У войны лицо любви

Золотое сияние вышних сфер, всегда такое безмятежное и убаюкивающее, этой ночью казалось Сере удушающей петлёй. Оставшись одна в своей министерской резиденции после разгона Верховного Суда, Первая Серафима не находила себе места. Просторный кабинет, заставленный древними свитками и картами измерений, казался ей клеткой. Слова Шарлотты Морнингстар о том, что Ад вооружается и готовится к войне, эхом отдавались в её сознании, разрушая многовековой миф о безопасности Небес. Подойдя к массивному алтарю связи, скрытому за тяжёлыми гобеленами, Сера активировала прямые, защищённые каналы. Эти протоколы создавались ещё в эпоху Раскола и связывали её кабинет напрямую с тронным залом Владыки Преисподней. Сера коснулась сияющего кристалла, пуская по нему импульс своей силы. Экран алтаря подёрнулся золотистой дымкой, выстраивая пространственный мост.    — Люцифер, — глухо, но властно позвала Сера, вглядываясь в туман. — Ответь мне. Это Серафим. Твоя дочь устроила хаос в зале заседаний. Мне нужны твои объяснения. Немедленно. Тишина. Золотистая дымка продолжала лениво клубиться, не выдавая ни единого ответного всплеска энергии. Никакого сигнала, ни звука, ни малейшего шороха из тёмных глубин подземного королевства. Пространственный мост просто уходил в никуда, натыкаясь на глухую, глухую стену отчуждения. Сера нахмурилась, чувствуя, как внутри зарождается первое облако тревоги. Она очистила сознание и ударила по кристаллу сильнее, вливая больше серафимской магии. Кристалл жалобно звеняще затрещал.    — Люцифер!  Высший Совет требует отчёта! Что значит «Ад вооружается»?! Ответь мне! Экран замерцал. На секунду Сере показалось, что сквозь пелену пробивается знакомый силуэт, но связь тут же с треском схлопнулась, выбросив в воздух сноп холодных искр. Канал был мёртв. Полный, абсолютный вакуум на той стороне. Люцифер — всегда такой навеселе, любящий язвительные колкости — просто проигнорировал её вызов. Или, что было куда страшнее, намеренно заблокировал связь со своей стороны, обрубая последние нити дипломатии перед ударом. Никаких результатов. Никакой связи. Серебряный купол кабинета резко качнулся перед её глазами. Сера сделала шаг назад от алтаря, но её ноги вдруг стали ватными, словно соткаными из облачной пыли. Резко, паническая атака наотмашь ударила по её сознанию, вышибая весь воздух из лёгких. Сера судорожно открыла рот, пытаясь сделать вдох, но чистый, святой воздух Рая будто превратился в жидкое, раскалённое олово, которое застряло в горле, не проходя в грудь. «Он не отвечает... Боже, он не отвечает, потому что всё это правда», — парализующая мысль обожгла разум. Стены кабинета начали стремительно сжиматься, надвигаясь на неё со всех сторон. Пространство потеряло чёткость, превращаясь в размытый, кружащийся вихрь. В ушах поднялся оглушительный, нарастающий гул, похожий на рёв миллионов демонических глоток, штурмующих золотые ворота.  Шесть её огромных, сияющих крыльев судорожно распахнулись, ломая дорогую мебель и сбивая со столов министерские свитки, но Сера даже не заметила этого. Её тело пробила крупная, неуправляемая дрожь. Она беспомощно попятилась, теряя ориентацию в пространстве, пока её спина не встретилась с холодной мраморной колонной. Сера медленно, ловя ногтями гладкий камень, сползла на пол. Ладони предательски вспотели, а к горлу подступила тошнота. Ей казалось, что её сердце прямо сейчас разорвётся  — оно стучало в груди как безумное, отдавая глухими ударами в виски. Она прижала дрожащие руки к лицу, пытаясь спрятаться от этого всепоглощающего ужаса, от осознания того, что её вековой контроль, её идеальный, безопасный Рай, её авторитет перед Эмили и Советом — всё это летит в бездну.    — Нет... нет, нет, нет... — хрипло, со слезами в голосе лепетала Первая Серафима, сжимая свои идеальные одежды на груди, где всё горело от нехватки кислорода.  Она сидела на полу своего разрушенного крыльями кабинета, задыхаясь в темноте ночи, полностью раздавленная первобытным страхом перед тем хаосом, который она так долго и тщетно пыталась предотвратить. В секунду глаза Высшего Серафима, затуманенные ужасом, резко округлились, будто бы в голову пришла безумная идея. Сера приняла решение. Ей нужно было увидеть всё своими глазами. Прямо сейчас. Она медленно поднялась, расправляя помятые одежды. Физически спуститься в Преисподнюю для неё было невозможно — её святое серафимское сияние мгновенно разорвало бы любую маскировку, и Ад узнал бы о её визите в ту же секунду. Высший Серафим закрыла глаза, глубоко вздохнула и воздела руки перед собой. Шесть её огромных крыльев резко раскрылись, вспыхнув тусклым, контролируемым золотым светом.  Воздух посреди кабинета задрожал и сгустился. Прямо перед Серой, лениво вращаясь, начал формироваться огромный, массивный шар из плотной грозовой тучи и искрящейся магии. Сера сделала резкий пасс руками, вливая в него свою силу. Оболочка сферы истончилась, став прозрачной, как чистейший хрусталь, а внутри неё закружился багровый, кроваво-красный вихрь. Огромный визионерский шар отразил улицы Пентаграмм-Сити, и то, что Сера увидела в его глубине, заставило её сердце снова пропустить удар. Чарли не лгала. На грязных улицах Ада, обычно утопающих в хаосе, пьяных разборках и каннибализме, сейчас царил пугающий, монолитный порядок. Сера, не мигая, всматривалась в пылающую сферу, и её взгляд выхватывал жуткие детали. Окружавшие шар тучи безмолвно кружились, обнажая изнанку подземного мира. Улицы буквально кишели демонами. Оверлорды — высшие грешники — объединяли свои силы. Сера видела, как в полумраке оружейных кварталов Кармиллы Кармайн гигантские прессы без остановки штамповали что-то из светлого металла. Грешники, разбившись на организованные отряды, ящиками таскали длинные, зловеще поблёскивающие клинки и копья. Сера приблизилась к парящей сфере, сфокусировав зрение сильнее, и по её лицу пополз мертвенно-бледный ужас. Металл, который ковали демоны... это было ангельское железо. Внутри магического шара, словно в страшном калейдоскопе, грешники строились в шеренги. Они учились держать строй, взмахивать своими уродливыми крыльями и направлять оружие вверх — туда, откуда каждую чистку спускалась армия Адама. Ад действительно готовился к войне. Настоящей, полномасштабной, способной залить Рай кровью. Сера резко взмахнула руками, обрывая заклинание. Хрустальная сфера с глухим хлопком растворилась в воздухе, унося с собой жуткую картину подземного фронта. Первая Серафима тяжело опёрлась ладонями о мраморный стол, её руки мелко дрожали. Времени на дипломатию, Суды и уговоры Люцифера больше не было. Сера стремительным шагом подошла к огромному столу из белого мрамора и одним резким движением руки смахнула с него всё лишнее и медленно опустилась в кресло. Она облокотилась на резные подлокотники и обхватила голову руками, уставившись невидящим взглядом в полированную поверхность стола. До самого утра комната погрузилась в неподвижность. Сера сидела практически не шевелясь, пока золотые часы на стене отсчитывали минуты, а за высокими окнами резиденции глухая ночь Небес медленно перетекала в предрассветные сумерки. Её мысли превратились в поле боя. С одной стороны, в ней всё ещё кричал дипломат, веками державший хрупкий баланс между Раем и Адом. Спуститься к Люциферу лично? Попробовать договориться? Но парящий шар ясно показал: грешники создают регулярную армию. Стоит Небесам проявить хоть каплю слабости, показать, что они испугались — и демоны ворвутся через Золотые Ворота. С другой стороны, Сера понимала, какую страшную цену придётся заплатить. Перенос сроков Истребления и открытая тотальная война — это крах всей её многовековой политики. Если Совет Серафимов узнает, что тайные Чистки привели к тому, что Рай теперь под прицелом, её авторитет рухнет. Отношения с Эмили будут разрушены навсегда — младшая серафима просто не простит ей этого обмана. Часы пробили пять утра. В окно ударил первый, ещё бледный и холодный луч рассвета. Сера медленно опустила руки и подняла голову. Её лицо, осунувшееся за эту бессонную ночь, словно окаменело. Она решительно встала из-за стола, и  шесть её огромных серафимских крыльев с тихим шелестом распахнулись за спиной.  В ту же секунду она сорвалась с места, белой молнией вылетев через открытый балкон и направляясь прямиком к военным секторам. Ровно в шесть утра Высший Серафим тяжёлым рывком опустилась на краю плаца Экзорцистов. Несмотря на ранний час, здесь вовсю кипела работа. Атмосфера была идеальной, рабочей и собранной. Экзорцистки рядами рассекали воздух, перестраивались по первому жесту и беспрекословно слушали Селесту. Генерал полностью контролировала процесс, её командный голос эхом разносился над рядами. Адам, как и обещал, не вмешивался — он сидел на судейской трибуне неподалёку. Первый Человек сидел неподвижно, буквально сверля каждую шеренгу и саму Селесту своим тяжёлым, горящим взглядом, в котором угадывалась взвинченная злоба. Появление Серы заставило армию инстинктивно замереть и вытянуться ещё сильнее. Селеста мгновенно опустила клинок и сделала шаг навстречу правительнице, преданно прижав кулак к груди. Сера вышла вперёд.    — Экзорцисты! Генерал Селеста! Командир Адам! — её голос, усиленный древней магией, раскатом грома пронёсся над плацем. — Ад готовиться к войне. Селеста под маской едва заметно вздрогнула, а Адам на трибуне резко подался вперёд, его пальцы намертво впились в каменные перила.    — Но Небеса не будут покорно ждать удара, — чеканно, выделяя каждое слово, продолжила Сера. — Я приняла решение. Война неизбежна, и мы не дадим им права первого хода. Мы должны сами, первыми спуститься в Ад заранее — задолго до прежних сроков. Мы нанесем удар первыми.  Она сделала шаг к Селесте, и её взгляд опустился прямо на маску Генерала.     — Ад не посмеет пробраться сквозь Золотые Ворота. — после этих слов, Серафим резко выпрямилась и продолжила обращаться к армии:     — С этого мгновения объявляется режим максимальной боевой готовности. Сроки Истребления будут перенесены. Нам нужна победа. Выполнять!     — Будет исполнено, Высший Серафим! — стальным голосом отозвалась Селеста, прижимая кулак к груди. Высшая Серафима лишь одобрительно кивнула в ответ и только хотела расправить крылья для полёта, как рука Генерала коснулась её плеча, и Селеста негромко проговорила:    — Сера, Совет на взводе после вчерашнего. Мы с Адамом можем присутствовать на заседании и поддержать твоё решение. Сера остановилась. Она медленно повернула голову к Селесте, и на её лице застыла та самая непроницаемая, министерская холодность, не терпящая возражений.    — Нет, — сухо ответила Сера. — Никакого Адама, и никакого твоего присутствия в зале. Я сама справлюсь со всем. Я сама поставлю Совет перед фактом и заставлю их подчиниться. Она сделала шаг ближе к Генералу, понизив голос, но вложив в него всю свою власть:    — Вы с Адамом нужны здесь. На плацу. Твоя единственная задача сейчас, Селеста — контролировать армию и готовить экзорцистов к бойне. О политике в Ратуше позабочусь я сама. Назад к отряду, Генерал. Селеста тихо, сдерживая внутренний вздох, ответила:    — Да, как скажешь. Сера стремительно расправила свои сияющие крылья и белой молнией улетела в сторону Ратуши, оставляя за собой лишь облако золотой пыли. Селеста осталась стоять посреди  огромного, затихшего плаца, провожая взглядом улетающую Серу. Напряжение, которое она так отчаянно сдерживала перед Высшим Серафимом, наконец прорвалось наружу. Она медленно развернулась спиной к горизонту, сделав глубокий, прерывистый вдох. Сил поддаваться панике не было. Настоящий, глубокий шок волной накрывал её с головой. Одно дело — привычные Истребления, где Экзорцистки безнаказанно резали испуганную толпу, и совсем другое — столкнуться с организованной армией, вооружённой ангельским железом. Селеста медленно подняла взгляд и посмотрела на Адама, который стоял чуть поодаль. После вчерашней бурной ночи в её покоях он выглядел мрачным, взвинченным и потрёпанным. Тело Селесты до сих пор помнило жар его рук и вкус того яростного, запретного поцелуя, который она отдала ему в обмен на абсолютную власть над экзорцистками. Адам сдержал слово: он молчал, не лез вперёд и давал ей полную свободу действий, словно признавая её лидерство перед лицом катастрофы. Селеста заставила себя окончательно собраться с мыслями. Если она сейчас даст слабину, её девчонки погибнут в первом же бою. Она выпрямилась во весь рост и сделала шаг к замершим шеренгам. Не теряя ни минуты, Селеста резко обернулась к экзорцисткам, и её голос разнёсся над притихшим плацем, чётко диктуя новый, жёсткий план:    — Чего замерли?! Война объявлена, а это значит, что у нас больше нет того времени, что было!    — Забудьте про одиночные дуэли. Отныне мы отрабатываем только групповое слаживание. Она медленно прошла вдоль первой шеренги, заглядывая в глаза девчонкам.   — Особое внимание уделить таймингу при взлёте и маневрированию под обстрелом. Лют, лично возглавишь штурмовые отряды. Проверить каждый клинок, каждый элемент брони. Вопросы? На плацу повисла тишина. Экзорцистки смотрели на своего Генерала с пугающим, фанатичным доверием. Они были готовы идти за ней прямо в пекло. Селеста краем глаза заметила, как Адам на трибуне криво и кровожадно ухмыльнулся, одобряя её жёсткость.    — Если вопросов нет тогда за дело. Начать прогрев крыльев и отработку первого оборонительного сектора! Живее, живее, шевелитесь! По плацу разнёсся оглушительный металлический лязг — экзорцистки синхронно начали бить кулаками в грудь, и тренировка возобновилась с утроенной, бешеной силой. ————— Проходили часы, сливающиеся в один бесконечный, изнурительный марафон. Селеста лично контролировала всю армию каждую секунду : её командный голос срывался, а пот застилал глаза под маской экзорциста. Лют до хрипоты гоняла штурмовые отряды, добиваясь идеального тайминга. И все те долгие часы, что Селеста безжалостно гоняла экзорцисток по плацу, Адам не спускал с неё тяжёлого, прожигающего взгляда. Он сидел на каменной трибуне, лениво перебирая струны своей гитары, но музыка из-под его пальцев выходила рваной, агрессивной и фальшивой. Его взгляд после бессонной пьяной ночи — буквально прирос к фигуре Генерала. В этих золотых глазах полыхал целый пожар. С одной стороны, в нём клокотала уязвлённая гордость Первого Человека, которого ночью грубо выставили за дверь, прикрывшись уставом. С другой — его животная, первобытная натура пожирала Селесту глазами. Адам смотрел, как под палящим солнцем Рая её туника пропитывается потом, облепляя тело, как тяжело вздымается её грудь после командирских выкриков, и как уверенно она отдаёт приказы. Его пальцы сильнее сжимали гриф гитары, когда он вспоминал вкус её губ и то, как послушно она выгибалась в его руках всего несколько часов назад, прежде чем включить «строгого Генерала». Он дал ей эту власть на плацу в обмен на поцелуй, и теперь это его бесило. Бесило, что она действительно пользуется этой властью на полную мощность. Бесило, что вместо того, чтобы сломаться под его авторитетом, она вела армию за собой, пока сам он чувствовал себя брошенным и ненужным. Каждый раз, когда Селеста оборачивалась в его сторону, Адам демонстративно криво ухмылялся, маскируя свою злобу под привычную наглую ухмылку. Он пожирал взглядом её бёдра, её напряжённые плечи, её рогатую маску, мысленно разрывая эту бронебойную маску неприступности, которую она так умело нацепила обратно. Он ждал, что она споткнётся, даст слабину, посмотрит на него с прежней покорностью, но Селеста оставалась монолитом.  Когда вымотанные до предела экзорцистки наконец застыли в финальном, безупречном строю, тяжело дыша и едва удерживая равновесие от усталости, Селеста вышла вперёд. Она обвела шквальным взглядом порядевшие от усталости ряды и громко объявила финальную часть плана:    — Вы отлично справились сегодня, но этого мало, чтобы выжить. Прямо сейчас я направляюсь в Небесную кузницу. Я дам указание на то, чтобы всем в ковальне до следующего рассвета сделали тяжёлые боевые щиты. На следующей тренировке каждая из вас получит их лично в руки. Она сделала короткую паузу, сурово оглядывая экипировку девчонок.    — И это ещё не всё. Стандартная форма экзорцистов слишком уязвима в ближнем бою. С завтрашнего дня правила меняются. Теперь у каждого бойца поверх формы в обязательном порядке будут наколенники и наплечники. Кто явится на плац без усиленной брони — пойдёт на пересдачу нормативов лично ко мне. Селеста резко закинула рогатую маску на лоб, являя отряду своё строгое лицо:    — На сегодня — вольно! Разойтись по казармам и проверить личное оружие. Свободны. Шеренги экзорцисток с глухим шуршанием крыльев и металлическим лязгом наконец начали расходиться, оставляя плац пустеть под багровыми лучами заходящего солнца Небес. Селеста проводила их взглядом, после чего медленно обернулась в сторону трибуны. Там всё это время неподвижно сидел Адам. На Первом Человеке буквально не было лица от злобы. Вся его привычная наглость и шутовство испарились. Он выглядел как грозовая туча, готовая в любую секунду разразиться смертоносной молнией. Адам не сказал Селесте ни единого слова. Он даже не посмотрел в её сторону, демонстративно игнорируя её присутствие на плацу. Вместо этого он тяжело поднялся на ноги, его массивные крылья за спиной раздражённо дёргнулись. Он сделал несколько шагов к стоящей неподалёку Лют. Не говоря ни слова, Адам по-хозяйски, слегка приобнял своего верного Лейтенанта за плечо, притягивая к себе. Глубоко внутри, под этой плотной коркой злобы, Адам уже давно забыл о том что Лют устроила в Суде, пытаясь подставить Селесту, а в итоге пострадал и он. Но разве мог он долго злиться на Лют? Она ведь была его тенью. Его верным псом, готовым перегрызть глотку любому по первому щелчку пальцев. В её преданности не было двойного дна, не было скрытых условий, в отличие от Селесты, которая за каждый шаг навстречу требовала уступок, упрямо выстраивая между ними стену из субординации. Лют от этого жеста преданно вытянулась, бросая через плечо на Селесту короткий, ядовитый и торжествующий взгляд. Она явно была рада, что в этот момент Командир выбрал именно её. Селеста проводила взглядом удаляющиеся фигуры Адама и Лют. Гордость внутри глухо огрызнулась на эту демонстративную выходку Первого Человека, но времени на личные обиды у неё просто не было. Слишком много стояло на кону. Развернувшись, Генерал быстрым шагом направилась в сторону Небесной кузницы. Ей нужно было лично подать заказ на тяжёлые боевые щиты и элементы усиленной брони для экзорцисток. Она уже подходила к массивным аркам, ведущим в ремесленный квартал, как вдруг прохладный вечерний воздух за затылком резко уплотнился. Пространство заискрилось чистой, тяжёлой небесной магией. Из ослепительной золотой вспышки беззвучно соткалась высокая, величественная фигура Высшего Серафима. Селеста мгновенно остановилась и обернулась, прижав кулак к груди в приветственном жесте. Без приветствия Сера сразу же начала:    — Очень долгий… был разговор, — тихо произнесла она. В её обычно безмятежном голосе сейчас сквозила вековая усталость.     — Я только что от Верховного Совета, — продолжила Сера, сделав шаг ближе к Генералу. — Мне стоило огромных усилий переубедить их после вчерашнего хаоса, который устроила Морнингстар. В итоге... все притихли. Совет напуган, и сейчас они надеются исключительно на нашу армию. Но на этом плохие новости не заканчиваются. Серафим строго посмотрела на Селесту. Её многоглазые крылья едва заметно всколыхнулись, а в глазах зажглась решимость.    — Райские сферы надзора зафиксировали колоссальный всплеск запрещённой магии на нижних кругах. К тому же, через зеркало визионера я лично видела изнанку Пентаграмм-Сити.  Ад строит регулярную армию и готовит полномасштабное восстание. Сера подошла почти вплотную, понизив голос до стального шёпота:    — Они планируют ударить ровно в день следующего Истребления — то есть через одиннадцать месяцев. Она положила ладонь на плечо Генерала, заставляя Селесту впиться взглядом в её уставшее, но непреклонное лицо.    — Передай Адаму, что… подготовку нужно ускорить до предела. Забудьте про прежние графики. Ровно через пять месяцев армия экзорцистов спускается в Ад.  Тяжёлая ладонь Высшего Серафима по-прежнему лежала на её плече, ощущаясь не как знак поддержки, а как неподъёмный гнёт. Селеста не отвела взгляда. Она смотрела прямо в лицо Сере, замечая залегшие под её глазами тени. Совет напуган. Совет отдал всё в руки тех, кого презирал за жестокость — в руки убийц с крыльями.    — Пять месяцев, — негромко, эхом повторила Селеста. — Это катастрофически мало для тотальной перестройки тактики, Сера. Но армия будет готова. Я выжму из них всё. Сера медленно убрала руку, и на её губах промелькнула тень бледной, вымученной улыбки — одобрение министерской исполнительности, которую она так ценила в Генерале.    — Я знаю, Селеста. У нас нет выбора. Передай Адаму мои слова. Он должен отнестись к этому со всей серьёзносью, на какую способен. И… прошу тебя не наделай глупостей. Золотая вспышка магии снова ослепила предвечерний воздух, заставив Селесту зажмуриться. Когда она открыла глаза, перед арками кузницы она снова стояла одна. Генерал сделала глубокий вдох, разворачиваясь к массивным створкам ворот ковальни. Она с силой толкнула тяжёлые двери кузницы. Навстречу ей дохнуло невыносимым жаром, грохотом огромных молотов и шипением остужаемого ангельского металла.  Райские кузнецы — массивные сущности с полупрозрачными от жара телами — удивлённо обернулись на вошедшего Генерала.    — Мне нужен старший мастер, — её голос перекрыл гул плавильных печей. — Немедленно. У меня особый заказ для всей армии Экзорцистов, и работа должна закипеть прямо сейчас. Пока в кузнечном квартале Рая под ударами молотов рождалась новая, тяжёлая броня, в жилых секторах Экзорцистов сгущался совсем другой, липкий полумрак. Адам сидел за дальним столиком полупустого бара, предназначенного для высших офицеров армии. На полированном дереве уже стояла пара пустых бутылок из-под крепкого райского ликёра, но алкоголь практически не брал его, лишь подливая масла в огонь бушующей внутри злости. Лют сидела напротив. Она не задавала вопросов, зная, когда Командира лучше не трогать, но её присутствие действовало на Адама успокаивающе.    — Налей ещё, — буркнул Адам, толкая в её сторону тяжёлый стакан. Лют молча потянулась к бутылке.    — Селеста совсем заигралась в своего «идеального Генерала», — процедил Адам, делая крупный глоток и с грохотом опуская стакан на стол. — Сука неприступная. Лют едва заметно прищурила глаза, в её взгляде блеснуло торжество. Ей нравилось слышать это. Нравилось видеть, как ледяной контроль Генерала даёт трещину в глазах Первого Человека.    — Она слишком много на себя берёт, сэр, — тихо, но ядовито поддакнула Лют. — Девчонки вымотаны. Она гоняет их так, словно мы уже проигрываем. Это подрывает моральный дух.    — Вот именно! — Адам с силой стукнул кулаком по столу, отчего стаканы жалобно звякнули. И в этот момент тяжёлая дубовая дверь бара с приглушённым стуком отворилась. В проёме показался силуэт Селесты. Её туника была покрыта серой копотью кузниц, а лицо осунулось от усталости. Она быстро окинула взглядом помещение и, заметив Адама с Лют, направилась прямиком к их столу. Лют мгновенно подобралась, её лицо снова превратилось в каменную маску подчинённого, а Адам даже не шелохнулся, лишь лениво и презрительно приподнял бровь, демонстрируя полное равнодушие. Селеста подошла вплотную. Она не стала тратить время на приветствия или колкости в адрес Лют. Ей было плевать на их демонстративные посиделки.    — Лют, оставь нас, — скомандовала Селеста. Лейтенант дёрнулась, бросая быстрый взгляд на Адама в поисках защиты, но Первый Человек лишь махнул рукой, не отрывая взгляда от Селесты:    — Иди, Лют. Жди в моем кабинете. Когда дверь за Лют закрылась, Селеста без приглашения отодвинула стул и села напротив Адама. Запах алкоголя и чужой обиды ударил ей в нос, но она даже не поморщилась.    — Можешь злиться на меня сколько угодно, Адам, — холодно начала она, оперевшись ладонями о стол. — Можешь пить, можешь таскать за собой Лют, мне плевать. Но сейчас ты откроешь свои уши и выслушаешь то, что я скажу.  Только что ко мне спускалась Сера. Упоминание Первой Серафимы заставило Адама внутренне подобраться. Хмель из его глаз стремительно выветривался, уступая место настороженности.    — И чего этой святоше нужно? — буркнул он, криво усмехаясь.    — Сроки Истребления перенесены, — оборвала его Селеста. — Никаких одиннадцати месяцев. Сера лично видела через визионер, что Ад строит регулярную армию под руководством Оверлордов. Они куют ангельское железо. Много железа. Адам замер. Стакан застыл в нескольких сантиметрах от его губ. На секунду в его глазах промелькнуло то самое дикое, животное удивление, которое он так тщательно скрывал.     — Чего?.. — хрипло переспросил он. — Армию?! Эти отбросы?!     — Да, Адам. Армию, — Селеста подалась вперёд, заставляя его смотреть себе в глаза. — И они собирались встретить нас во всеоружии. Поэтому Сера приняла единственное верное решение. Мы наносим удар первыми. Нам урезали время больше чем вдвое. У нас нет года. Она сделала короткую паузу, давая смыслу её слов полностью дойти до его сознания.    — Ровно через пять месяцев мы спускаемся в Ад. Селеста поднялась со стула. Ей больше нечего было здесь делать.  Она развернулась и быстрыми шагами направилась к выходу из бара. Адам сидел неподвижно ещё несколько секунд, переваривая услышанное. Пять месяцев. Пять месяцев до бойни. Откинутая маска неприступности Селесты, её пахнущая кузнечной гарью туника, этот её суровый, командирский вид — всё это вдруг ударило по нему с новой силой. Злоба испарилась, уступив место какому-то давящему чувству в груди. Он резко подался вперёд, протягивая руку вслед удаляющемуся Генералу.    — Стой!.. — вырвалось у него. Он хотел сказать что-то ещё, может, остановить её, спросить про кузницу или просто удержать рядом, но опоздал. Тяжёлая дубовая дверь с глухим стуком захлопнулась прямо перед его носом. Селеста вышла, даже не обернувшись на его зов. Оказавшись на прохладной, залитой вечерним золотом улице Рая, Селеста сделала глубокий вдох. Ветер приятно холодил лицо, но мысли в голове кружились в бешеном ритме. Наколенники, щиты, Лют, Адам, чертовы пять месяцев… И тут её будто током ударило. Шаг Генерала резко замедлился, а затем она и вовсе замерла посреди мостовой, больно прикусив губу. «Сука... Олев!» — пронеслось в голове паническим набатом. Как она могла забыть?! В этом сумасшедшем аду, среди приказов Серы и истерик Адама, она совсем упустила из виду единственного человека, который заслуживал знать правду в первую очередь. Ему нужно всё рассказать. Немедленно. Селеста вспомнила, что произошло между Адамом и Олевом совсем недавно — ту грязную, унизительную сцену, которую Первый Человек устроил парню из чистого эгоизма и ревности. Внутри Генерала поднялась обжигающая ярость на Адама, но она тут же заставила себя подавить её. Селеста резко развернулась на каблуках, расправляя крылья для скорости, и почти бегом бросилась по знакомым улицам в сторону его заведения. Ей нужно было в бар к Олеву. Прямо сейчас. Найти его, схватить за плечи и выложить всё до последнего слова, пока эти проклятые пять месяцев не начали обратный отсчёт. Пока Селеста стремительно летела над золотыми крышами ремесленного квартала, ветер бил ей в лицо, но он не мог охладить тот пожар, что бушевал у неё в груди. Её сердце разрывалось на части. Каждая клеточка её тела умоляла развернуться, прибежать обратно в тот бар, упасть в его объятия и просто позволить себе быть слабой. Но она не могла. Селеста до боли сжимала зубы, заставляя себя лететь вперёд. «Я не имею права.» — думала она, сглатывая горький ком. «Если я сейчас растаю, если позволю ему превратить меня в послушную куклу, как Лют, мы все сдохнем в Аду.» Ей было невыносимо больно видеть его ярость и то, как демонстративно он прижимал к себе Лют, чтобы уколоть её. Но Селеста знала: её холодность — это единственное оружие, способное удержать Адама в узде перед лицом надвигающегося апокалипсиса. В это же время Адам тяжёлым, неровным шагом шёл по направлению к главному штабу. В его голове набатом стучали слова: пять месяцев. Но ещё сильнее его изнутри выжигали мысли о Селесте. Ярость на её ледяной тон медленно перерастала в глухое, мучительное отчаяние.   «Сука, ну почему она со мной так?»  Адам со злости пнул подвернувшийся под ногу обломок белого мрамора.  «Ночью она плавилась в моих руках, была моей... а сейчас смотрит как на пустое место. Командует мной, швыряется приказами Серы...» Он вспомнил её уставшее, испачканное сажей лицо, её гордую осанку. Он хотел просто догнать её, схватить, встряхнуть и заставить признаться, что ей тоже…хреново без него. —————  Селеста с силой толкнула стеклянную дверь заведения Олева, вваливаясь внутрь как ураган. Колокольчик над входом испуганно зазвенел, привлекая к ней взгляды редких посетителей. Генерал тяжело дышала, её взгляд заметался по полумраку зала в поисках знакомого силуэта. Но Олева нигде не было. За барной стойкой стоял его напарник — молодой ангел, который в этот момент лениво протирал бокалы. Увидев запыхавшуюся, испачканную в кузнечной саже Селесту со сдвинутой на лоб маской, он замер и едва не выронил стекло из рук.    — Где Олев?! — Селеста практически подлетела к стойке, с силой опустив ладони на полированное дерево. Её голос сорвался от бега и внутреннего напряжения. — Он мне нужен. Срочно. Парень за барной стойкой сглотнул, ошарашенно глядя на сурового Генерала, от которой сейчас веяло пугающей, дикой энергетикой.     — О-олев?.. — заикнулся он, отступая на шаг. — Так его нет... Он сегодня не выходил на смену. Он у себя дома. Селесте не нужно было повторять дважды. Она не стала тратить время на вежливые прощания, расспросы или объяснения. Ей было плевать, как это выглядит со стороны.    — Чёрт, — сквозь зубы процедила она. Резко развернувшись на каблуках, Селеста вылетела из бара обратно на улицу, едва не сорвав дверь с петель. Прохладный воздух Рая снова ударил в лицо. Не теряя ни секунды, она мощным рывком расправила свои крылья, взмывая в вечернее небо Небес. Она летела над крышами, выжимая из себя максимум скорости, направляясь прямиком к дому Олева. Когда Селеста добралась, она даже не стала стучать. Она рванула на себя ручку входной двери и буквально влетела в уютную, тёплую квартиру Олева, тяжело и прерывисто дыша. В комнате пахло специями и жареными овощами. Олев стоял у плиты, спокойно помешивая в сковороде какой-то тёплый салат. От резкого грохота двери он вздрогнул и мгновенно обернулся, держа лопатку наготове. Его глаза ошарашенно округлились, когда он увидел запыхавшуюся Селесту — растрёпанную, в саже, с диким взглядом. Первая мысль, которая отразилась на его лице, была связана с недавним кошмаром. Олев напряжённо оглядел дверной проём за её спиной и, криво усмехнувшись, процедил:    — Я надеюсь, ты одна? Без своего придурка на этот раз? Селеста даже не ответила. Её горло пересохло от бешеного полёта и липкого страха, который всё это время сжимал лёгкие. Заметив на кухонном столе графин и наполовину заполненный стакан воды, она в два шага пересекла комнату. Схватив стакан дрожащими пальцами, она жадно, в несколько глотков выпила всю воду до капли, едва не проливая её на тунику. Стукнув пустым стеклом по столу, она резко повернулась к Олеву. Сил держать лицо, быть ледяным Генералом или притворяться, что всё под контролем, больше не осталось. Она сделала шаг вперёд и буквально кинулась к нему в объятия, крепко, до боли утыкаясь носом в его плечо. Её руки судорожно сжали его домашнюю одежду.    — Олев... — хрипло, почти задыхаясь, выдохнула она ему в шею, пока её тело мелко дрожало. — Олев, нам нужно поговорить. Просто слушай меня.