проще сойти с ума

честно говоря, проще сойти с ума. — положите руки на стену, директор Снейп. голос, до дрожжи, до покалывания в кончиках пальцах знакомый ласкает слух и северус давит в себе смешок. вот же мальчишка. ладони касаются шершавой холодной стены подземелий, пробирая до костей предвкушением; лбом – туда же, чтобы не засмеяться. абсурд. это просто полный абсурд. — аврор поттер, не соизволите мне объяснить почему вы досматриваете меня в собственной школе? чужие подрагивающие пальцы – юркие, ловкие и до скрежета зубного нежные — проходятся по острым плечам, выпирающим лопаткам и худым бокам, посылая разряды электричества в затылок, спускаются ниже, пархают по бедрам. и, ничего не найдя обхватывают змеями талию. северус вздрагивает, явно ощутив прижимающееся сзади тело. звякает пряжка ремня. — директор, вы обвиняетесь в краже, — многообещающий горячий выдох прямо в ухо. у северуса темнеет в глазах – нахальный мальчишка залезает прямо в штаны — и срывается дыхание. из головы все мысли выскакивают, как перепуганные птички. — да? — сарказма море и ещё маленькое озеро в довесок. утопится бы в нём. — и что же я украл? — моё спокойствие, — тёплые, мягкие губы очерчивают шероховатую на месте уродливого шрама кожу, натянувшуюся от напряжения бледную шею, кончиками зубов по изгибу. не укусить – оставить намёк. — мой покой. — а доказательства у вас.. — сипит северус, всё-таки сдавшись и зажмурившись до белых мушек, и весь, весь превратившись в одну натянутую до предела струну. поттер действует, как грёбаная взрывчатка замедленношо действия – тихо тикает, тикает, тикает и взрывает самообладание. каменная стена царапает подушечки пальцев, по виску скатывается струйка горячего пота. он так и не заканчивает фразу, оно и не нужно – заканчивать, все что сейчас нужно это ощутить, почувствовать, завладеть. — почему.. — шепот поттера надрывный, где-то на краю сознания, едва различим под чавкающим звуком с которым пальцы поттера смыкаются на возбужденном члене, проходятся по длине пару раз, заставляя толкнуться нетерпеливо бедрами. — почему ты.. снова исчез, ничего не сказал.. кажется, это начало входить в привычку. молчать, не договаривать, замыкаться в себе. их нельзя назвать нормальными, нельзя дать определение роду их отношений. все выяснение – вот так, через оголенные нервы, пожар в штанах и сбивчивое дыхание. зачем говорить словами через рот, как взрослые люди, когда вся правда – вот она, голая и открытая, как незаживающая рана. северус хрипит, цепляясь мертвой хваткой в запястье поттера, останавливая рваные, сбивчивые движения его руки у себя в штанах. — поттер, хва.. хватит.. дыхание уже ни к черту – сорвалось, вырывается толчками, волосы взмокли, перед глазами только холодный камень, за который северус цепляется, как за последнюю ниточку разума. выходит тоже – ни к черту, перед глазами плывёт так, словно его крутят на какой-то идиотской карусели удовольствия. поттер – черт бы побрал этого мальчишку – преодоляя сопротивление продолжает ему дрочить, стискивая член в своей ладони. северус никогда бы не назвал себя слабым – ни ментально, и уж точно не физически, но перед поттером он слаб. всегда был. и хватка через пару движений становится уже не останавливающей – держащейся. — северус, северус, северус, — заполошный шепот поттера забирается под кожу, впечатывается в разум. — северус, пожалуйста, северус.. скажи, скажи мне.. поттер, уткнувшись лбом куда-то между лопаток, больно вдавливается в выступающие позвонки и скользит губами по шершавой мантии, словно пытается выклеймить на северусе что-то. что-то нормально, как у всех; что-то, что прекратит душевные терзания обоих. и это что-то – ломает северуса, выкручивает наизнанку, оставляя голым на виду. пальцы поттера смыкаются плотнее, движения – быстрее, грубее, словно он пытается кого-то догнать, и скулит, скулит куда-то в спину, будто сам получает удовольствие от того, как северуса потряхивает в его руках. невыносимо. это всё – невыносимо настолько, что приходится сплюнуть идиотские отросшие волосы, прилипшие к распаханным и пересохшим губам, вцепится в запястье поттера с удвоенной силой и буквально выдернуть его руку из своих штанов. ещё бы чуть-чуть – и кончил бы как мальчишка в коридоре. — за мной. сейчас же. в глазах пожар такой силы, что ошарашенный поттер даже не решается возмутиться в ответ.

***

он не помнит, как оказался в покоях, как за ними захлопнулась дверь и заклинания легли сами собой, словно так и должно быть, словно это – нормально. словно они могут быть нормальными. поттер в его руках – шпарит печкой, обжигает губы и руки, что скользят в нетерпении по его коже, забираются под выправленную из брюк рубашку и в каком-то исступлении гладят, сжимают, притягивают, как если бы северус хотел вобрать поттера в себя, растворится с ним, засунуть себе под кожу, вплавить в кости. да что угодно сделать с этим мальчишкой, лишь бы им обладать. — я.. я-так-скучал, — лопочет поттер прямо губами в губы, нервно облизывается и рыщет глазами по бледному лицу напротив так, что северусу не по себе становится. — мерлин, как я скучал.. — замолчи.. — всё что может из себя выдавить, потому что горло сдавливает такими тисками, что не то, что говорить больно – дышать становится чем-то из разряда фантастики. блять. на переферии что-то звякает и северус дергает головой, пытаясь углядеть. — нет, — пальцы чужие впиваются в виски так, что северус морщится. – не отвлекайся. сейчас ты мой, впервые – по-настоящему. внутри всё переворачивается и, кажется, что-то с громко взрывается фейерверком. или атомным грибом? мерлин, лучше бы второе, жить после таких встреч с поттером хочется всё меньше. знать, что эти глаза смотрят на кого-то другого с любовью – невыносимо; знать, что это поддатливое тело отдается кому-то ещё – невозможно; знать, что поттер ему не принадлежит – хочется выть. или убиться головой о стену. бам. к сожалению не снейп головой о стену, а вспго лишь – поттер ударяется о край кровати под коленками и летит спиной на матрас, чудом избежав столкновения своей многострадальной, глупой черепушкой с изголовьем – северус успевает подставить свою руку на его затылок. первые касания неловкие, резкие и нетерпеливые, будто _это_ впервые, будто они не видели друг друга обнаженными – душой и телом – уже тысячу раз. пуговицы соскальзывают с подрагивающих пальцев и словно насмехаясь над снейпом, оказываются расстёгиваться, и он с рычащим «блять» просто срывает с поттера рубашку через голову. по комнате эхом разносится заливистый, хриплый смех. поттер смеётся и это задевает. задевает те струны души, которые никто и никогда не должен задевать, которые северус оберегает похлеще дракона, которые.. — мерлин, какой же ты.. — с губ срывается быстрее, чем успевает заткнуть самого себя. в пору бы отрезать себе язык. смех обрывается резко, как будто кто-то выключил рубильник. в глазах поттера – азарт, каких поискать, и, кажется, плещется нежность, в которой утонуть бы и никогда не всплывать. — какой? прекрасный – остается так и не произнесенным вслух. и поттер получает ответ на свой вопрос в виде сомкнутый зубов на изгибе его шеи. северусу в награду – приглушенное мычание и выгнутое дугой тело под ним. вот так намного лучше. язык тела понятнее, язык тела – безопаснее. северус проводит руками, расстапырив пальцами, словно пытается захватить каждый миллиметр кожи горячей, по его груди. и закрывает глаза не в силах вынести – поттер дёргается, вжимаясь в бедро пахом и совершенно по-блядски начинает тереться. остатки здравого смысла – а он был вообще в наличии? – покидают разум, заставляя снейпа с глухим рокотом податься вперёд, ухватится за волосы чужие, словно тонущий, и уткнувшись носом в дрыгающийся кадык – надавить бедром на хныкающего поттера. и тереться, прижиматься навстречу, окончательно сходить с ума – так отчаянно поттер стонет и рвется навстречу. взмокшее тело скользит под дрожащими пальцами, северуса трясет, как в лихорадке, перед глазами только рвано опускающаяся и тут же возмущающаяст наверз грудная клетка; рельефные мышцы живота – натягиваются, блестят от пота, и проваливаются под ребра и тут же вздымаются, словно их где-то там, внизу, выпнули обратно наверх. в носу – пот, смешавшийся с каким-то идиотским одекалоном поттера. поттер отчего то пахнет ветром, свободой и солнцем. и северус в каком-то запредельном, исступленном желании втягивает этот запах, слизывает пот с его шеи, будто может поттера попробовать на вкус – во рту взрывается. зачем вообще дышать, если нельзя дышать поттером вечно? одно плавное, текучее движение и северус оказывается рядом с поттером, просовывает руку у него под шеей и прижимает его к себе – такого трясущегося, как осиновый лист на ветру, такого сладкого, такого _не его_. — почему ты приходишь? — почти рычит, уткнувшись губами в его щеку, — зачем каждый раз возвращаешься? и если поттер даже и хотел что-то ответить – не смог, не успел и заранее был обезоружен накрывшим его требовательным ртом. северус, скользнув свободной рукой, забирается под резинку боксеров, пробегается пальцами по сочащемуся члену, вырывая из поттера тихий скулёж в поцелуй, и спускается ниже – подушечкой в сжатое кольцо мышц. и поттер – весь, полностью, абсолютно – содрогается в нетерпении, хватается пальцами за плечи и насаживается на палец. прошибает снейпа знатно. до рези в глазах, до истерзанных губ поттера, до помутнения рассудка. что-то случается со всеми органами чувств, потому что приходит в северус в себя только, когда поттер заезжает макушкой ему по подбородку. зубы клацают друг от друга – отрезвляет. поттер елозит по простыням змеей, выгибается и едва не подпрыгивает на кровати – настолько ему нравится как длинные пальцы двигаются в нем. внутри поттера – мокро, узко, горячо и северусу нужна вся выдержка, чтобы снова не сойти с ума от того, как поттер в бессвязном подобии слов пытается что-то говорить, о чем-то просить, но срывается на стоны, стоит ему открыть рот, и северус делает в с ё, чтобы поттер говорить не мог. пальцы внутри раздвигает, давит и скручивает, сгибает в поисках.. — северус-сс.. а-АХ! поттера тряхнуло с особой силой и северус понял – нашёл. вот сейчас можно. можно расслабиться, можно прикрыть глаза, можно забыть обо всём и просто растворится в запахе поттера, в его голосе, в нём. сейчас – можно, можно, можно – пальцами пархнуть по взмокшим вискам, щеки горячие и влажные окутать своими ладошками, вылавливая дорожки слёз и, склонившись, покрыть поцелуями распухшие, пересохшие губы, ловя тихий скулёж своим ртом. — тише, тише, мой хороший, — шепотом, на краю сознания, молясь, чтобы это не дошло до ушей поттера. — сейчас.. вот, вот так, давай.. очередной толчок пальцами и поттера выгибает так, что северус всерьез начинает переживать как бы у того позвоночник не ссыпался в трусы. стон сладкий, отчаяный пробирается вибрацией по всему телу, стискивает горящий член таким спазмом, что приходится на секунду закрыть глаза, прижавшись губами в исступлении к бледному шраму на чужом лбу. словно это может помочь; словно хоть что-то может спасти его из этого безумия. и снейп больше не в силах ему сопротивляться – он хватается за Гарри, как за последнюю крупицу реальности, впивается в его плечо зубами и трахает, трахает, трахает его пальцами, пока гарри в его руках мотается, как в припадке. поттер – волосы взъерошенны, в глазах похотливая поволока, лицо горит. коленки разъезжаются по влажным, сбитым простыням, когда он предпринимает попытку не то выпятить зад посильнее и претереться к дымящемуся члену в немом «пожалуйста», не то сбежать из-под ласки умелых, длинных пальцев и с тихим, совершенно не пристойным звуком падает плашмя на живот, хватаясь пальцами за подушку, как за своё единственное спасение. спасения здесь нет и быть не может, это безумие – общее, невозможное, сводящее с ума. у северуса в голове – туман, перед глазами только расхристанный, стонущий поттер, в ушах набатом стоят его хриплые бессвязные слова, в которых и сути-то не разобрать.

***

гарри вытягивается на кровати, выгибаясь в пояснице и прижимается задницей к члену. северуса прошибает так, что перед глазами плывет и руки словно обретают свою разум – схватить рваным движением за бедра, дернуть на себя, сильнее вжимаясь плотью к плоти; царапнуть за бока; наматать непослушаные вихры волос на кулак, заставляя поттера прогнуться ещё сильнее, закинуть голову назад и вцепится зубами в открывшуюся шею. — сев.. северус, ну пожалуйста, — скулеж такой, что физически становится больно дышать. — пожалуйста.. я хочу, я-так-сильно-хочу.. больше думать сил нет, как и нет их, чтобы терпеть эти издевательства над собственным самооблоданием.

***

в ушах все ещё стоят отголоски сладких, молящих стонов, перед глазами – совершенно неприлично, соблазнительно ошалелый поттер. северус и не знал что так бывает, что _такое_ может с ним случится. сердце глухо бьётся о ребра с бешеной скоростью, простыни, запутавшиеся в ногах жгутом давят на вздыбленный член. северус с обреченным вздохом кладёт ладони на своё лицо, желая скрыться от своего собственного состояния. блять. это был сон.