Me and my man

Моб так и не смог сомкнуть глаз. Сон не шёл, сколько бы он ни всматривался в давящую темноту потолка. Мысли хаотично метались, а осознание того, что именно он съел пару часов назад, вызывало глухую, непрекращающуюся тошноту. Парень предпринял слабую попытку хотя бы сесть поудобнее, но укороченная железная привязь тут же натянулась, больно врезаясь в запястье. Вдруг со стороны лестницы донёсся отчетливый, скрипучий звук шагов. В гробовой ночной тишине этот треск прозвучал как выстрел. Моб внутренне похолодел, а сердце ушло в пятки, когда в дверном проёме снова соткался знакомый силуэт. — Привет, Моб. Куда идём? — обыденно поинтересовался Верити, проходя вглубь комнаты с таким видом, словно его пленник просто решил прогуляться, а не был намертво зафиксирован у изголовья. — Я… я хотел сходить на кухню, выпить воды… — выдавил из себя Моб. Голос предательски дрогнул, парень слегка запнулся на полуслове, внутренне проклиная себя за эту внезапную панику. В конце концов, он был в своём доме, но сейчас чувствовал себя загнанным в угол зверем. — Я принёс тебе воды, — мягко отозвался верити Он протянул стеклянный стакан, наполненный до краёв. Появилось стойкое, пугающее ощущение, будто Верити просчитал этот диалог наперёд и заранее подготовил нужную вещь. Словно он читал мысли своего пленника на расстоянии. — Ладно… Спасибо, — тихо поблагодарил Моб, неохотно забирая прохладное стекло. Пить после всего пережитого не хотелось совершенно, но инстинкт самосохранения подсказывал, что сейчас лучше не злить своего надзирателя отказами. — Могу ещё что-нибудь для тебя сделать? — спросил Верити, присаживаясь на корточки перед кроватью и заглядывая Мобу прямо в лицо с неизменной, патологически заботливой улыбкой. Моб молча сделал крошечный глоток, едва пригубив воду, и судорожно соображал, как протянуть время. От взгляда этих немигающих пустых глаз хотелось провалиться сквозь землю. — Сними это, — наконец не выдержал Моб, слегка приподняв скованную руку, чтобы цепь негромко звякнула. — Зачем запирать? Я ведь и так никуда не уйду. Ты сам сказал — на улице ливень. Верити слегка наклонил голову набок, и его улыбка стала чуть менее выразительной, уступив место какому-то наигранному разочарованию. Он протянул руку и аккуратно коснулся железных звеньев, перебирая их пальцами. — О, это не для того, чтобы ты не ушёл, — тихо, почти интимно прошептал он, поднимая взгляд. — Это для твоего же блага. Чтобы ты случайно не навредил себе в темноте. Или мне. Помнишь, как ты повёл себя пару минут назад? Укусы — это ведь так негигиенично. Он плавно поднялся во весь рост, нависая над кроватью, и ласково поправил край одеяла, тщательно подоткнув его со всех сторон, словно укладывал маленького ребёнка. Хватка его заботы душила сильнее, чем любые кандалы. — спокойной ночи. Моб Моб сжал стакан так сильно, что пальцы побелели. Очертания его привычного мира окончательно рушились под этот мягкий, монотонный шёпот, из которого, казалось, уже невозможно было найти выход. Оставленный стакан сиротливо поблёскивал в полоске света, падавшей из коридора. Моб так и не прикоснулся к воде. Кто знает, что там на самом деле? После «мясного» печенья доверие к местной кулинарии испарилось окончательно. Снизу донёсся странный, глухой звук. *Хруст.* Будто кто-то с усилием перерубал топором толстые сучья или... кости. Моб сжался в комок, натянув одеяло до самого подбородка. Этот монотонный, мерзкий стук продолжался около получаса, пока окончательно не смолк, уступив место шуму затихающего ливня. Ближе к рассвету Моб всё-таки провалился в тяжёлый, рваный забытьё, но проснулся от того, что одеяло с него аккуратно стянули. В комнате уже было светло. Верити стоял над ним, переодетый во всё чистое, и благоухал свежестью, будто и не было той жуткой ночи. В руках он держал связку ключей. — Доброе утро. Время завтрака, — лучезарно произнёс он и, наклонившись, одним привычным движением отпёр замок на железном браслете Моба. — Видишь, я не собираюсь держать тебя на привязи постоянно. Ты ведь усвоил урок? Моб молча потёр затёкшее, покрасневшее запястье. Тело ломило, но цепь наконец-то была снята. Это его шанс. Если Верити расслабился, можно попробовать сбежать, как только они спустятся вниз. — Да... Усвоил, — тихо соврал Моб, стараясь не смотреть врагу в глаза. — Вот и умница. Идём, пирог уже остывает. Они спустились на первый этаж. В доме было непривычно чисто: Верити явно до утра отмывал полы и стены, уничтожая любые следы ночного кошмара. На столе действительно стоял пышный, румяный пирог, от которого шёл умопомрачительный аромат ягод и корицы. Никакого запаха крови. На секунду Мобу даже показалось, что всё произошедшее — лишь плод его воспалённого от простуды мозга. Верити галантно отодвинул для него стул: — Садись. Я сейчас налью чай. А пока можешь взять свою куртку в прихожей, она уже высохла. Моб на деревянных ногах прошёл в прихожую. Мысль о побеге пьянила. Верити на кухне, спиной к нему, шумит чайником... Куртка висит на крючке. Моб протянул руку, схватил плотную ткань и уже собирался рвануть к входной двери, как вдруг из глубокого кармана куртки что-то с глухим стуком выпало на пол. Моб опустил взгляд. На половичке лежала знакомая блестящая пуговица — деталь уникальной одежды одного из его друзей.. твикссел? Он же сдох?, Но пуговица была не одна. К ней намертво присохла тонкая, пожелтевшая полоска бумаги, заляпанная тёмно-бурыми пятнами. Дрожащими пальцами Моб поднял её и развернул. Это был обрывок записки, написанной корявым почерком жителя: *«Моб, если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Твой жёлтый друг... он не тот, за кого себя выдаёт. Он не просто следит за тобой. Посмотри в подпол под кухней, там лежит дневник прежнего хозяина этого дома. Верити делает это не в первый раз. Ты далеко не первый его "единственный" друг, которого он...»* Текст обрывался на размытом кровавом пятне. — Звёздочка, ну ты чего там застрял? — раздался из-за спины слишком близкий, мягкий голос Верити. — Чай уже налит. И, кстати... ты ведь не собираешься выходить на улицу без моего разрешения, правда?