И обоих тут же словно прошибло током. Чон резко отдернул руку, а Тэхён замер, уставившись на оранжевую жидкость в стекле. - Ты..Кхм. Как твои связки после вчерашнего? - спросил Чонгук, садясь напротив и подпирая подбородок кулаками. Его взгляд был открытым, уже без привычной обиды. - Да нормально все, - Тэ сделал глоток. - Раунд с джазовым битом для сольника - это просто спасение. Пидогг хотя бы перестал орать на меня. А ты как? - ТОже все в норме - вздохнул Чонгук, ковыряя пальцем деревянную поверхность стола. - Юнги-хён вчера до утра сидел с Чимином в комнате, разговоры разговаривали. Кажется, после них Чимин уже не так загоняется. Но эта «Blood Sweat & Tears» из нас все соки выжмет, вот увидишь. Хореография вообще бешеная. Сондык-хён сказал, что мы должны двигаться так, словно у нас костей нет. - Справимся, - Тэхён поднял глаза и тепло посмотрел на макне. - Мы же Бантаны. Когда нам было легко? Чонгук в ответ кивнул и между парнями впервые за несколько недель воцарилось уютное молчание. Они действительно пытались склеить свою дружбу. Однако прежняя их детская легкость исчезла, уступив место какому-то новому, взрослому осознанию друг друга. Пару дней спустя, вечером вся группа собралась в гостиной на диване, чтобы посмотреть запись их нового выступления и разобрать ошибки по таймкодам. Намджун сидел по центру с ноутбуком, Юнги лениво устроился на полу, положив голову на колени Джину, который лениво перебирал его волосы. Тэхён пришел позже всех, когда на диване уже не было мест. Он огляделся и собрался было привычно сесть на пол у ног Хосока, но Чонгук, заметив это, демонстративно подвинулся в самый угол дивана, освобождая узкую полоску свободного пространства рядом с собой. - Тэхёни-хён, иди сюда, поместишься, - громко позвал макне, похлопав по подушке сиденья. Хосок лукаво переглянулся с Чимином, но промолчал. Тэхён сглотнул, чувствуя, как уши предательски розовеют, но пошел к макне - он ведь обещал не бегать. Тэ неловко опустился на диван рядом с Чонгуком. Места было критически мало. Тэхёну пришлось сесть так, что его правое бедро оказалось намертво прижато к левому бедру младшего. Чужое, невероятно горячее мужское тепло мгновенно прошило кожу Тэхёна сквозь ткань домашних штанов. Но пришлось взять себя в руки и внимательно слушать лидера. - Так, парни, смотрите сюда, - Намджун ткнул пальцем в экран ноутбука. - Вот в этом моменте, на переходе ко второму куплету, у нас ломается синхронность. Чимин, ты опаздываешь на полсчета. Чонгук, ты слишком сильно уходишь вправо, перекрываешь Тэхёна. Чонгук, слушая Нама, подался немного вперед, чтобы лучше видеть экран. От этого движения его бедро еще сильнее вжалось в бедро Тэхёна. Тэ внутри просто задохнулся от этого хоть и нечаянного, но интимного контакта. Внизу живота мгновенно тугим узлом завязалось знакомое, постыдное вожделение. Ему хотелось отодвинуться, сбежать, но он заставил себя сидеть смирно, до боли впиваясь ногтями в собственные ладони под скрещенными на груди руками. Чонгук тоже почувствовал это. Его дыхание на секунду сбилось, он перестал двигаться, но бедро не убрал. Они сидели, крепко прижатые друг к другу посреди шумной, жующей и спорящей гостиной, и оба думали совершенно не о хореографии. Они дышали в один такт, балансируя на грани между дозволенной братской близостью и чем-то порочным, ломающим все правила их маленького мира. Юнги из своего положения на полу отчетливо видел, как неловко ведут себя младшие. Когда Намджун собрался включить повтор, Юнги вдруг приподнялся на локтях, перебивая лидера и переводя общее внимание на себя. - Намджун-а, хорош мотать, Чонгук там смещается, потому что я его сзади зажимаю в этой связке. Это моя ошибка, а не мелкого. И вообще, Ви, - Юнги повернул голову и пристально посмотрел прямо в застывшие глаза Тэхёна, - ты чего замер как неродной? Иди ко мне присядь, а то зажали тебя там в уголке. Этот спокойный голос хёна подействовал на Тэхёна как ушат холодной воды. Он вставл со своего метса, неловко переползая к старшему. Паника немного отпустила, позволяя сделать судорожный вдох. Камбэк с альбомом «Wings» неумолимо приближался. Парни трудились сутками напролет, до седьмого пота выкладываясь в танцевальном зале, записывая песни в студии. А Тэхен и Чонгук еще и изо всех сил пытались задушить в себе эту неправильную и до чертиков пугающую тягу друг к другу.