7 дней, чтобы уехать

К вечеру в номере стало душно во всех смыслах. Именно поэтому О Сынмина не было там уже в 19:40. Он шёл в джинсовых шортах до колена и белой футболке, уже третий раз ведомый какими-то неозвученными желаниями. Поправил кожаный ремень на поясе, который находился там скорее для красоты, чем по прямому назначению, и потянул на себя дверь кафе. Встретился с, предположительно, напарницей Чонсу, с которой тот только что попращался. – Привет. Рановато ты, ждать придётся. – Привет, да ничего. Может помогу тебе чем-нибудь. – Нет, сиди, я быстро. Чонсу развязывает фартук на спине и складывает, убирает под стойку, и теперь Сынмин видит, что рубашка не облегает талию. Похожа на те, что носят в жаркую погоду в других городах, но всё-таки белая, как любит Чонсу. Фоном играет та же мелодия, что и в четверг, они крутятся по кругу. Он рассказывал о том, что нужно купить новые кеды, рассказывал о сегодняшних клиентах, о том, как он провёл обед и время с коллегой. Его голос гармонировал с мелодией, Сынмин заметил, что тембр при разговоре вроде самый обычный, но именно такой он слышит впервые. Слова Чонсу при этом отходят на второй план, и не то чтобы О неинтересно это слушать, просто мысли, как обычно, текут быстрее рассказа. Он замечает его повадки, то, как Ким наклоняется, чтобы проверить, как вытер стол, как улыбается, поджимает губы, немного кивает или покачивается, когда нужно добавить выразительности. Так же было в такси. Чонсу молча посмотрел на Сынмина, складывая последнее полотенце. – О чём задумался? И снова Сынмин пойман, но в этот раз оправдание необходимо. Он ведь не скажет, что всё это время пялился не в пустоту. Перебирает в голове пару вариантов, о чём соврать – музыка, привычки, город. Ни один из них не является правдой полностью, но и откровенной ложью назвать нельзя. – Извини, я... О Вонджу думал. – Да, своеобразный город. – Точно. Ты говоришь о нём с такой любовью, будто он только для тебя, это мило. – Ну, это же отчасти правда, в моей жизни он мой. – Он подхватывает с крючка в комнатке для персонала чёрную сумку через плечо и ключ от заведения. – Пойдём. Сынмин молча выходит за ним. Чонсу выключает свет, закрывает дверь на два оборота и дёргаёт ручку, проверяет. Они выходят из под козырька и Чонсу смотрит вверх, Сынмин машинально повторяет. Небо розово-голубое, обещает красивый закат. – О, сегодня без дождя. – Кидает Чонсу и улыбается. И О чуть было не ответил «жаль», но просто улыбнулся в ответ. Последовал за Чонсу вдоль набережной, над которой с двух сторон уже загорелись огни и гуляли люди. В воде утки и пара медленных лодок. Почти все островки с едой и напитками завершили свой рабочий день, осталась только парочка, но и те уже собирались свернуться. – Тут и правда вечером совсем по-другому... И дома невысокие, красиво. Чонсу светится тёплом, будто хвалят его собственного ребёнка. – А где дома высокие? – В Сеуле... – Он отводит взгляд вниз, на аккуратно выложенную бетонную плитку. Потом на Чонсу, потом снова на небо. – Ну ты сравнил конечно, Сеул и Корея. Снова смех. Звонкий, высокий смех Сынмина и этот образцовый смех Чонсу. – Ну-у, ещё в Пусане и Инчхоне. Особенно в Инчхоне! Я внизу этих небоскрёбов будто в колодце был. – Ты вообще много где был, кажется. – Да. – Он так быстро отвечает, что его страсть к поездкам становится очевидной. Но это всё неважно, наверное, когда-нибудь Чонсу придётся узнать, в чём подвох. – И что, понравилось? – Пойдёт... – Небрежно бросает и задумывается о том, что искренне ему нравится только Вонджу. Или не Вонджу, но что-то особенное в этом городе точно есть. – Здесь спокойно, свежо, для жизни и правда очень приятный город. Я понимаю, почему ты с таким обожанием о нём говоришь. Чонсу ведёт их куда-то в парк, количество людей вокруг сокращается. Он сразу же объясняется, хотя Сынмину плевать, он пошёл бы за Чонсу в любом случае. – На набережной шумно, прогуляемся где потише. Сынмин-а, я же не о Вонджу спрашиваю, я знаю что здесь хорошо. Расскажи мне о других городах, я вот в Пусане, например, ни разу не был. – В Сеуле был? – Был. – Вот Пусан почти как Сеул. – Ты всегда так от вопросов уходишь? Сынмин хитро ухмыляется, рассматривает деревья. – Нет, я же тебе вчера отвечал. – Перестань! – Он легко пихает его в плечо ладонью. – Ты же понимаешь о чём я. – Тот смеётся. – Да я не знаю, что тебе рассказать, у меня мало впечатлений, я туда приезжаю попробовать пожить. – Попробовать пожить? Интересно. И где в итоге живётся? Короткая пауза. – Да нигде. Они заворачивают к небольшому берегу со старой лавочкой и Чонсу садится на правую часть, приглашает Сынмина. Сумку ставит справа от себя. Фонарей здесь уже нет, слышно отдалённый шум размеренной жизни. Солнце почти село, здесь его не видно, но небо окрасилось чуть ярче и отразилось в карих глазах Чонсу. На небо он не смотрит, смотрит на Сынмина. – Ну, у тебя же где-то есть дом, значит где-то живётся. Сынмин улыбается и поворачивается, встречаясь с ним взглядом. – Не-а. – О чём ты? – Нет у меня дома, только тот, в котором родители живут. И города определённого у меня нет. – Ты в процессе поиска? – Не то чтобы... – Где-то же ты останавливаешься. – В отелях или съёмных квартирах. Мы встретились у аэропорта, я был с двумя сумками – это все мои вещи. Чонсу раскрыл рот в удивлении, глаза тоже расширились, Сынмин опять рассмеялся. – Как можно так жить? – Нормально. Как ты. Только у меня нет своего города, своего дома, мест своих нет. Только фотографии остаются. В голове Чонсу собирается картинка. Он смотрит на воду и словно успокаивается, но на самом деле роется в своих мыслях несколько секунд. – А я хотел спросить, на сколько ты здесь. Сынмин молчит. Знает, что у него четыре дня до того, как он оставит Вонджу очередным воспоминанием. А ещё знает, что на самом деле спокойно может остаться навсегда, но не останется, так ведь нельзя. И сказать об этом будто надо, но технически у него не спрашивали, можно и промолчать. Он чувствует, что сейчас ему впервые за долгое время по-настоящему хорошо и хочет запомнить этот момент в подробных чертах, пока он есть. Ещё хочет, чтобы пошёл дождь и чтобы закрыли аэропорт, потому что иначе не позволит себе остаться. – Ах, я же хотел показать красивые места... – Снова начинает Ким. – А это некрасивое? – Обычное. Ты таких, наверное, сотню видел. – Я и набережных много видел. – Он поворачивается к Чонсу и на языке вертятся физически тяжёлые слова. Каждый раз, стоя перед выбором, Сынмин шагает влево, а сейчас кажется, что пожалеет, если снова ничего не скажет. – Я просто хотел погулять с тобой. Чонсу замирает. Смотрит понимающе и тепло, уголки губ растягиваются в нежную улыбку, какой он никогда не смотрел на клиентов. – Я тоже. Сынмин выдыхает, замечая, что всё это время не дышал. Потом заметил, что улыбается и дотронулся до щеки ладонью. Может даже лицо горит, кто знает... Кроме Чонсу, конечно. – Дай мне свой телефон. – Протягивает руку Ким. Сынмин уверенно достаёт телефон из кармана и кладёт на чужую ладонь. Чонсу опускает взгляд, включает экран блокировки. Конечно, телефон заблокирован, он и не пытался залезть внутрь, но даже экран блокировки может многое сказать о человеке, а об О Сынмине узнать ему интересно. На обоях фиолетовый градиент. Оттенок, что ближе к синему, переходит в нежный лавандовый, картинка имитирует текстуру легкой дымки. И Чонсу находит это милым, потому что Сынмин никогда не говорил напрямую, что он любит. Ни любимый цвет, ни любимую погоду, даже его выбор в кофейне довольно базовый, да и что может дать понять выбор айс-латте и омлета с тостами? Что человек не заморачивается? Но для Чонсу это значит, что Сынмину нравятся холодные напитки, что он любит кофе утром, что отдаёт предпочтение чему-то более лёгкому, без горечи, но и сиропы просит не добавлять. В каждом его действии и слове кроется часть его личности, и для Чонсу, казалось бы, простого и домашнего, должно быть даже семейного, это всё очень интересно. – Любишь фиолетовый? – Мой любимый цвет. В этой игре Чонсу получил ещё одно достижение, чувствует гордость. – Ни разу не видел на тебе ничего фиолетового. – А мне обоев достаточно. А у тебя какой любимый цвет? Чонсу блокирует телефон, не пытаясь угадать пароль из шести цифр, и протягивает обратно. – Синий. – Ни разу не видел на тебе ничего синего. – Он открывает поле для введения нового контакта и передаёт эту эстафету Чонсу. Тот думает секунды три, пока бегло вводит свой номер в строку. – Не ври, я был в синих джинсах в аэропорту. Как записать? – По имени, ты же мне завтрак готовил. Чонсу зевает, тихо смеётся, следует указанию и отдаёт телефон. Сынмин сохраняет.

➤

Весь остальной вечер Сынмин не смотрел на телефон. Только для пары фотографий и только таких, чтобы Чонсу в кадре точно не было. Он не мог сказать, сколько прошло времени. Двадцать минут? Сорок? Час? Второй? Неважно. Вечерний лёгкий воздух Вонджу, полупустые улицы, неоднозначные диалоги, тёплый свет фонарей и Ким Чонсу в белоснежной рубашке. Всё так похоже на... Не думать об этом. Они дошли до улицы, где в прошлый раз О выходил из такси. Встали напротив, чтобы попращаться, и Сынмин не находил ни слов, ни жестов. – У меня завтра выходной. – О помнит об этом прекрасно, но Чонсу напоминает. – Тогда и у меня выходной? Чонсу улыбается. – До завтра.