Me and my man

Тело казалось чужим, будто его набили ватой и закопали глубоко под землю. Моб с трудом разлепил веки. Вокруг стояла глухая, звенящая ночная темнота, нарушаемая лишь редкими вспышками молний за окном и глухими раскатами грома. Ливень так и не прекратился. Моб попробовал пошевелиться, но руки и ноги отозвались свинцовой тяжестью. Он лежал на кровати на втором этаже. Привкус кокоса и приторного сахара давно испарился, оставив после себя лишь густой, вяжущий привкус железа. Рот пересох, а на языке явственно ощущался солоноватый, запекшийся вкус чужой крови. К горлу мгновенно подступила тошнота… «Это был не сон... Он правда сделал это», — пронеслась в голове леденящая мысль. Моб попытался спустить ноги с кровати, но в темноте раздался тихий, металлический лязг. Подняв руку чуть выше, он нащупал холодное железо на запястье. Цепь. Верити приковал его к изголовью кровати.? — О проснулся,?— раздался из угла комнаты слишком мягкий, слишком бодрый для глубокой ночи голос. В темноте блеснули два круглых глаза. Верити сидел в кресле, покачивая ногой. В руке он держал ту самую кирку Моба, которой парень ещё днём копал руду. Жёлтый медленно поднялся, подошёл к кровати и присел на край. От него пахло сыростью, железом и... освежителем с ароматом ванили. Жуткое сочетание. — Зачем?.. — хрипло выжал из себя Моб. Голос окончательно сел, а горло нещадно жгло от железного осадка. — Зачем ты их... — Я же сказал, они мешали нам, — Верити протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, стёр с губ Моба размазавшийся тёмный след. — Ты слишком много времени проводил в шахтах и деревнях. Я подумал, что если избавлю тебя от отвлекающих факторов, тебе станет легче. Тебе ведь уже легче? Не нужно никуда бежать. Продуктов в сундуках теперь полно... на зиму точно хватит. Моб дёрнул рукой, цепь оглушительно зазвенела в тишине комнаты. — Отпусти меня! Ты псих, Верити, ты больной! Лицо Верити на мгновение помрачнело. Доброжелательная маска сползла, обнажая холодную, пустую массу. Он перехватил кирку поудобнее и глухо, без единой эмоции произнёс: — Я забочусь о тебе. Моб. Я просто хочу чтобы ты не пострадал Он наклонился так близко, что Моб почувствовал его дыхание. Верити аккуратно положил ладонь парню на грудь, прямо туда, где бешено колотилось сердце. — Тсс... Не шуми. Ложись спать. Твоё тело ещё переваривает... ужин. Тебе нужны силы. А завтра я приготовлю пирог. У меня как раз осталось ещё немного... муки. Помни: ты мой, Моб. И теперь ты всегда будешь со мной. Когда рука Верити скользнула выше, к самому капюшону, Моба захлестнула чистая, животная паника. Мозг отключился, уступая место инстинктам: парень резко подался вперёд и со всей силы вонзил зубы в жёлтую плоть. Моб ожидал крика, удара, чего угодно — но только не того, что произошло дальше. Губы Верити разъехались в ещё более широкой, жуткой улыбке. Он даже не шелохнулся, не попытался вырвать ладонь. Напротив, его пальцы слегка расслабились, будто это резкое, болезненное проявление агрессии доставило ему чистейшее удовольствие. 9«Мазохист, что ли?»— дикая мысль парализовала сознание Моба. Его бросило в ледяной пот. Стало тошно от осознания, что его попытка защититься принесла мучителю радость. С омерзением разжав челюсти, Моб неохотно отпустил руку жёлтого. На коже остался глубокий, сочащийся багровым след, но Верити даже не взглянул на рану. Вместо этого он резко перехватил парня за воротник сырой толстовки и рванул на себя, заставляя приподняться с кровати. Цепь на запястье натянулась, жалобно звякнув. — Моб, ты же знаешь, что кусаться плохо, — процедил Верити прямо в лицо парню. В его вкрадчивом голосе сквозило опасное покровительство. «Сука, чёртов мазохист...»— мысленно выругался Моб, не в силах произнести это вслух. В комнате внезапно стало нечем дышать. Воздух сделался плотным, тяжёлым от запаха сырости и застоявшейся крови, которая, казалось, пропитала здесь каждую доску. Верити держал крепко, его хватка была неестественно стальной для существа с такой мягкой внешностью. Он медленно приблизил свое лицо ещё ближе, так что Моб мог видеть собственное испуганное отражение в его неестественно круглых глазах. — Но я прощаю тебя, — шёпотом добавил Верити, свободным пальцем аккуратно размазывая выступившую из собственного укуса каплю крови по подбородку Моба. — На первый раз. Ты просто ещё не привык к новой жизни. К нашей общей жизни. Он резко разжал пальцы, и Моб обессиленно упал обратно на подушки. Верити поднялся, поправил воротник своей безупречной одежды и направился к выходу из комнаты, на ходу слизывая кровь со своего запястья. — Спи, моб. Завтра нам нужно будет прибраться внизу. Не люблю, когда в доме пахнет чужими людьми. Дверь со скрипом закрылась, и защёлкнулся тяжёлый замок. Моб остался один в темноте, слушая, как за окном бушует гроза, а внизу, на кухне, Верити тихо напевает себе под нос ту самую навязчивую мелодию.