7. Милитаризация
6 июля 2026 г., 02:16
После вчерашнего погрома и яростного ухода, Адам не решился прийти на очередную тренировку, а из окон его кабинета не доносилось ни звука. Селеста стояла перед армией в одиночку. Сегодня она сама отлично справлялась с тренировкой. Армия вновь подчинялась ей беспрекословно. Экзорцистки идеальным единым организмом взмахивали крыльями, рассекали воздух клинками и перестраивались по первому её жесту. Селеста полностью контролировала процесс, шаг за шагом возвращая отряду ту самую монолитную уверенность, которую ещё в первые дни начала закладывать.
И тут на плацу снова появилась Сера.
Высший Серафим шла медленно и её появление заставило рядовых ангелов инстинктивно вытянуться ещё сильнее. Селеста почувствовала, как внутри всё похолодело. Сердце сделало тяжёлый, болезненный толчок. «Опять? Что ещё случилось? Неужели Адам за ночь устроил новый хаос?» — панические мысли обожгли разум, но внешне Генерал лишь твёрдо вскинула подбородок.
Сера не стала устраивать публичных сцен. Она остановилась на краю плаца и коротким, властным кивком подозвала Селесту к себе.
— Лют, — не оборачиваясь, холодно бросила Селеста, когда Лейтенант оказалась рядом. Лют, всё ещё бледная и притихшая после вчерашней взбучки, преданно замерла. — Прими командование. Позанимайся с девочками, пока мы говорим. Отработайте круговую оборону второго сектора.
— Ага. — единственное что отозвалось от Лют.
Сера молча развернулась и отвела Селесту в сторону — под арку массивной каменной галереи, скрытой от сотен любопытных глаз экзорцисток. Как только они остались наедине в тени прохладных колонн, Серафим повернулась к Селесте. Её лицо не выражало ярости, как вчера, но на нём застыла глубокая, тяжёлая тревога, которая пугала куда сильнее любого гнева.
Она вывалила новость сразу:
— Завтра утром в Верховный Суд прибудет Шарлотта Морнингстар. Дочь Люцифера.
Селеста едва заметно вздрогнула, её пальцы на рукояти меча напряглись. Принцесса Ада? Здесь, на Небесах?
— Люцифер задействовал древние протоколы связи и потребовал аудиенции для своей наследницы, — продолжала Сера, и её голос прозвучал удивительно сухо. — Он поставил ультиматум, который Небеса не могут игнорировать. Шарлотта прибудет со своим проектом. Она называет это «Отелем Хазбин».
Сера сделала короткую паузу, внимательно всматриваясь в лицо своего Генерала.
— Суть её проекта в том, что души грешников... заслуживают искупления. Она хочет доказать Высшему Суду, что демонов можно исправить и мирным путём вознести в Рай, сделав Истребления ненужными.
В галерее повисла тишина.
Для Селесты, которая веками видела в грешниках лишь безжалостных, порочных тварей, эти слова прозвучали как абсолютное, граничащее с безумием святотатство. Исправлять демонов? Возносить их в Рай? Это ломало весь её мир, всю логику существования армии Небес.
— Что?! Это абсурд, Сера! — громко проговорила Селеста. — Грешники не могут измениться. Они погрязли в грязи… они…
— Мне безразлично, абсурд это или нет, — отрезала Сера, и её шесть крыльев за спиной напряжённо шевельнулись. — Ты, Селеста, как Генерал нашей армии, обязана присутствовать на этом заседании лично. Мы не должны позволить девчонке из Преисподней пошатнуть порядок Небес.
Не успела Селеста ответить как Высший Серафим продолжила:
— И помни, Селеста, — Сера зловеще понизила голос, сделав шаг ближе, отчего её сияние на секунду ослепило Генерала. — Ты обязана сделать всё возможное, чтобы раздавить её идею в зародыше. Её проект должен быть невозможен перед всем Советом Серафимов.
Серафим развернулась, её тяжёлые одежды взметнулись, подняв лёгкий вихрь золотой пыли.
— Если Высший Суд поверит, значит, Небеса признают, что веками совершали ошибку. Я этого не допущу. Уничтожь её проект на корню, Генерал.
Селеста коротко прижала кулак к груди в уставном приветствии, её лицо снова превратилось в непроницаемую маску.
— Будет исполнено, Высший Серафим.
— И последнее, Генерал… Завтра на Суде на кону будет стоять не только судьба Истреблений. На кону будет стоять твоё имя.
Селеста замерла, не опуская взгляда, хотя внутри всё сжалось от предчувствия удара.
— От каждого твоего слова, от каждого рапорта и аргумента, который ты выставишь против Морнингстар, будет ясно допустила ли я ошибку, когда доверила тебе армию и назначила тебя Генералом.
Эти слова прозвучали как финальный щелчок капкана. Сера не просто требовала победы — она открыто ставила ультиматум. Если Морнингстар сможет пошатнуть уверенность Суда, Серафим без колебаний сделает Селесту козлом отпущения и лишит её всего, что у неё было.
— Я её уничтожу, не сомневайтесь. — со злобной ухмылкой ответила Селеста.
— Превосходно, — отозвалась Сера, и её взгляд на секунду смягчился одобрением, уступая место привычной министерской строгости.
Они обе вышли из-под прохладных каменных сводов галереи обратно на плац. Экзорцистки всё ещё монотонно отрабатывали круговую оборону во главе с Лют, чьи резкие, хриплые выкрики разносились над рядами. Сера и Селеста синхронно остановились на краю трибуны.
Селеста сделала знак рукой, подзывая Лейтенанта. Лют тут же подошла, тяжело дыша.
— Лют, — спокойно, но властно произнесла Селеста, застёгивая наруч на запястье. — Остаёшься ещё на полчаса за главную на плацу. Второму сектору удели особое внимание — они заваливают тайминг при взлёте.
Лют злобно глянула на Селесту, но огрызаться в присутствии Высшего Серафима она попросту не могла.
Лейтенант лишь кивнула, и развернувшись на каблуках приказала шеренгам перестроиться.
Сера медленно расправила свои шесть массивных, сияющих крыльев. Золотая пыль лёгким шлейфом взметнулась в воздух.
— Я лечу к Адаму, — не оборачиваясь к Селесте, сухо бросила Серафим. — Нужно его проинформировать о завтрашнем визите. И заодно высказать по поводу его отсутствия на утренней тренировке армии.
С этими словами Сера резко оттолкнулась от земли и стремительным рывком взмыла в небо, направляясь в сторону особняка Адама.
Селеста проводила её долгим, тяжёлым взглядом. Как только свечение Серы полностью исчезло из виду, Генерал позволила себе глубокий, прерывистый выдох. Расправив свои золотые крылья, Селеста на максимальной скорости полетела к штабу.
Влетев через открытый балкон в свои покои, она с грохотом зашторила тяжёлые гардины, погружая комнату в полумрак. Селеста сорвала с себя шлем, бросив его на стол, и устало опустилась на край кровати, обхватив голову руками.
Голова раскалывалась. Всё, что сейчас происходит — Адам, Лют, а теперь этот ультиматум Серы и приезд Шарлотты Морнингстар — завязалось в один тугой, мёртвый узел. Завтра на Высшем Суде она должна быть безупречной. Ей нужно было до мельчайших деталей продумать каждый рапорт, найти способ навсегда заткнуть эту наивную принцессу с её отелем.
Селеста сидела в полумраке покоев, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Одно только имя — Шарлотта Морнингстар — вызывало у неё вибрирующую ярость. Искупление? Для грешников? От этой мысли к горлу подступала тошнота.
Её ненависть к отребью Преисподней не была просто следованием уставу Рая. Она была личной, выжженной на самой душе. Селеста ненавидела грешников всем своим существом, до зубовного скрежета. За их вечную, неискоренимую грязь. За то, как легко они предали человечность, превратившись в рогатых, чешуйчатых, многоглазых монстров, жрущих друг друга в канибальских кварталах. За их трусость и наглость.
Для Селесты они были раковой опухолью на теле мироздания. Существами низшего порядка, которые сами выбрали свой путь на дно, а теперь смеют скулить о пощаде? Она искренне верила, что земля Ада должна быть выжжена до самого скального основания, а не омыта соплями жалости.
И теперь эта адская принцесса хочет привести их сюда? В чистый, безупречный Рай? Позволить им ходить по золотым улицам теми же ногами, которыми они топтали грязь борделей?
— Никогда, — процедила Селеста сквозь зубы, резко подняв голову.
Она вспомнила ухмылку Серы и её ультиматум. Что ж, Высший Серафим получит то, что хочет.
—————
Золотое сияние вышних сфер сегодня не радовало глаз, а давило на виски.
Селеста не спала всю ночь. Проведя часы за изучением старых рапортов, карт Истреблений и демонической демографии, она довела свою стратегию до абсолютного совершенства. Когда зеркальные двери её покоев распахнулись, Генерал вышла в коридоры Штаба при полном параде. Её форма, тяжёлая, начищенная до зеркального блеска броня, идеально уложенные волосы, а на голове рогатая маска экзорциста.
Перед самым входом в Ратушу, в широком мраморном коридоре, Селеста услышала тяжёлые, яростные шаги. Обернувшись, она увидела Адама. По спине пробежал холодный пот. После вчерашнего визита Серы он выглядел взвинченным до предела.
Рядом с ним, словно тень, шла Лют. Она молчала, не проронив ни слова, но её взгляд, устремлённый на Селесту, был наполнен гадкой, ядовитой издёвкой.
Когда они втроём оказались у входных дверей, Адам выдал:
— Я лично оторву этой суке башку прямо перед Советом.
— Пошли уже. — тихо ответила Селеста, не подняв на него глаза.
Когда массивные золотые двери зала заседаний с глухим стуком распахнулись, они вошли. Пройдя к судейским трибунам по правую руку от Совета, они заняли свои места. Селеста села с краю, справа. Рядом с ней развалился в кресле Адам, а прямо у них за спинами, вытянувшись по стойке «смирно», встала Лют, продолжая буравить затылок Генерала своим тяжёлым, полным ненависти взглядом.
Совет Серафимов уже был в сборе. Высшие ангелы сидели полукругом на возвышении. В самом центре восседала Сера — её лицо было строгим, а шесть крыльев оставались плотно сложенными, создавая вокруг неё стену ледяного отчуждения. Рядом с ней, Селеста сразу заметила Эмили — Младшего Серафима. Она испуганно озиралась по сторонам, явно не понимая до конца всей серьёзности происходящего, но искренне сопереживая моменту.
И в этот момент массивные золотые двери зала заседаний с глухим стуком распахнулись.
Шарлотта Морнингстар робко переступила порог со своим нелепым, ярким плакатом. Рядом застенчиво прошла Вэгги.
Сера тяжело поднялась со своего места, и её министерский голос эхом разнёсся под куполом, заставив притихнуть даже шуршащих крыльями младших ангелов:
— Мы сегодня собрались здесь чтобы решить, сможет ли душа грешника искупиться и попасть на Небаса. Слушается дело о проекте «Отель Хазбин». Слово предоставляется Шарлотте Морнингстар.
Чарли сделала глубокий вдох, сильнее сжала в ладонях края своего плаката и звенящим от волнения голосом начала свою речь. Она говорила о сострадании, о вере в лучшее, о том, что даже на самом дне Преисподней, среди вечной тьмы, есть те, кто хочет увидеть свет. Она сбивчиво переворачивала листы, демонстрируя Совету свои яркие рисунки с радугами и ангелочками. Вэгги стояла чуть позади неё — напряжённая, бдительная, готовая в любую секунду заслонить принцессу собой, её единственный глаз бешено сканировал судейские трибуны.
На балконе Эмили подалась вперёд, затаив дыхание. В её чистых глазах загорелся искренний, детский восторг — идея искупления казалась ей вершиной небесной добродетели. Сера же оставалась монументально неподвижной.
А вот по правую руку от Совета атмосфера накалилась до предела.
Адам не выдержал, когда Чарли начала робко заикаться о «втором шансе для каждой души». Он со смешком откинулся на спинку кресла, бесцеремонно закинул ноги прямо на полированный стол Совета Серафимов и громко, нагло перебил принцессу:
— Эй, слышь, принцесска! Ты вообще себя слышишь? Какое, к хуям, искупление?!
Он разразился грубым, издевательским хохотом, от которого Чарли инстинктивно сжалась. За его спиной Лют тихо, гадко ухмыльнулась, её взгляд на секунду метнулся к Селесте.
— Вы серьёзно готовы это слушать?! — продолжал глумиться Адам, активно жестикулируя. — Детка, твои грешники — это шлюхи, наркоманы и убийцы!
Слова Адама наотмашь ударили по залу. По рядам Серафимов прошёл возмущённый ропот от такого плебейского поведения, но Чарли действительно растерялась, её улыбка погасла, а плакат в руках задрожал. Вэгги яростно зарычала, крепче перехватывая её за руку.
И пока Адам победно скалился, уверенный, что шоу окончено, Селеста медленно поднялась со своего места.
Золотая рогатая маска экзорциста делала её похожей на древнее, безжалостное божество правосудия. Вся ненависть к адской грязи, копившаяся в душе Селесты веками, сейчас превратилась в безупречное ментальное оружие.
Селеста с чётким щелчком открыла тяжёлую папку.
— Выслушав эмоциональное, но абсолютно лишённое логики выступление представительницы Ада, Небеса готовы предоставить факты. Шарлотта Морнингстар предлагает Раю открыть двери для существ, чья природа необратимо порочна. В Аду зафиксированы акты насилия, массовый каннибализм и полная деградация личностных качеств.
Селеста сделала шаг вперёд, и её золотая броня ослепительно полыхнула под лучами купола. Она резко повернула голову к Чарли:
— Вы хотите принести это на наши чистые улицы? Вы хотите, чтобы души, которые при жизни и после смерти выбирали насилие, похоть и предательство, дышали одним воздухом с теми, кто заслужил Рай своей праведностью? Ваша идея — это не милосердие, Шарлотта. Это оскорбление каждого ангела. Это прямая угроза безопасности вышних сфер.
В зале заседаний повисла мёртвая, оглушительная тишина. Сера едва заметно, удовлетворённо кивнула.
Чарли отшатнулась, словно от физического удара. Слова Селесты, полные презрения, казалось, выветрили из зала весь воздух. Но принцесса Ада сделала над собой усилие, сжала кулаки и сделала шаг вперёд, отчаянно глядя прямо в прорези рогатой маски Генерала.
— Вы не имеете права говорить о них так, будто они не люди! — голос Чарли дрожал, но в нём звенела искренняя, надрывная боль. — Да, они совершали ошибки! Да, они оступались, но это потому, что никто никогда, ни разу не дал им шанса подняться!
Селеста даже не шелохнулась, лишь со стуком закрыла папку.
— Они имели свой шанс при жизни, Шарлотта, — размеренно отчеканила Генерал. — Рай не обязан исправлять то, что сломалось по собственной воле.
— Вы не правы! — Чарли сорвалась на крик, подбегая ближе к трибуне. На её щеках блестели слёзы. — У меня в Отеле есть люди, которые пытаются! Которые завязывают с наркотиками, которые учатся извиняться и помогать друг другу! Если бы вы дали нам хотя бы немного времени...
— Времени на что? — Адам за спиной Селесты снова разразился мерзким хохотом, толкнув Лют локтем в бок. Лют в ответ гадко и победно оскалилась, глядя, как принцессу Ада загоняют в угол. — На то, чтобы твои шлюхи научились говорить «спасибо» перед тем, как перерезать кому-то глотку? Не смеши меня!
— Замолчите! Прекратите! — Чарли закрыла уши руками, её внутренний демон на секунду рванулся наружу, окрасив белки глаз в чистый багровый цвет.
Градус напряжения в зале рос каждую секунду. Эмили на балконе уже едва не плакала от жалости к Чарли, Сера напряжённо подалась вперёд, готовая закрыть заседание, а Селеста просто неподвижно стояла, ментально дожимая, принцессу. Давление стало невыносимым. Ярость, беспомощность, страх за свой народ и накопившаяся обида закипели внутри Чарли, требуя выхода.
Вэгги рванулась вперёд, чтобы закрыть Чарли собой от издевательских смешков Адама и ледяного взгляда Селесты, но принцесса Ада вдруг резко выпрямилась. Вся её робкая застенчивость мгновенно испарилась.
Она тяжело дышала, её плечи дрожали, а лицо исказилось от нечеловеческого отчаяния и гнева. Чарли до предела заполнила лёгкие воздухом и закричала так, что её голос сорвался на оглушительный ультразвук, от которого зазвенели массивные стеклянные витражи купола:
— Да вы хоть понимаете, что Ад готовится к войне?!
Под сводами Верховного Суда повисла мёртвая, гробовая тишина.
В этот момент абсолютно все присутствующие в зале впали в глубочайший, неописуемый ступор. Наглый смех Адама оборвался на полуслове, его ноги сами собой съехали со стола, а рот остался глупо приоткрыт. Лют за его спиной мгновенно стёрла гадкую ухмылку с лица, её взгляд дико округлился, а пальцы намертво впились в рукоять меча.
Даже Селеста впервые за всё время заметно вздрогнула, а под маской перехватило дыхание. На судейской трибуне Сера медленно, с абсолютно побелевшим лицом поднялась во весь рост, её шесть крыльев в ужасе распахнулись на полную ширину. Младшая Эмили на балконе просто закрыла рот руками, глядя на Чарли безумными от шока глазами.
Лицо Высшего Серафима стало мертвенно-бледным, почти прозрачным от подступившего к горлу ужаса. Шесть её огромных крыльев судорожно затрепетали, подняв в зале заседаний резкий, холодный вихрь. Она опёрлась ладонями о мраморный стол Совета с такой силой, что на полированном камне едва заметно пошли трещины.
Министерский, всегда выверенный и благородный тон Серафима испарился, словно его никогда и не было.
— Что... что, ты сейчас сказала?! — хрипло, растерянно и совершенно не по-ангельски выдавила из себя Сера, подаваясь всем телом вперёд.
В зале Верховного Суда поднялся невообразимый, хаотичный гул. Высшие ангелы повскакивали со своих мест, испуганно переглядываясь и шумно перешёптываясь. Мир удушающего, безопасного благополучия, который они строили веками, только что треснул по швам от одного короткого слова. Война.
— Сера! Что она несёт?! — Адам наконец обрёл дар речи, резко вскочив с кресла. Его наглая ухмылка сменилась диким, бешеным оскалом. — Какая, нахрен, война?!
— Заткнись, Адам! — рявкнула на него Сера, даже не повернув головы. Её взгляд был намертво прикован к Чарли.
Селеста стояла неподвижно, но её пальцы так сильно сжали края судейского стола, что перчатки затрещали по швам.
— Демоны… Вооружаются?! — Сера сделала шаг вперёд, её голос зазвенел от ярости, смешанной с паникой. — О чём ты говоришь, Шарлотта? Против кого они собираются воевать?!
В зале поднялся невообразимый гул. Высшие ангелы на трибунах повскакивали со своих мест, испуганно переглядываясь. Все они были в глубоком замешательстве. Под куполом Ратуши раздались десятки растерянных голосов:
— Война? С кем воевать?
— Какое ещё оружие в Аду?
— Почему они хотят напасть на нас?!
Чарли, задыхаясь от паники и понимая, что терять ей уже абсолютно нечего, сделала шаг навстречу судьям. Она широко развела руки, её голос сорвался на надрывный, отчаянный крик, который перекрыл весь этот хаос:
— Да потому что вы убиваете их! Из-за Истреблений! Из-за того, что вы каждый год спускаетесь туда и режете миллионы душ просто так! Поэтому я создала оте…
Чарли осеклась на полуслове, будто бы ошпаренная кипятком.
Багровый демонический блеск мгновенно исчез из её глаз, уступая место первобытному, детскому ужасу.
«Блядь... Сатана, зачем я это сказала?!» — паническая мысль наотмашь ударила по разуму.
Она робко посмотрела на бледную как смерть Серу, затем на взбешённого Адама и, наконец, на Селесту, чья рогатая маска сейчас казалась лицом самого палача. Чарли поняла, что одной этой фразой она только что дала Истребителям идеальный повод. Повод не просто продолжить Чистки, а спуститься вниз и стереть Ад с лица земли ради «самообороны».
— Я... нет! — Чарли отчаянно замахала руками, отступая на шаг и едва не роняя свой плакат. Её голос резко сорвался на испуганный, оправдывающийся лепет. — Вы всё неправильно поняли! Сера, подождите! Не война, в смысле... они не собираются нападать! Просто... Аду паника! Грешники на взводе, они напуганы, они сходят с ума и вооружаются! Если вы придёте сейчас, начнётся бойня, пострадают невинные!
Вэгги сзади тихо, обречённо прикрыла единственный глаз ладонью. Слово было не воробей.
И вот тут Верховный Суд погрузился в совершенно новый, куда более глубокий и жуткий шок. На секунду показалось, что в Ратуше остановилось само время.
— Истребления?.. — тихо, одними губами переспросила Эмили. Её глаза округлились, а с лица мгновенно сошла краска. Она медленно повернула голову к Селесте, Адаму, а затем перевела умоляющий, полный шока взгляд на Серу. — Сера... о чём она говорит? Какие ещё Истребления? Что происходит в Аду?!
Ангелы на трибунах замерли, ошарашенно перешёптываясь. В чистом, святом воздухе Рая впервые зародилось удушающее, страшное сомнение. Жители Небес понятия не имели, что прямо под их ногами веками лилась кровь.
Секрет, который Сера и армия Адама так тщательно охраняли, только что с треском лопнул на глазах у всех.
Адам за столом резко замолчал, его ухмылка окончательно сползла, а Лют за его спиной уставилась на Чарли безумными, кровожадными глазами, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля. Под рогатой маской Генерала бушевал настоящий шторм. Мысли судорожно сменяли одна другую: «Война? Грешники собирают армию? Как мы могли это пропустить?! Они готовили это годами? Истребления… Теперь все знают, что говорить?»
Сера тяжело сглотнула, пытаясь вернуть контроль над дрожащим голосом, и повторила, уже тише, но от этого ещё более угрожающе:
— Шарлотта Морнингстар. Повтори. Немедленно. Что значит — Ад готовится к войне? Вы посмели нарушить древнее соглашение?!
Все взгляды в зале — полные шока, ярости и первобытного страха — снова скрестились на принцессе Ада. Напряжение достигло своего абсолютного пика.
— Пожалуйста! Послушайте меня! — Чарли сделала отчаянный шаг вперед, протягивая руки к трибуне. Её голос срывался, она пыталась перекричать этот гудящий улей, поймать хотя бы один сочувствующий взгляд. — Но Отель действительно работает! Мы можем… мы можем всё исправить, если вы просто дадите нам шанс!..
Никто не слушал. Паника нарастала, готовая вот-завот превратиться в открытый бунт.
Сера смотрела на беснующуюся толпу. Контроль был утерян полностью. Секреты, которые она хранила веками, трещали по швам, а девчонка из Ада продолжала кричать, подливая масла в огонь. Это нужно было прекратить. Немедленно.
В глазах Сера на мгновение вспыхнул карающий свет Первой Серафимы. Терпение лопнуло.
— Но мы же можем!.. — Чарли задохнулась на полуслове.
Сера резко, с раздражением взмахнула рукой, вкладывая в этот жест всю свою силу. Пространство вокруг Чарли и Вэгги мгновенно исказилось. Золотой пол под их ногами растворился, превращаясь в слепящую, затягивающую воронку портала.
— …попроб… — окончание фразы Чарли потонуло в оглушительном гуле пространственного разрыва.
Вспышка — и Рай исчез, словно его и не было.
Верховный Суд окончательно перестал быть судом. Он превратился в сущий ад.
Вся многовековая иллюзия святого, безопасного Рая рухнула в одно мгновение. Ангелы на трибунах кричали, перебивая друг друга.
— Нам всем конец! Демоны идут войной!
— Сера! Что это за Истребления?! Отвечай нам! Вы устроили геноцид?!
— Почему от нас скрывали резню?! Если Ад ударит, мы все сгорим!
Толпа напирала на судейские ложи. Эмили на балконе разразилась слезами, закрыв лицо руками и не переставая кричать на Серу. Сама Высший Серафим стояла мертвенно-бледная, тяжело дыша и растерянно озираясь — её вековой авторитет министра и правителя таял на глазах, она полностью потеряла контроль над взбешённым ульем. Адам испуганно отступил к стене, судорожно сжимая кулаки, а Лют ошалело вертела головой, готовая в любой момент обнажить меч против своих же.
И в этот критический момент, когда Рай был готов сожрать сам себя, Селеста сделала шаг вперёд.
Она резко рванула с головы рогатую маску экзорциста, явив залу своё искажённое яростью, но монолитное лицо. Селеста до предела заполнила лёгкие воздухом и заорала так, что её командный, стальной голос, наотмашь ударил по ушам каждого присутствующего:
— Тихо!
Этот оглушительный, яростный приказ эхом разнёсся под куполом, мгновенно сбив с зала всю спесь.
Ангелы замерли с открытыми ртами, испуганно втянув головы в плечи.
В этот момент даже Сера впала в глубочайший ступор. Высший Серафим резко повернула голову к Селесте, её глаза округлились от шока — никто и никогда, ни один ангел не смел повышать голос в Верховном Суде, а уж тем более перехватывать инициативу у Первой Серафимы. Но Селесте было плевать на субординацию. Будущее Рая стояло на кону, и она не собиралась позволить утянуть его на дно.
— Довольно криков! — чеканно произнесла Селеста, и её голос эхом разнёсся в мёртвой тишине. — Вы — высшие существа! Одна фраза адской девчонки — и вы готовы разорвать собственное правительство?
Она сделала шаг к трибуне Серафимов, демонстративно положив руку на рукоять своего клинка.
— Да, Истребления существуют! И они проводились ради вашей же безопасности! И если это отребье снизу действительно посмеет поднять на нас оружие! Мы…
Селеста не успела договорить — её жестко, на полуслове перебила Сера. Высший Серафим резко ударила ладонью по столу, заставив судейские свитки взлететь в воздух.
— Достаточно! — властно выкрикнула Сера. Её голос всё ещё подрагивал от пережитого шока, но к ней стремительно возвращалась министерская холодность. — На сегодня заседание Верховного Суда окончено!
Несмотря на её приказ, на трибунах тут же поднялся новый вал возмущения. Ангелы не собирались расходиться, они продолжали громко расспрашивать Серу, напирая на судейские ложи:
— Сера, как это понимать?!
— Нам нужны ответы сейчас!
— Что будет с Раем?!
— Я сказала: тихо! — Сера подняла руку, и её шесть крыльев угрожающе раскрылись, создавая сияющий занавес. — Мне нужно время. Мне необходимо остаться наедине и обдумать всё, что здесь произошло, чтобы принять взвешенное решение и позже ответить на каждый ваш вопрос. А пока... моя единственная и главная просьба ко всем присутствующим: не разглашать то, что вы сегодня услышали. Никаких слухов за пределами этого зала до полного выяснения обстоятельств.
Ангелы, недовольно и испуганно перешёптываясь, потянулись к массивным выходам из Ратуши. Эмили, размазывая слёзы по лицу, бросила на Серу уничтожающий, полный боли и разочарования взгляд, после чего стремительно выбежала прочь, хлопнув дверью балкона.
В огромном зале заседаний воцарилась тяжёлая тишина. Сера медленно опустилась в своё кресло, устало прикрыв глаза рукой. Дождавшись, пока последние свидетели покинут Ратушу и золотые двери захлопнутся, она тяжело вздохнула.
Она открыла глаза и уставилась прямо на троицу Истребителей.
— Адам, Лют, Селеста... — глухо произнесла Высший Серафим, сверля их взглядом. — А вас троих я попрошу остаться. Нам предстоит очень серьёзный разговор.
Адам, который до этого стоял бледный у стены, нервно сглотнул и сделал шаг вперёд, пытаясь вернуть свою наглую уверенность. Лют за спиной Селесты намертво застыла, почуяв, что сейчас запахнет жареным, а сама Селеста лишь крепче сжала маску в руках.
Сера медленно поднялась со своего кресла. Она прошлась вдоль судейского стола, и остановилась прямо перед троицей.
— Мне немедленно нужно связаться с Люцифером. Я задействую прямые каналы связи и лично спрошу его, что значат все эти слова Шарлотты.
Она резко повернулась к Адаму и Селесте, и в её глазах снова вспыхнул тот самый карающий, министерский огонь:
— И если это действительно окажется правдой... если они посмели ковать оружие за нашей спиной, тогда война неизбежна. Никаких дипломатических протоколов больше не будет. И в этом случае, Адам, Селеста... вам обоим придётся приложить все усилия для своей армии. Вы должны будете выжать из экзорцисток абсолютный максимум.
Сера подошла вплотную к Селесте, заглядывая ей в глаза, и понизила голос до опасного шёпота:
— Ад должен проиграть.
Адам, почувствовав, что пахнет настоящим, масштабным дерьмом, кровожадно оскалился и ударил кулаком по ладони. Лют за спиной Селесты довольно прищурилась — перспектива большой легальной бойни её явно вдохновляла.
Селеста же лишь твёрдо выпрямилась. Страх перед ультиматумом Серы окончательно сменился её вековой, концентрированной ненавистью к грешникам. Желание разорвать эту адскую грязь теперь получило официальное одобрение на самом высшем уровне.
— Всё будет сделано в лучшем виде, Высший Серафим, — стальным голосом ответила Селеста, коротко прижав кулак к груди.
— Свободны, — выдохнула Сера.
Адам, Селеста и Лют молча развернулись.
Как только тяжёлые золотые двери Верховного Суда с глухим стуком захлопнулись за их спинами, отсекая от внешнего мира, Высший Серафим осталась одна. В ту же секунду маска министерской строгости сорвалась с её лица. Сера рухнула обратно в кресло, обхватив голову руками. Её плечи судорожно заходили ходуном, а из горла вырвался задушенный, полный паники и отчаяния всхлип. Серафима, веками державшая в руках баланс вселенной, впала в настоящую, дикую истерику, разрываясь между страхом перед Советом и первобытным ужасом перед надвигающейся войной.
А в это время в широком, пустом мраморном коридоре Ратуши шаги троицы Истребителей отдавались гулким эхом.
Адам не продержался и пяти секунд, он разразился оглушительным, бешеным матом, который разнёсся по всей галерее:
— Да какого, блять, хуя?! Вы слышали эту мелкую суку?! Война?! Они там в своём подземелье вообще берега попутали, блять?! — Адам швырял кулаки в воздух,ю. — Как эти безмозглые, ползучие твари, эти шлюхи и наркоманы, вообще посмели подумать, что могут объявить войну мне?! Первому, сука, Человеку! Я их веками резал как свиней!
— Сэр! Если это правда, то мы их просто уничтожим! — тут же преданно заподдакивала Лют, шагая чуть позади него. Её глаза бешено блестели от кровожадного азарта. — Нужно спуститься туда прямо сейчас и перерезать им глотки!
Мир вокруг Селесты мгновенно потерял чёткость. Для неё весь этот фоновый шум... просто пролетал сквозь уши. Полнейший вакуум. Она видела, как Адам активно жестикулирует, как двигаются его рот, но до её сознания не доносилось ни единого звука.
«Война», — эта мысль пульсировала в висках раскалённым железом. И следом, лавиной, пошёл полный психологический раздрай.
Селеста шла на автомате, сжимая в руке рогатую маску так, что ангельский металл впивался в кожу. Внутри неё боролись две абсолютно полярные, сбивающие дыхание стихии. С одной стороны — въевшийся в подкорку страх того, что она подчинена Адаму, что её тело и воля помнят его превосходство и силу, связывал её по рукам и ногам.
Но с другой стороны — на неё смотрел хаос грядущей бойни. И её рациональный разум орал во всю глотку: «Стоп. Так нельзя. На плацу происходит полный кошмар!»
Она вспомнила эти недели: то Адам срывает тренировки и устраивает погромы, то она пытается вернуть отряду монолитность, то Лют лезет со своей ядовитой самодеятельностью. В армии царили полные непонятки. Экзорцистки не понимали, чьей воле следовать, а в условиях реальной войны с миллионными легионами Ада этот бардак на плацу станет для них смертным приговором. Если они не подготовят девочек идеально, Рай просто утонет в крови.
Два этих чувства — горячее, подчиняющее влечение к Адаму и ледяная, паническая ответственность за армию — столкнулись внутри неё, превращая мысли в сплошное месиво.
Селеста понимала: медлить нельзя ни секунды. Нужно поговорить. Сегодня же, без свидетелей, в её покоях, где её стены смогут скрыть и её слабость, и её железную стратегию.
Она резко остановилась, выныривая из вакуума прямо перед лицом Адама, и прервала его бешеную тираду ледяным, но едва заметно дрогнувшим голосом:
— Командир. Адам. Нам нужно принять решение по армии. Зайдите ко мне в восемь вечера.
И, не давая ему вставить ни слова, пока Лют ошарашенно хлопала глазами, Селеста резко развернула золотые крылья и белой молнией рванула в небо, улетая к Штабу.
Лют ошарашено повернула голову к Адаму.
— Сэр, что это…. — она замялась — только что было.
Адам так же стоял с полным непониманием.
— Забей хуй, Лют, летим лучше в какой-нибудь бар, а то башка раскалывается.
—————
Вечером в покоях Селесты царил полумрак, нарушаемый лишь мягким свечением редких кристаллов. Окна были плотно зашторены тяжёлыми гардинами, отсекая любые звуки с улицы. Ей нужно было это одиночество. Нужна была тишина, чтобы унять дрожь во всём теле.
Селеста сидела в глубоком кресле, сбросив форму и оставшись лишь в лёгкой белой тунике. В её руке был изящный кубок, наполненный золотистым ангельским нектаром. Она делала небольшие, медленные глотки — строго в пределах разумного, исключительно для того, чтобы расслабить натянутые до предела нервы и заглушить тупую боль в голове.
Мысли о грядущей войне мешались с воспоминаниями о том закрытом бое на арене, о силе Адама, о его грубых руках, к которым её тянуло вопреки всей логике. Она до боли сжимала ножку кубка, пытаясь заставить себя думать только о дисциплине и плацу, но тело предательски помнило сладкий вкус поражения перед Первым Человеком.
На часах ровно восемь вечера.
Никого. В коридоре стояла мёртвая тишина. Селеста замерла, вслушиваясь в каждый шорох, но за дверью не было ни шагов, ни звука. Прошла минута, пять, десять... Внутри Генерала начала закипать привычная злость на его необязательность, смешанная с лихорадочным, тревожным ожиданием.
Время тянулось невыносимо медленно. И вот, когда стрелка на часах замерла на восьми-тринадцати, тишину коридора бесцеремонно взорвал тяжёлый, шаркающий шаг и громкий стук, будто кто-то плечом врезался в косяк.
Дверь её покоев распахнулась без стука, с глухим стуком ударившись о стену.
На пороге стоял Адам. В одной руке он держал полупустую, огромную бутылку какого-то крепкого элитного пойла. От него на метр разило алкоголем. Его глаза были мутными, наглыми, а на лице блуждала пьяная, глупая ухмылка. Он покачнулся, переступая порог, и с трудом зафиксировал взгляд на Селесте.
Селеста медленно опустила кубок на столик, и внутри у неё всё просто оборвалось. Сердце сделало тяжёлый, болезненный толчок, а к горлу подступил ком.
«Это пиздец.», — пронеслось в её голове.
Она шла на этот разговор, готовая бороться со своим влечением к строгому, пусть и агрессивному Командиру, готовая обсуждать тактику. Но перед ней стоял абсолютно пьяный, непредсказуемый Адам, чьи животные инстинкты алкоголь раскачал до максимума.
— Ну чё, Генерал... — икая, протянул Адам, делая шаткий шаг вперёд и пинком закрывая за собой дверь. — Звала?
Селеста медленно поднялась с кресла. Её пальцы до белизны суставов сжали ножку кубка, но голос, вопреки бушующему внутри пожару, прозвучал убийственно ровно:
— Командир, вы пьяны.
Адам глухо хохотнул, сделал ещё один шаткий шаг вперёд и приложился к горлышку бутылки, шумно сглотнув.
— И чё? — он ухмыльнулся, вытирая рот тыльной стороной ладони и бесцеремонно разваливаясь на её застеленной кровати. — Имею я право расслабиться?!
От того, как тяжело и по-хозяйски его тело промяло её постель, у Селесты внутри всё перевернулось. Порочное, лихорадочное влечение, которое она так яростно подавляла, вспыхнуло с новой силой. Пьяный, пахнущий терпким алкоголем и чистой, первобытной агрессией Первый Человек находился в её потаённом пространстве. Её воля, скованная воспоминаниями об их закрытом бое и её полном поражении, предательски слабела. Ей стоило огромных усилий не отвести взгляд от его расстёгнутого ворота.
— Мы должны были встретиться в восемь, Адам. Сейчас тринадцать минут девятого, — Селеста сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть контроль над собственным разумом, и обошла столик, встав в паре метров от кровати.
— Ой, да ладно тебе, Генерал, — Адам покрутил бутылкой в воздухе, его мутные глаза сфокусировались на её лице, медленно скользнув вниз по фигуре, одетой лишь в лёгкую тунику. Ухмылка на его губах стала шире и наглее. — Ты сама меня сюда притащила. Так чё ты меня звала-то? М?
Каждое его слово било по натянутым нервам. Селеста заставила себя выпрямиться, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее.
— Я звала тебя, чтобы обсудить нашу дальнейшую работу на тренировках, — отчеканила она, скрестив руки на груди. — Ситуация критическая.Если Ад действительно готовится к нападению, у нас не будет времени на раскачку.
Адам нахмурился, его пьяный мозг явно туго переваривал сухую командирскую речь, но Селеста продолжила, сделав шаг ближе:
— На плацу происходит хаос, Адам. То ты срываешь занятия своими вспышками гнева, то я пытаюсь собрать отряд заново. Экзорцистки дезориентированы. Я требую, чтобы грядущая война и подготовка к ней... не касались нашего личного дела. Чтобы… я могла их тренировать.
Адам замолчал, тупо уставившись на неё снизу вверх, а затем медленно, с тягучим смешком, опустил бутылку на пол. Его мутный взгляд скользнул по её бёдрам, поднялся выше, к напряжённым плечам, и остановился прямо на её глазах.
Он резко подался вперёд, садясь на краю кровати. Огромные золотые крылья за его спиной тяжело шевельнулись.
— Полную власть значит хочешь? Хочешь, чтобы я не лез и дал тебе муштровать моих девок, как тебе вздумается? — Адам хрипло оскалился, и в его глазах промелькнула та самая первобытная, подавляющая сила, перед которой Селеста когда-то капитулировала на арене. — Ладно. Идёт. Я дам тебе эту грёбаную власть на плацу. Но при одном условии, Генерал.
Он встал с кровати. Его немного пошатывало, но он целенаправленно, тяжело шагнул к Селесте, сокращая расстояние между ними до минимума. Селеста почувствовала, как её обдало жаром и терпким запахом дорогого алкоголя, а сердце под туникой пустилось в сумасшедший пляс.
Адам протянул руку, и его грубые, тяжёлые пальцы без церемоний легли ей на подбородок, чуть приподнимая её голову вверх и заставляя смотреть прямо на него.
— Условие простое, — его голос опустился до низкого, вибрирующего шёпота. — Прямо сейчас. Поцелуй меня.
Селеста внутренне содрогнулась, словно от удара током.
— Командир... — попыталась выдохнуть она, но звук потонул в её собственном сдавленном горле.
С металлическим лязгом Адам сорвал с себя шлем и швырнул его куда-то в угол комнаты, где тот с грохотом покатился по полу.
Селеста замерла, и в эту секунду она просто обомлела. Настоящий шок наотмашь ударил по её разуму, вышибая из лёгких остатки воздуха. Её глаза округлились, а губы беспомощно приоткрылись, но она не могла издать ни звука.
Она ведь веками видела его исключительно в этой безликой, устрашающей маске экзорциста. Для неё, как и для всей армии Небес, Адам всегда был монументальным, почти мифическим воплощением Первого Человека, скрытым за ангельским металлом. Перед ней стоял не просто Командир. Перед ней стоял мужчина, пугающе настоящий, с растрёпанными тёмными волосами, со следами пьяного румянца на щеках и пронзительным, горящим взглядом золотых глаз, который сейчас буквально прожигал её насквозь.
Сердце Селесты сделало бешеный, оглушительный толчок в груди, а по спине пробежала волна горячего, парализующего пота.
Она беспомощно смотрела на его открытое лицо, понимая, что теперь увязает в этой покорности безвозвратно.
— Адам... — едва слышно выдохнула она, не в силах отвести взгляд от его губ.
— Покажи мне свою покорность прямо сейчас, если хочешь получить эту грёбаную власть на плацу.
Селеста резко подалась вперёд, сокращая последние сантиметры между ними, и с отчаянной, почти яростной силой впилась в его приоткрытые губы.
Адам хрипло рыкнул от неожиданности, но тут же перехватил инициативу, отвечая напор на напор. Его тяжёлые, горячие руки мертвой хваткой вцепились в её талию, прижимая Селесту к себе так сильно, что его мантия и её туника смялись в единый узел. Они начали целоваться — безумно, страстно, с той самой дикой, первобытной агрессией, которая копилась между ними с дня их первого боя на арене.
Поцелуй становился всё более глубоким, яростным и тягучим. Адам целовал её требовательно, по-хозяйски сминая её губы и полностью подчиняя себе её дыхание. Селеста, запутавшись пальцами в его растрёпанных волосах, задыхалась от этой близости, окончательно теряя связь с реальностью. Терпкий привкус алкоголя, жар его тела и осознание того, что она впервые видит и чувствует его настоящего, без маски, кружили голову сильнее любого нектара.
Хрипло выдохнув, Адам оторвался от её губ и плавно, но жестко спустился ниже. Его поцелуи оставляющие влажные следы прошлись по подбородку, коснулись чувствительной кожи за ухом и переместились на шею. Селеста судорожно выгнулась в его руках, шумно втянув воздух, когда его зубы слегка прикусили её кожу, заставляя её внутренне содрогнуться от гремучей смеси покорности и вожделения.
Его тяжёлые ладони скользнули с талии выше. Грубые пальцы подцепили тонкую ткань её белой туники у самого подола, собираясь бесцеремонно сорвать её и обнажить тело Селесты полностью.
И в этот момент, когда ткань приподнялась, обнажая бёдра, в раскалённом сознании Селесты будто вспыхнула сигнальная ракета.
«Война. Плац. Дисциплина».
Осознание реальности ворвалось в её голову ледяным душем. Если сейчас она позволит пьяному Командиру зайти до самого конца, если грань между подчинением на арене и абсолютной потерей контроля в постели будет стёрта.
Селеста резко, с силой упёрлась ладонями в его широкую, обжигающую грудь. Потребовалось невероятное, почти физически болезненное усилие воли, чтобы разорвать этот порочный круг.
— Адам… остановись… — прерывисто, тяжело дыша, выдохнула она, жёстко фиксируя свои руки на его груди и не позволяя ему продвинуться ни на сантиметр дальше.
Адам на мгновение замер, его мутные от алкоголя и страсти глаза тупо уставились на Селесту. На лице Первого Человека отразилось полное непонимание, смешанное с пьяной обидой и раздражением. Он нахмурился, его губы, все еще влажные от поцелуя, капризно скривились. Казалось, его мозг, затуманенный хмелем, просто не мог обработать этот резкий переход от страсти к отказу.
Его руки, все еще сжимавшие подол её туники, дрогнули, но он не отпустил ткань полностью, продолжая нависать над ней своей массивной фигурой. В его взгляде читался немой вопрос: «Какого хуя ты творишь?»
Селеста, несмотря на бушевавший внутри шторм, заставила себя выпрямиться. Она резко одним движением, вырвала ткань своей туники из его пальцев и отступила на шаг назад, восстанавливая дистанцию.
Маска неприступного Генерала мгновенно вернулась на её лицо, словно её и не срывали минуту назад. Она выровняла дыхание и посмотрела прямо в его ошалелые, непонимающие глаза.
— Я выполнила твоё условие, Адам, — отчеканила Селеста, не мигая. — Я поцеловала тебя. Мы заключили договор.
Она сделала ещё один шаг назад, к двери, демонстрируя, что разговор окончен.
— Завтра в шесть утра на плацу. Жду тебя трезвым и в полной экипировке, Командир. — Селеста коротко прижала кулак к груди в знак воинского приветствия, полностью игнорируя тот факт, что только что страстно целовалась с ним.
Адама будто обухом по голове ударили. Лицо Первого Человека пошло красными пятнами. Он, блять, Первый Человек, он снизошёл до того, чтобы снять перед ней маску, он дал ей то, чего она хотела, а она теперь выставляет его за дверь как мальчишку, прикрываясь уставом?!
— Ах вот как, сука?! — прорычал он, и этот хриплый, утробный звук заставил бы любого другого ангела сжаться от ужаса.
Адам резко, с силой крутанулся на месте. Шатаясь от злости и алкоголя, он рванул в угол комнаты. Нагнувшись, он с глухим остервенением сцапал свой шлем, едва не погнув ангельский металл пальцами. Следом его рука мертвой хваткой вцепилась в горлышко валяющейся бутылки элитного пойла.
Он повернулся к Селесте, тяжело и часто дыша, его открытое лицо сейчас выражало крайнюю степень презрения и злости. Ему хотелось высказать ей всё, разгромить эти покои к чертям, но упрямая, стойкость Генерала обрубала любые аргументы.
Не говоря больше ни слова, Адам тяжёлыми, громыхающими шагами направился к выходу. На пороге он на секунду замер, даже не оборачиваясь, и бросил через плечо выплюнутое, сочащееся ядом и грубостью:
— Спокойной ночи, Генерал.
С этими словами он вылетел в коридор, и дверь её покоев захлопнулась с таким яростным грохотом, что, казалось, задрожали сами стены Штаба.
Селеста осталась стоять посреди внезапно опустевшей, тёмной комнаты. Напряжение, державшее её всё это время, медленно начало отпускать, оставляя после себя лишь тишину и запах его терпкого алкоголя.
