Last Shot

      Утро в доме Starfall стояло непривычно тихое. Не та тишина, которая бывает перед важными матчами — напряжённая, звенящая, когда каждый звук кажется слишком громким. А другая. Тёплая. Ленивая. Такая, в которой хочется просто сидеть на диване с чашкой чая и ни о чём не думать.       Помни сидела именно так — устроившись в углу дивана, поджав ноги под себя, и смотрела в окно, за которым медленно плыли облака. На коленях лежал планшет с открытой книгой, но она уже минут двадцать не перелистывала страницу. Просто смотрела на небо и чувствовала, как медленно отпускает напряжение, копившееся внутри последние месяцы.       Две недели без тренировок. Без капсул. Без разборов матчей и бесконечных стратегий.       Только отдых. Она и не подозревала, как сильно ей это было нужно.       — Ты снова зависла, — раздался голос Рагаты откуда-то с кухни.       — Не зависла, — лениво отозвалась Помни, не поворачивая головы. — Я медитирую.       — Ты смотришь в окно уже двадцать минут.       — Это называется "наблюдение за природой".       — Мы в центре города. Там только бетон и рекламные экраны.       — Значит, я наблюдаю за технологическим пейзажем. Рагата появилась в дверном проёме с кружкой в руках. На ней была та же огромная футболка, что и всегда — выцветшая, мягкая, идеальная для выходных. Она посмотрела на Помни, на её расслабленную позу, на лёгкую улыбку, которая редко появлялась на её лице в последнее время, и довольно улыбнулась в ответ.       — Ты выглядишь... спокойной.       — Потому что я спокойна, — ответила Помни, и в голосе её не было привычного раздражения. Рагата подошла и села на противоположный конец дивана. Несколько секунд она смотрела на подругу, и в её взгляде читалось то самое тёплое любопытство, которое появлялось у неё, когда она замечала что-то важное.       — Знаешь, я уже не помню, когда ты в последний раз вот так сидела и ничего не делала.       — Это называется отдых, Рагги. Тебе стоит попробовать.       — Я умею отдыхать. Я вообще профи по отдыху.       — Тогда почему ты до сих пор не расслабилась?       — Потому что я переживаю за тебя, — призналась Рагата, и в голосе её появилась мягкая искренность. — Ты слишком много работала в прошлом сезоне. Мы все много работали. Но ты... ты не умеешь останавливаться. Помни наконец повернула голову и посмотрела на неё. В глазах не было злости — только лёгкая усталость и что-то похожее на признание.       — Знаю, — тихо сказала она. — Но я стараюсь.       — Я вижу. На кухне что-то громко звякнуло, и обе одновременно повернули головы. Генгл стояла у плиты с лопаткой в руках и выглядела так, будто только что победила в битве с яичницей.       — Я сделала завтрак! — объявила она с гордостью.       — Это яичница? — уточнила Рагата с подозрением.       — Это шедевр!       — Она подгоревшая.       — Это карамелизация! Помни тихо рассмеялась — негромко, почти беззвучно, но Рагата услышала и посмотрела на неё с удивлением.       — Ты смеёшься, — сказала она, и в голосе её послышалось удивление.       — Иногда это случается.       — Редко. Очень редко.       — Значит, ты недостаточно смешная. Рагата фыркнула и запустила в неё подушкой. Помни ловко поймала её и отбросила обратно, и на мгновение в комнате повисла та самая лёгкость, которая бывает только между близкими людьми.       Через полчаса они уже сидели за столом — Помни с чашкой кофе, Рагата с чаем, Генгл с той самой яичницей, которая действительно оказалась немного подгоревшей, но никто не стал об этом говорить. За окном медленно просыпался город, и солнечный свет заливал кухню мягким утренним теплом.       — Так, — сказала Генгл, откусывая кусок тоста. — У меня есть предложение.       — Осторожно, — пробормотала Рагата. — Обычно это заканчивается тем, что мы соглашаемся на что-то безумное.       — На этот раз ничего безумного. Просто... — она замялась, и в глазах её мелькнула неуверенность. — Я хочу сходить в кино. Помни подняла бровь:       — В кино?       — Да. Там новый фильм вышел. Ужастик. Говорят, очень страшный. Я уже давно хотела посмотреть, но всё времени не было.       — Ужастик? — переспросила Помни, и в голосе её послышалось сомнение.       — Не бойся, — усмехнулась Генгл. — Я буду тебя защищать.       — Я не боюсь.       — Ты вся сжалась, когда я сказала "ужастик".       — Это была не я, а моё подсознание. Рагата тихо рассмеялась, и Генгл продолжила, чувствуя, что её предложение рассматривают всерьёз:       — Ну так что? Сходим сегодня вечером? Я уже посмотрела расписание, есть сеанс в восемь. Помни задумалась на секунду, чувствуя, как внутри поднимается лёгкое любопытство. Она действительно не была в кино уже... когда? Она не могла вспомнить. В прошлом сезоне не было времени даже на короткие прогулки, не то что на фильмы.       — Хорошо, — сказала она наконец, и на её лице появилась улыбка. — Я согласна. Рагата одобрительно кивнула:       — Тогда я тоже. Только, — она посмотрела на Генгл, — можно я выберу, что мы едим перед фильмом? Твой выбор заканчивается тем, что мы сидим в забегаловке с сомнительной едой.       — Та забегаловка была с душой!       — Там была муха в супе.       — Это была специя! Спор продолжился, но Помни уже не слушала. Она смотрела на подруг, на то, как они легко перекидываются шутками, и чувствовала, как внутри постепенно тает то напряжение, которое она носила в себе последние месяцы. Может быть, этот перерыв действительно был нужен.       Вечером город зажёгся огнями. Толпы людей заполняли улицы, и Помни шла между Рагатой и Генгл, чувствуя себя почти незаметной — без капюшона, без попытки скрыться. Кто-то узнавал её, но не подходил, только улыбался или коротко махал рукой, и это было приятно. Не как на турнирах, где толпа давила и требовала внимания. А просто — как часть нормальной жизни.       — Я хочу попкорн, — заявила Генгл, когда они уже подходили к кинотеатру.       — Ты всегда хочешь попкорн, — заметила Рагата. — Мы только что поели.       — Это был не попкорн! Они зашли в холл, где уже толпились люди, и Помни огляделась по сторонам, чувствуя себя почти уютно в этом шуме. Свет мягко струился с потолка, пахло попкорном и чем-то сладким, а на огромных экранах крутили трейлеры будущих фильмов.       — Я возьму билеты, — сказала Генгл, уже направляясь к кассе. — Вы пока займите очередь за едой.       — А если я хочу сладкий попкорн? — крикнула ей вслед Рагата.       — Бери оба! — крикнула та в ответ, не оборачиваясь. Они встали в очередь, и Помни смотрела на людей вокруг — пары, компании друзей, семьи с детьми. Обычные люди, которые пришли просто посмотреть фильм. Без подготовки к матчам, без тактических разборов, без напряжения.       — Странно, — пробормотала она.       — Что? — спросила Рагата.       — Просто... я забыла, как это. Быть здесь... Рагата мягко улыбнулась и взяла её за руку:       — Привыкай. У нас ещё целых две недели. Помни улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло. Может быть, всё действительно было не так плохо. Они уже взяли попкорн и напитки и направлялись к залу, когда Генгл вдруг остановилась, уставившись в телефон.       — Ой.       — Что "ой"? — спросила Рагата.       — Там... — Генгл подняла на них взгляд, и в нём появилась та самая смесь смущения и надежды, которая появлялась у неё, когда она собиралась попросить о чём-то важном. — Я забыла предупредить что с нами еще будет Зубл       — Ну, — Рагата пожала плечами, — она же твоя подруга.       — Она не одна.       — Кто с ней? Генгл замялась. Её взгляд метался между Рагатой и Помни, и на лице появилось выражение человека, который понимает, что его сейчас могут либо убить, либо очень долго дразнить.       — Джекс, — выпалила она. Помни медленно перевела взгляд на неё. Потом на Рагату. Потом снова на Генгл.       — Что? — переспросила она, и в голосе её послышалось то самое напряжение, которое она пыталась отпустить весь день.       — Ну... — Генгл замялась. — Она написала, что она рассказала ему про фильм, и он сказал, что ему тоже интересно, и она спросила, не против ли я взять их с собой. А я.… я подумала, что это не проблема...       — Нет, — мгновенно ответила Помни.       — Помни.       — Нет, — повторила она, чувствуя, как внутри закипает раздражение.       — Но они уже купили билеты! — сказала Генгл, и в голосе её послышалась отчаянная мольба. — Он просто подойдёт к нам в зал! Я не могу ему сказать "нет", они же уже здесь! Помни открыла рот, чтобы возразить, но Генгл перебила её, выпаливая всё одним дыханием:       — И вообще, Помни, ты же в последнее время с ним почти нормально общалась! Он спас тебя на турнире! Он защитил тебя! Ты сама мне говорила, что не хочешь больше злиться на людей, которые ничего тебе плохого не сделали! И я знаю, что ты переживаешь из-за того, что он видел тебя слабой, и это, наверное, неловко, но он не будет ничего говорить об этом, он вообще ничего не говорит нормально, он только шутит! Она замолчала, переводя дыхание. Помни стояла и смотрела на неё с выражением лица, в котором смешались злость, удивление и какая-то странная, почти уставшая покорность.       — Ты это специально заучила? — спросила она.       — Пять минут репетировала перед зеркалом.       — Зеркалом, — повторила Помни, и в голосе её послышалось смирение. — И это был твой спец план?       — Это был лучший план.       — Ты не умеешь строить планы.       — Зато он сработал! Рагата, стоящая рядом, тихо усмехнулась и положила руку на плечо Помни:       — Ну, чего ты боишься? Это просто кино. Тем более, ты и сама знаешь — он же нормальный человек. Он не будет тебя трогать или дразнить. Или... ну ладно, он будет дразнить, но не зло.       — Это не помогает, — пробормотала Помни, чувствуя, как внутри медленно закипает то самое раздражение, которое она научилась игнорировать.       — Да ладно, — улыбнулась Генгл. — Если хочешь, мы можем сесть так, чтобы ты сидела рядом со мной, а он — с другой стороны. Или я могу сесть между вами...       — Нет, — перебила Помни, и в голосе её появилась твёрдость. — Я не маленькая, чтобы прятаться за чьей-то спиной. Генгл просияла, а Рагата довольно кивнула. Помни вздохнула, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит напряжение, но теперь оно уже не было таким резким. Скорее — привычным.       — Он же не будет весь фильм надо мной подкалывать? — спросила она, уже зная ответ.       — Ну, — замялась Генгл, — он обещал вести себя хорошо.       — Джекс никогда не ведёт себя хорошо, — вздохнула Помни и направилась в сторону зала, чувствуя, как внутри закипает смесь раздражения и чего-то ещё.       В зале уже было темно. Шли последние рекламные ролики, и Помни, прищурившись, пыталась найти свободные места. Генгл уверенно шла вперёд, и когда она наконец остановилась, Помни поняла, что сюрприз был не только в том, что Джекс пришёл. Они сидели в центральных рядах — пять мест подряд. Генгл уже плюхнулась на одно из них, Рагата села рядом с ней, оставляя два свободных места. Одно — рядом с Рагатой. И другое — рядом с краем. Помни застыла на мгновение, понимая, что если она сядет рядом с Рагатой, то место с краю автоматически займёт Джекс, и они с ним будут сидеть... нормально? Или если Джекс сядет рядом с Рагатой, тогда ей придётся сидеть рядом с ним.       — Давай, — сказала Генгл, похлопывая по сиденью рядом с собой. — Садись. Помни сделала глубокий вдох и, решив не думать об этом слишком много, села на указанное место. Через мгновение рядом раздался шум, и она краем глаза заметила высокую фигуру, которая опустилась на соседнее кресло. Джекс устроился с такой лёгкостью, будто сидел здесь всю жизнь.       — Ну что, — сказал он, поворачиваясь к ней, и в его голосе уже слышалась та самая знакомая лёгкая насмешка. — Я слышал, ты боишься ужастиков.       — Я не боюсь ужастиков, — холодно ответила Помни, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Понятно.       — Что "понятно"?       — Ты уже сжалась.       — Я не сжалась.       — Ты сидишь с таким видом, будто ждёшь, что на тебя нападут.       — Это называется "быть готовой к любой ситуации".       — Угу. Помни открыла рот, чтобы ответить, но Джекс уже откинулся на спинку кресла, и на его лице появилось то самое выражение, которое появлялось у него, когда он чувствовал, что выиграл спор. Она сжала зубы и отвернулась к экрану, где как раз начинались титры.       Фильм начался. Первые десять минут были спокойными — вступительная сцена, герои, тихие разговоры. Помни почти расслабилась. Она даже взяла горсть попкорна и начала жевать, чувствуя, что всё не так плохо. Генгл сидела рядом, иногда комментировала что-то шёпотом, Рагата отвечала ей короткими смешками, и Помни подумала, что даже присутствие Джекса не может испортить этот вечер.       А потом началось самое страшное. На экране что-то резко выскочило из темноты — громкий звук, резкий монтаж, и Помни вздрогнула, не успев среагировать. Её рука дёрнулась, и Джекс, сидящий рядом, услышал её резкий вдох. Он повернул голову и посмотрел на неё с той самой ухмылкой, от которой хотелось одновременно закатить глаза и бросить в него попкорном.       — Испугалась? — прошептал он.       — Нет, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Ты вздрогнула.       — Это была реакция на звук.       — Ага.       — И вообще, — она повернулась к нему, — если ты будешь комментировать весь фильм, я пересяду.       — Бе бе бе, — передразнил ее Джекс и откинулся на спинку кресла. На экране героиня пробиралась по тёмному коридору, и Помни почувствовала, как напряжение снова начинает нарастать. Свет мерцал, музыка нарастала, и она непроизвольно задержала дыхание.       — Опять? — прошептал Джекс, и в голосе его послышалась насмешка.       — Тебе обязательно комментировать каждый мой вдох?       — Нет, но это весело.       — Для тебя.       — Ну да, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было злости — только лёгкая, почти тёплая насмешка.       Фильм продолжался. Помни пыталась сосредоточиться на сюжете, но присутствие Джекса рядом мешало. Она чувствовала его плечо совсем близко, чувствовала тепло, исходящее от его руки, которая лежала на подлокотнике. Она старалась не думать об этом, но это было невозможно.       — А знаешь, что? — снова прошептал он.       — Если ты скажешь, что сейчас что-то выпрыгнет, я ударю тебя.       — О, нет, — его голос стал тише, почти заговорщицким, и Помни почувствовала, как он наклоняется ближе. — Я хотел сказать, что у тебя на плече кто-то сидит. Помни вздрогнула и резко повернулась к нему, чувствуя, как сердце пропустило удар. Джекс смотрел на неё с выражением абсолютного счастья на лице. И он совершенно не выглядел виноватым.       — Ты идиот! — прошипела она, чувствуя, как щёки заливает краской.       — Я знаю, — ответил он, и в его голосе звучало такое довольство, что она хотела задушить его на месте. Она раздражённо стукнула его по колену — не сильно, скорее привычным жестом, и Джекс тихо усмехнулся.       — У тебя есть привычка меня бить.       — Ты сам напрашиваешься.       — Неправда.       — Правда. Помни отвернулась, чувствуя, как внутри разливается странная смесь раздражения и чего-то ещё. На экране снова начался напряжённый момент, и она сжала кулаки, пытаясь сосредоточиться. Она чувствовала, как он смотрит на неё, чувствовала его взгляд на своём лице, на своих руках, на том, как она поднесла попкорн ко рту.       — Ты будешь смотреть фильм или на меня? — спросила она, не поворачиваясь.       — Я смотрю на тебя, как на реакцию на фильм.       — Это тоже самое. Она чувствовала, как его рука на подлокотнике слегка сдвинулась, как его пальцы почти касались её локтя. Не совсем. Просто чуть-чуть. На миллиметр ближе, чем нужно. И она вдруг поняла, что... это не раздражает. Не так, как должно было бы. Вообще не должно было бы.       Почему это не раздражает? Она отодвинулась на миллиметр, давая себе пространство, и Джекс, заметив это движение, усмехнулся, но ничего не сказал. Только откинулся на спинку кресла и снова повернулся к экрану.       Через десять минут на экране случился очередной скачок напряжения, и Помни снова вздрогнула. Она почувствовала, как её плечо коснулось его руки, и вдруг поняла, что он не отодвинулся. Она тоже не отодвинулась. И в этом не было ничего страшного. В какой-то момент Джекс наклонился к ней, и она снова почувствовала его голос рядом с ухом — такой близкий, что на коже побежали мурашки.       — Не бойся, — прошептал он. Помни резко повернула голову, и их лица оказались слишком близко. На одно мгновение она увидела его глаза, его улыбку, ту самую, которая появлялась у него, когда он говорил что-то серьёзное, но с лёгкой насмешкой. Сердце снова пропустило удар.       — Я не боюсь, — повторила она, но голос прозвучал тише, чем планировалось.       — По глазам видно.       — Идиот. И он снова откинулся на спинку кресла, оставляя её наедине с этим странным чувством. Она смотрела на экран, но уже не видела фильм. Внутри неё что-то медленно менялось, и она не знала, как это назвать. И не хотела знать. Потому что, если бы она знала, ей пришлось бы что-то с этим делать. А она не была готова.       На полпути фильма Помни почувствовала, как её рука, лежащая на подлокотнике, слегка накрыла его руку. Случайно? Или нет? Она не знала. Она не могла понять, это она сдвинулась или он. Просто вдруг её пальцы оказались рядом с его пальцами, и в этом не было ничего страшного. Но внутри неё что-то дрогнуло. Джекс не убрал руку. Он просто оставил её так, и они сидели, почти касаясь друг друга, и Помни чувствовала тепло его кожи, чувствовала его дыхание, чувствовала, как тихо бьётся сердце в груди. И впервые за долгое время она не хотела убирать руку.       Сцена на экране сменилась. Наступил относительно спокойный момент — герои переводили дух после очередного прыжка, и Помни наконец выдохнула, расслабляя плечи. Она уже почти забыла о том, что её пальцы всё ещё лежат на его руке. Почти. Потом что-то на экране снова дёрнулось — резкий звук, вспышка, и она инстинктивно повернула голову к Джексу, просто чтобы убедиться, что это не по-настоящему. Он тоже повернулся к ней в тот же момент. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Помни замерла.       Она видела его глаза. Видела, как в темноте кинозала они казались почти чёрными, как зрачки расширились, отражая свет с экрана. Видела его губы — чуть приоткрытые, с той самой полуулыбкой, которая появлялась, когда он собирался сказать что-то колкое. Но сейчас он молчал. Воздух между ними стал плотным. Помни чувствовала его дыхание на своих губах — тёплое, с лёгким привкусом попкорна и колы. Она могла бы отстраниться. Должна была отстраниться. Это было бы правильно. Но она не двигалась. Она смотрела на него, а он смотрел на неё, и время будто остановилось. Где-то на экране что-то взрывалось, кто-то кричал, музыка нарастала, но Помни не слышала ничего. Только своё сердце, которое колотилось так громко, что, казалось, он должен был его слышать. Джекс моргнул. Медленно. И его взгляд скользнул с её глаз на губы. Помни перестала дышать.       Он наклонился ближе — совсем чуть-чуть, миллиметр, не больше. Она почувствовала, как его пальцы сжали её руку, как он потянул её к себе, совсем легко, почти невесомо. Её глаза начали закрываться сами собой, потому что это было слишком, слишком правильно, слишком.       — Помни, — прошептал он. Так тихо, что она скорее угадала, чем услышала его голос. Она не ответила. Она просто ждала. Ждала, когда он сократит это последнее расстояние. Ждала, когда почувствует его губы на своих. Ждала, когда этот момент, который длился вечность, наконец завершится тем, чего она хотела больше всего на свете. Но он не сделал этого.       Джекс замер. На мгновение. На одно бесконечное мгновение, когда Помни чувствовала его дыхание на своих губах, чувствовала, как близко он был, как легко было бы сделать этот последний шаг. Она чувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжали её руку, как он колебался, как боролся сам с собой. А потом он выдохнул. Очень тихо. Почти беззвучно. И отстранился ровно настолько, чтобы между ними снова появился воздух. Помни открыла глаза. Она смотрела на него, и в её взгляде было что-то, чему она не могла дать названия. Разочарование? Нет. Скорее... ожидание. Она не знала, что именно она ждала, но оно всё ещё было там, внутри, горячее и трепетное. Джекс смотрел на неё. Его глаза были серьёзными, без привычной насмешки. Он выглядел так, будто сам только что понял что-то важное. Или будто пытался убедить себя, что сделал правильный выбор.       — Не здесь, — тихо сказал он. И, даже не дав ей времени осознать услышанное, он откинулся на спинку кресла. Отвернулся к экрану. И уставился в него с таким видом, будто ничего не произошло. Будто он не только что смотрел на неё так, что у неё подкашивались колени. Будто он не дышал в её губы всего секунду назад. Помни застыла.       Она смотрела на его профиль, на то, как он спокойно развалился в кресле, на его руку на собственном колене, которая отстукивала какой то ритм и слегка дрожали, выдавая, что он вовсе не так спокоен, как хочет казаться. И она не могла пошевелиться. Её рот приоткрылся сам собой. Она хотела что-то сказать — может быть, возмутиться, может быть, спросить, что, чёрт возьми, это было, но слова застряли где-то в горле. Она просто сидела и смотрела на него с широко открытыми глазами, чувствуя, как кровь приливает к щекам.       «Не здесь».       Что это значит? Не здесь? Где тогда? Когда? Он что, серьёзно? Он только что... она только что... они почти...       Она почувствовала, как жар разливается по всему лицу, как щёки становятся такими горячими, что, кажется, можно было бы жарить яичницу. Она прикрыла рот рукой, надеясь, что в темноте никто не заметит, как она покраснела. Но она знала, что покраснела. Ужасно.       До самых кончиков ушей. На что она вообще рассчитывала? Что он поцелует её прямо здесь, посреди кинозала, где вокруг сидят люди, где рядом Рагата и Генгл, которые обязательно всё увидят? Что он сделает это при всех? Это же Джекс. Он никогда не делает ничего просто так. Он всегда всё усложняет. Всегда играет по своим правилам. И всё равно.       Она медленно перевела взгляд на него. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на экран с таким невозмутимым видом, будто только что не поставил её в тупик одной фразой. Но она видела его улыбку. Ту самую, довольную, которую он не мог скрыть, даже когда пытался. Она видела, как он слегка прикусывает губу, словно сдерживая смех. И от этого внутри неё что-то щёлкнуло.       Она ударила его по плечу. Чуть сильнее, чем обычно. Не шутливо, не легко — а так, чтобы он почувствовал. Чтобы понял, что она злится. Или хотя бы смущена. Или что-то ещё, что она сама не могла объяснить. Джекс дёрнулся. Повернул голову и посмотрел на неё с притворно-невинным выражением лица, которое совершенно не сочеталось с его довольной ухмылкой.       — Что? — спросил он так тихо, что слышала только она.       — Ты... — начала она и замолчала. Что она могла сказать? «Ты почти поцеловал меня, а потом отстранился и сказал "не здесь", и теперь я сижу и чувствую себя полной идиоткой, потому что я правда хотела, чтобы ты меня поцеловал»?       Она не могла этого сказать. Она прикусила губу и отвернулась к экрану, чувствуя, как внутри всё кипит от смущения, злости и ещё чего-то, чему она не хотела давать названия.       — Что? — повторил Джекс, наклоняясь ближе. Его голос теперь звучал насмешливо, но в нём было что-то тёплое, почти ласковое. — Ты хотела, чтобы я поцеловал тебя прямо здесь? При всех? Она сильнее сжала зубы. Не ответила.       — Помни, — прошептал он, и его дыхание снова коснулось её уха. — Ты ведь хотела, да? Она резко повернулась к нему. И снова оказалась слишком близко. Снова видела его глаза, его улыбку, его губы.       — Заткнись, — прошептала она, но в голосе не было злости. Только смущение. И от этого становилось только хуже. Джекс усмехнулся. Откинулся на спинку кресла и снова уставился на экран, оставляя её наедине с этим странным, тёплым, почти болезненным чувством внутри. Помни тоже отвернулась к экрану. Она смотрела на мелькающие кадры, но не видела их. Она чувствовала только его присутствие рядом, его тепло, его дыхание, которое всё ещё, казалось, касалось её губ.       «Не здесь». Она снова покраснела. И прикрыла лицо рукой, надеясь, что никто не заметит. Но она знала — заметят. Особенно он. Особенно с этой его довольной улыбкой, которая, кажется, была приклеена к его лицу навсегда. На что она вообще рассчитывала? Фильм закончился. Зал постепенно наполнялся светом, люди поднимались с мест, кто-то потягивался, кто-то обсуждал увиденное. Помни сидела неподвижно, всё ещё пытаясь привести дыхание в порядок. Щёки горели, сердце колотилось где-то в горле, и она чувствовала, что если сейчас встанет, то ноги её не удержат.       Не здесь. Она перевела взгляд на Джекса. Он уже поднялся, разминая плечи с таким видом, будто только что вышел из обычного сеанса, а не из момента, который едва не сломал её.       — Вставай, — сказал он, протягивая ей руку. — Или ты решила остаться здесь на второй сеанс? Помни моргнула, глядя на его ладонь. На несколько секунд она замерла, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит это странное, тёплое, почти болезненное ощущение. Потом она взяла его руку — и он рывком поднял её на ноги. Слишком резко. Она чуть не врезалась в него, и ей пришлось упереться ладонью в его грудь, чтобы удержать равновесие.       — Осторожнее, — пробормотала она.       — А чего ты такая лёгкая? — усмехнулся он.       — Это ты слишком сильный.       — Никогда не думал, что ты заметишь. Она закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Джекс заметил это и его улыбка стала шире. Он отпустил её руку, но не убрал ладонь с её плеча. Просто оставил её там, на мгновение дольше, чем нужно.       — Идём, — сказал он, убирая руку и направляясь к проходу. Они вышли из зала вместе. Генгл и Рагата уже ждали их в холле, обсуждая какие-то детали фильма. Зубл стояла чуть в стороне, прислонившись к стене, и смотрела на них с лёгкой усмешкой, которая появлялась у неё, когда она знала что-то, чего не знали другие.       — Ну что, — спросила Рагата, когда они подошли. — Как фильм?       — Нормально, — пожала плечами Помни.       — Нормально? — переспросила Генгл. — Ты половину фильма просидела с закрытыми глазами!       — Я не закрывала глаза!       — Закрывала. Я видела.       — Это была реакция на свет.       — Ага, — усмехнулась Генгл. — На свет. Помни хотела возразить, но Джекс вдруг дёрнул её за щёку. Легко, почти ласково, но достаточно, чтобы она сбилась с мысли.       — Эй! — возмутилась она, отмахиваясь от его руки.       — Что? — невинно спросил он. — Ты выглядела так, будто хочешь сказать что-то глупое. Я тебе помог.       — Ничего глупого я не хотела говорить!       — Тогда почему ты покраснела?       — Я не покраснела!       — Покраснела, — подтвердила Зубл, и Помни почувствовала, как её лицо заливается жаром ещё сильнее.       — Вы все ужасны, — пробормотала она, отворачиваясь.       — Ой, какая обидчивая, — протянул Джекс. — Помни, ты обиделась? — Он снова дёрнул её за щёку. — Ну, не обижайся. Я просто шучу. Она раздражённо отмахнулась от его руки, но Джекс не унимался. Он снова потянулся к её лицу, и тогда она схватила его за щёки обеими руками. Сжала их так, что его губы сложились в забавную уточку, а глаза округлились от неожиданности.       — Ой, смотрите, — сказала она с приторно-сладкой улыбкой. — Какой он у нас смешной, когда молчит. Генгл прыснула. Рагата прикрыла рот рукой, сдерживая смех. Даже Зубл хмыкнула одобрительно. Джекс что-то промычал сквозь сжатые щёки, пытаясь освободиться, но Помни держала крепко. Она смотрела на его искажённое лицо.       — Отпусти, — прорычал он, насколько мог.       — Скажи, что я самый лучший игрок Last Shot, — невинно потребовала она.       — Никогда!       — Тогда я тебя не отпущу.       — Помни!       — Что? — она наклонила голову. — Ты хотел что-то сказать? Она видела, как он пытается придумать колкость, как его глаза бегают в поисках выхода из этой ситуации. Но она держала его крепко, и он не мог ничего сделать, кроме как беспомощно мычать. Помни чувствовала себя победительницей. На мгновение она забыла о том, что произошло в зале, забыла о своём смущении, забыла о том, как он почти поцеловал её. Она просто наслаждалась моментом.       — Ладно-ладно! — наконец сдался он. — Ты лучший игрок Last Shot!       — Что? — притворно переспросила она. — Я не расслышала.       — Ты лучший игрок Last Shot, Помни! — повторил он громче, и в его голосе послышалось что-то похожее на искренность. — Самая лучшая, самая умная, самая красивая! Отпусти меня! Помни замерла на мгновение. Самая красивая. Он сказал это. Просто так, между делом, но она слышала. Она чувствовала, как внутри неё что-то переворачивается, как сердце снова начинает биться быстрее. Она разжала руки. Джекс отшатнулся, потирая щёки, и посмотрел на неё с выражением, в котором смешались возмущение и что-то другое. Что-то, что она не могла прочитать.       — Ты ужасна, — сказал он, но в голосе не было злости. Только усталое восхищение.       — Ты тоже, — ответила она с улыбкой. Они вышли из кинотеатра на прохладный вечерний воздух. Город уже зажёгся огнями, и неоновые вывески отражались в лужах на асфальте. Помни остановилась на ступеньках, чувствуя, как ветер касается её разгорячённого лица, и сделала глубокий вдох.       — Ну что, — сказала Рагата, подходя к ней. — Мы, наверное, поедем к себе. Завтра ещё стрим, надо подготовиться.       — Да, — кивнула Помни. — Я тоже домой.       — Я вызову такси, — сказала Генгл, уже доставая телефон. — Сейчас посмотрю, сколько ждать.       — Давайте дойдем до паркинга, я там оставила машину, — перебила её Зубл, подходя ближе. — Мы с Джексом приехали на моей машине. Я могу вас подвезти, если хотите.       — Не стоит, у нас въез на территории далеко от вашего, — ответила Рагата.       — Как хотите, — пожала плечами Зубл. — Машина большая, всем места хватит. Пошли на паркинг.       — Пошли! — бойко ответила Генгл и уже сделала шаг в сторону парковки, но Зубл вдруг остановилась.       — Только... — она перевела взгляд на Помни и Джекса, которые стояли чуть в стороне. — Вы двое подождёте здесь. Я не хочу, чтобы вы опять начали спорить по пути.       — Мы не спорим! — одновременно возмутились Помни и Джекс.       — Вот именно, — усмехнулась Зубл. — Поэтому вы и остаётесь здесь. Мы с Генгл и Рагатой пойдём за машиной, а вы пока постойте, подышите воздухом. Я подъеду через пару минут.       Они скрылись за поворотом, и тишина опустилась на ступеньки кинотеатра, как тяжёлое одеяло.       Помни смотрела в сторону парковки, делая вид, что её невероятно интересует архитектура соседнего здания. Она чувствовала, как ветер шевелит волосы, как прохладный вечерний воздух касается разгорячённых щёк. Она слышала его дыхание рядом — ровное, спокойное, такое привычное. И от этого внутри всё сжималось в тугой узел.       Джекс молчал. Он стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то в сторону. Он нервно отстукивал ритм ногой, хотя и старался не показывать, что нервничает. Неловкость висела в воздухе, плотная и осязаемая. Помни казалось, что её можно было бы разрезать ножом. Она смотрела на свои ботинки. На ступеньки. На фонарь вдалеке. Куда угодно, только не на него. Потому что, если она посмотрит на него, она не сможет контролировать себя. Она не сможет контролировать улыбку. Или то, как сильно бьётся сердце.       — Ну и зачем она это сделала? — наконец спросила она, скорее себя, чем его.       — Чтобы оставить нас вдвоём, — ответил он с той же лёгкой насмешкой в голосе. — Ты правда не понимаешь?       — Я понимаю, — повернулась она к нему. — Просто не хочу признавать.       — Почему? Боишься, что я начну говорить об этом?? Она хотела сказать что-то колкое, но слова застряли в горле. Потому что она смотрела на него, на его улыбку, на его глаза, которые блестели в свете уличных фонарей, и не могла придумать ничего достаточно остроумного. Он просто стоял там, засунув руки в карманы, с этой своей наглой ухмылкой, и смотрел на неё так, будто знал что-то, чего не знала она.       — Слушай, — сказал он, и его голос стал тише.       — Что?       — Там, в зале... — он замолчал, и она увидела, как его плечи напряглись. — Ты знаешь, о чём я.       — Я знаю, — сказала она, и в голосе её послышалась та самая усталая ирония, которую она научилась использовать как защиту.       — И ты не отстранилась.       — Я была в шоке!       — От того, что я такой красивый?       — От того, на сколько ты наглый.       — Но ты не отстранилась, — повторил он, и в голосе его послышалась та самая лёгкая насмешка, которая появлялась у него, когда он чувствовал, что выиграл спор.       — Если бы ты поцеловал меня там..., — она замолчала, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. — Наверное я бы, ударила бы тебя, пару тройку раз.       — Жестоко.       — Ты заслуживаешь. Он улыбнулся, и она увидела, как его глаза блеснули.       — Но я всё равно хочу тебя поцеловать, — сказал он. — Когда-нибудь.       — Много хочешь, придурок.       — Почему?       — Потому что я буду уворачиваться.       — Я быстрый.       — А я быстрее.       — Это спорно.       — Ну конечно, капитан. Он рассмеялся, и она рассмеялась в ответ. И в этом смехе не было напряжения. Только то самое тепло, которое она не могла объяснить.       — Ладно, — сказала она, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. — Это был странный разговор.       — Самый странный в моей жизни. Она хотела добавить что-то ещё, но в этот момент из-за поворота вынырнула машина Зубл. Она остановилась прямо у ступенек, и из неё вышли Рагата и Генгл. Рагата держала в руках телефон, на экране которого уже светилось подтверждение заказанного такси.       — Ну что, — сказала Рагата, подходя к Помни. — Такси уже едет. Мы поедем домой.       — Мы тоже, — сказала Зубл, выглядывая из окна. — Джекс, ты идёшь? Джекс посмотрел на Зубл, потом на Помни, потом снова на Зубл.       — Иду, — сказал он, но не двинулся с места. Но на последок он все же повернулся к Помни, и на его лице появилось странное выражение.       — И кстати, — крикнул он, уже направляясь к машине. — Если ты думаешь, что я забуду тот момент в зале, то ты ошибаешься!       — Я надеюсь, что ты забудешь! Придурок! — крикнула она в ответ.       — Не забуду! — крикнул он, оборачиваясь. — Я буду напоминать тебе об этом каждый день!       — Ты не посмеешь!       — Посмею! — он уже открывал дверцу машины. — Я даже сделаю табличку!       — Заткнись Джекс! Он нырнул в машину и захлопнул дверцу. Через секунду автомобиль уже отъезжал, и она видела, как Джекс машет ей из окна, крича что-то про табличку       — Идиот! — крикнула она ему вслед. Но улыбка не сходила с её лица. Рагата подошла к ней, и в её глазах мелькнуло любопытство.       — Помни, — сказала она, и голос её был мягким, но настойчивым. — Что он имел в виду? Про момент в зале? Помни почувствовала, как внутри всё сжалось. Она смотрела на Рагату, и слова застревали в горле. Она не знала, что сказать. Не знала, как объяснить. Не знала, как признаться в том, что они почти поцеловались в кинотеатре, что он почти пересёк черту, что она почти позволила ему.       — Это... — начала она, и голос её дрогнул. — Это не важно.       — Помни, — мягко сказала Рагата, и в голосе её послышалось беспокойство. — Ты покраснела.       — Это просто... — она замолчала, чувствуя, как щёки заливаются жаром. — Это просто глупость. Не обращай внимания.       — Но он сказал...       — Рагата, — перебила она, и в голосе её появилась паника. — Давай просто поедем домой. Хорошо? Рагата посмотрела на неё несколько секунд. В её взгляде было любопытство, смешанное с пониманием. Она видела, что Помни не готова говорить об этом. И она не стала настаивать.       — Ладно, — сказала она, беря Помни за руку. — Пойдём. Такси уже ждёт. Помни кивнула, чувствуя, как внутри разливается облегчение. Она не знала, что будет дальше. Не знала, как объяснить Рагате то, что произошло. Но она знала одно: сейчас она просто хотела уехать домой. Она смотрела на удаляющиеся огни автомобиля Зубл и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое.       «Табличка», — подумала она, и невольно улыбнулась. — «Он действительно сделает табличку. Идиот».

***

Машина Зубл отъехала от кинотеатра, и через несколько минут городские огни начали медленно проплывать за окном. Джекс сидел на переднем сиденье, уставившись в стекло, и чувствовал, как внутри всё бурлит от напряжения.       «Табличка». Он мысленно ударил себя по лбу, хотя физически даже не шелохнулся. Что за херню он вообще нёс? Какая ещё табличка? Он что, в детском саду? Она теперь будет думать, что он полный идиот. Хотя, судя по тому, как она смотрела на него, она и так это знала. Он сжал челюсть, прокручивая в голове их разговор. Она сказала: «Если бы ты поцеловал меня там, я бы ударила тебя». А потом: «Я буду уворачиваться». И он ответил: «Я быстрый». А она: «А я быстрее». И они оба смеялись. Смеялись, чёрт возьми. Как будто это было смешно. Как будто они не стояли на грани того, чтобы перечеркнуть всё. Но она не отстранилась. Она не отвела взгляд. Он видел, по тому, как она смотрела на него, когда он наклонился в кинотеатре. Как она почти закрыла глаза, ожидая его поцелуя. И он не сделал этого.       — Она заслуживает... — сказал он сам себе. Заслуживаешь чего? Лучшего? Он что, собирается стать этим самым «лучшим»? Какой же он придурок. Он капитан Blackout. Она капитан Starfall. Они — соперники. Навсегда. Это правило не писала Риббит и не придумали организаторы — оно было вшито в саму структуру лиги. Королёр и Квини поженились, и их развели по разным турнирным сеткам, чтобы они не сталкивались. Им запретили играть друг против друга. У них хотя бы было будущее. А у него с Помни — ничего. Но она не отстранилась.       Мысль о том, что она хотела его, что она была готова отдаться этому моменту, что она не испугалась, не отвела взгляд — это сводило его с ума. Он чувствовал, как внутри всё переворачивается, как сердце начинает биться быстрее при одном воспоминании о том, как близко она была. Как он чувствовал её дыхание на своих губах. Как он мог бы просто наклониться чуть ниже и поцеловать её. И она бы позволила. Она бы ответила. Он ударил себя по лбу. Сильнее, чем планировал. Звук получился глухим и неприятно громким в тишине салона. Зубл вздрогнула и покосилась на него.       — Ты чего? — спросила она.       — Ничего, — буркнул он, не поворачивая головы.       — Джекс.       — Я сказал, ничего. Зубл посмотрела на него ещё несколько секунд, но ничего не сказала. Она просто продолжала вести машину, изредка поглядывая на него с выражением, в котором смешивались любопытство и лёгкое беспокойство. Но Джекс не замечал этого. Он был слишком занят тем, чтобы мысленно прокручивать каждое слово, которое он сказал ей сегодня.       Каждая его фраза рядом с ней звучала в его голове как приговор. Как будто он специально старался сделать всё возможное, чтобы она возненавидела его или надеялась. Чтобы она думала, что у них есть шанс. А у них не было. Никогда не было. И никогда не будет. Он сжал челюсть так сильно, что заныли зубы. Он чувствовал, как внутри закипает злость. На себя. На ситуацию. На то, что он не может просто взять и сделать то, что хочет. На то, что он не может быть с ней, потому что правила, потому что лига, потому что всё это дерьмо.       — Ты сейчас выглядишь так, будто хочешь кого-то убить, — заметила Зубл.       — Может быть.       — Надеюсь, не меня.       — Себя... Зубл усмехнулась, но больше ничего не сказала. Она знала, что иногда лучше просто молчать, когда он в таком состоянии. Она видела его достаточно раз, чтобы понять: когда он злится на себя, любые слова только ухудшают ситуацию.       Джекс снова уставился в окно. Он смотрел на проплывающие огни, но не видел их. Он видел только её. Её лицо. Её глаза. Её улыбку. Он видел, как она смотрела на него в кинотеатре. Как она прикрыла глаза, ожидая поцелуя. Как она была готова отдаться этому моменту. А потом он вспомнил, как она улыбнулась ему на прощание. Не натянуто, не через силу — а искренне. Тепло. Почти счастливо. И он знал, что этот вечер она запомнит так же надолго, как и он.       — Мы приехали, — сказала Зубл, паркуясь у базы Blackout. Джекс поднял голову. Он даже не заметил, как они добрались. Он смотрел на знакомое здание, на светящиеся окна, на пустой вход, и чувствовал, как внутри всё сжимается.       — Спасибо, — сказал он, открывая дверь.       — Джекс, — остановила его Зубл. Он обернулся.       — Ты в порядке? Он хотел сказать «да». Хотел соврать, как всегда. Но он не мог. Потому что это было бы слишком очевидно.       — Нет, — честно ответил он. — Но я справлюсь. Он вышел из машины и направился к входу. Он слышал, как Зубл вздохнула, как она заглушила двигатель и вышла. Но он не обернулся. Он просто шёл вперёд, чувствуя, как внутри всё бурлит от напряжения.       В своей комнате он сел на кровать и уставился в одну точку. Он пытался успокоиться. Пытался убедить себя, что всё будет хорошо...