7 дней, чтобы уехать

В девять утра Сынмин открывает дверь в уже знакомую кофейню. Сегодня пятница, а значит... – Доброе утро, Сынмин! Значит здесь Ким Чонсу. В белой рубашке с коротким рукавом, расстёгнутой до груди, на которой висит круглая подвеска, рабочем фартуке и, кажется, классических чёрных брюках. Весьма элегантно на фоне обычного серого спортивного костюма Сынмина. – Доброе утро, Чонсу-щи. – Он неожиданно для себя не скрывает радости от встречи, хотя ужасно колебался перед тем, как прийти. – Так официально? Они посмеиваются друг другу. В заведении ещё – или уже – никого не наблюдается. О садится ровно туда же, где сидел вчера, и кладёт телефон на стол. – Ну мы же не переходили на неофициальное общение? – Зови меня по имени, я тебе вчера завтрак готовил, о каком официальном общении ты говоришь? Сынмин смеётся и подпирает подбородок кулаком, чувствуя себя свободнее. Мысль о том, что он собирается уехать отлетает на десятый план. Все остальные места в голове занимают позиции меню. – Хорошо, Чонсу... Сюда просится слово «хён», но оно кажется слишком тяжёлым, слишком близким и одновременно отдаляющим, будто с одним словом их неоднозначная дистанция либо разрушится, либо увеличится, и оба варианта его не устроят. Он неестественно заканчивает обращение и тихо мычит, размышляя над заказом. – Что сегодня хочешь? – Большой айс-латте и... – Выберешь что-то из меню или ты за омлетом? – Ты предлагаешь? – Предлагаю, но я позавтракаю с тобой. Сегодня не успел. Чонсу, как и всегда, выглядит уверенно и спокойно, на своём месте. Загружает кофе-машину, берёт пару стаканов. – А чего так? – Выбирал что надеть. Это стоило того. Чонсу снова развёрнут спиной, и Сынмин принимает это как шанс рассмотреть его. – Да. – Он перекладывает руку на шею – Чонсу, ещё вчера хотел спросить, растения на входе настоящие? – А? Нет. Искуственные. Сэкономили. Ты уже смотрел город? – Да, но я ещё не был в местах, о которых ты говорил... Прогулялся по дворам. Вчера был дождь. – А у тебя зонта так и нет? – Нет. – Там в дождь тоже красиво, но нужен зонт. Он мастерски справляется с двумя стаканами кофе и ставит их на стойку, а затем удаляется за стенкой, дверь не закрывает, чтобы слышать Сынмина. И Сынмин хотел бы сказать, что уедет уже через пять дней, что покупать зонт нет смысла, ведь кто знает, в каком климате он окажется в этот раз, что количество его вещей ограничено... ...Что он хотел бы разделить зонт с Чонсу ещё раз. Но он не решается. Молчит, слабо улыбается туда, где несколько секунд назад стоял Чонсу. – Во сколько ты заканчиваешь? – Смену закрываю в восемь. – Снова отвечает без каких-либо задержек и сомнений. – В пол девятого буду свободен. – О, поздно... – Хотел встретиться? Сынмин чувствует себя так, будто пойман с поличным. Немного смущается и даёт себе паузу, какую обычно берут для выдумывания оправданий, но выдумывать ничего не собирается. Снова писк электрической плиты и глухой звук тостера, захлопнутая дверь служебного помещения и две белые керамические тарелки. Снова взгляд Ким Чонсу, как у кота. – Да. Бариста кладёт приборы так же, как вчера, себе берёт только вилку и садится на свой «рабочий» стул, который на фоне мебели для покупателей выглядит устало. – На набережной вечером очень хорошо. Чонсу искренне любит свой город. Его не смущает ни привязанность к этому месту, ни то, что он отлично его знает. Напротив, он находит в этом свой уют и стабильность. Сынмин так мыслить не умеет. – Можешь встретить меня после работы и я покажу тебе. – Продолжает Чонсу, прикрывая свободной рукой рот. – Буду в восемь. – Он слышит свой голос и понимает, что прозвучало это слишком уверенно для человека, который обещать ничего не умеет. Чонсу молча кивает и улыбается. В его голове нет никаких «пяти дней», да и мысли о зонте у него исключительно бытовые. Зонт сегодня и не понадобится, небо чище, чем вчера, но Сынмин, даже если сам себе в этом никогда не признается, хочет, чтобы этим вечером в Вонджу шёл дождь.