Единственный зритель

«Бремя» — KENTUKKI

00:13 am

Илья погрузился в сон еще пару минут назад, когда на телефон пришло странное сообщение, которому он не придал никакого значения. Служба США вообще довольно часто любила присылать в SMS странные оповещения: то о вторжении инопланетян, то о землетрясении в Японии. Вопрос — зачем? Никто никогда не отвечал на эти вопросы и, почему люди вообще верят в инопланетян — Илья понятия не имел. Илья в целом был не самым серьезным человеком, несмотря на статус на Международной арене и первое место в рейтинге ISU среди одиночного мужского фигурного катания. Родители вообще не хотели делать из него фигуриста, хотя и сами выступали на крупных соревнованиях в молодости, в том числе и на Олимпийских играх, хотя и не добились уж очень высоких результатов. Илья и сам провалил Олимпийские Игры 2026 года, заполучив лишь восьмое место в общем зачете из-за давления вокруг. На него повесили золотую медаль еще задолго до начала соревнований, что пошатнуло уверенность в себе и дало повод получить новую порцию гнетущих идей для размышления о своем месте в мире. После Игр Илья подстригся, потому что считал: «Hair keeps memories». И на Чемпионате Мира выступал, подстриженный собственной мамой, как чёртик. Сейчас же никаких соревнований, ожиданий и журналистов рядом не было. Тело Ильи окутывала теплая новая постель, которую ему подарили спонсоры в Нью-Йорке. Рядом лежал большой коричневый медведь, укрытый серым тяжелым одеялом. Именно поэтому пронзительный звук сначала показался частью сновидений. Протяжный. Низкий. Далекий. Илья нахмурился во сне и перевернулся на другой бок, но звук не исчезал, а только нарастал, вибрируя в груди и между лопаток. Где-то в доме громко хлопнула дверь и послышались быстрые, почти нервные шаги. Сирена завыла еще громче, так что Илья наконец распахнул глаза. Несколько секунд он просто лежал, пытаясь осознать, что происходит. В комнате было темно, лишь подсветка по краям монитора компьютера продолжала отбрасывать тусклые полосы на огромный баннер, который висел на стене — там был Илья с 2022 года на каком-то Чемпионате с золотой медалью. На фотографии он улыбался, держал в руках цветы и стоял на льду после проката. Телефон лежал на соседней подушке, а в голове так и стоял этот гул. — What the… — сирена не замолкала. Илья поднялся с кровати, вставая босыми ногами на белый ковер. Ощущение мягкого ворса немного вернуло его в мир. В голове продолжало гудеть, и казалось, что этот звон сейчас напрочь разорвет голову или просто сомнет ее со всех сторон бетонной плитой. К Илье в комнату заглянул отец. Лицо его испуганным, осунувшимся, а круги под глазами казались сейчас более глубокими, чем обычно. В коридоре слышны быстрые шаги матери и хныканье мелкой Лизы, которая, видимо, уже собиралась разрыдаться. — Вставай, быстро, — довольно резко сказал Роман и тут же вышел из комнаты, оставляя Илье, наверное, пару секунд на раздумья. Весь дом уже не спал. Илья вышел из комнаты, даже не удосужившись надеть на себя футболку, которую снял перед сном. Он просто накинул поверх голого тела черную зип-кофту. В коридоре горел свет. Илья ступил дальше в гостиную, где мать пыталась найти новости по телевизору, который просто отказывался нормально работать. То и дело вылезали помехи, обрывки голоса или просто странные картинки заполненных людьми улиц, шоссе, дорог, трасс… Лиза сонная и напуганная — сидела рядом с Мисти и Миу-Миу на светлом диване, прижав кошек к бокам. Домашние питомцы напуганы не меньше, поэтому не сопротивлялись немного грубым действиям девочки, которые она сейчас не контролировала. Телефоны отца и матери, лежащие на кофейном столике, просто разрывались от уведомлений. Илья смотрел на роутер, стоящий около телевизора. Белый приборчик с маленькими ножками, вывернутыми вверх, то загорался зеленым светом, то гас — становясь красным. На телевизоре появилась аварийная трансляция на главном канале USA: VIRGINIA AND USA NEWS. Кажется это единственный телеканал, который сейчас работал. На экране загорелось лицо женщины-ведущей: темные волосы, тени под испуганными зелеными глазами и кое-как надетый темно-фиолетовый костюм, под которым скрывалась мятая серая блузка. На бейджике надпись: «TV channel journalist USA: VIRGINIA AND USA NEWS Lily Harper-lee». Голос у нее слишком спокойный, настолько, что вызывало панику. — We ask all citizens and visitors to the country to stay indoors, — картинка резко дернулась и снова восстановилась. — We repeat: the cause has not been specified. Power outages and disruptions to electricity and communications have been reported. We recommend stocking up on water, warm clothing, medication, and food. Татьяна вошла на кухню и открыла шкафы, холодильники. Как у истинных русских и ранее советских граждан, в их доме хранился загадочный «пакет с пакетами», которые сейчас женщина доставала и наполняла пачками еды: крупы, сахар, соль, овощи, сода… Все, что может достаточно долго храниться без электричества. Илья так и стоял посреди этого хаоса, чувствуя, как колотилось в горле сердце. Такое обычно он испытывал только перед важным прокатом, но сейчас паника начинала накрывать с головой. Ее срочно нужно было сбавить — помочь маме, успокоить Лизу. Он сильно потряс руками, вздрагивая всем телом. Илья подошел к сестре, сев перед ней на пол, глядя в голубые глаза. Лиза — миниатюрная двенадцатилетняя девочка со светлыми волосами и глазами — почти плакала, но все еще держалась. Она тоже занимается фигурным катанием и, хотя пока что не добилась таких же успехов, как брат, все же имеела зачатки чемпионки, проявляющиеся в ее характере. Лиза, привыкшая к бесящему Илье, который любил прикалываться над ней в мирное время, сейчас затихла под его взглядом. — Ilia? What? — Лиза почти никогда не говорила по-русски, потому что стеснялась, хотя Илья считал, что это пройдет с возрастом. Несколько секунд Илья просто молчал, осознавая ответственность, которую ему необходимо сейчас положить на свои плечи. Он не совсем понимал, что ему делать, но знал — должен. — Liza listen to me. Ok? Посмотри мне в глаза, — Илья взял руки девочки в свои и погладил по костяшкам. — Сейчас мы пойдем в твою комнату и положим теплые вещи в рюкзак. Ты меня поняла? Girl? Лиза несколько секунд молчала, потому Илья просто схватил легкую девочку на руки и понес в комнату. Та ухватилась за шею брата и уткнулась в нее, сжимая светлые волосы Ильи на затылке почти до боли. Парень зажмурился, но более никак не отреагировал. Не сейчас. Сейчас — ответственность, а лекции о поведении Илья прочитает позже, если появится такая возможность. Он внес девочку в ее комнату и усадил на кровать. В комнате тоже стояла кромешная тьма, кровать расправлена. Лиза спала, когда завыли сирены. Одеяло с единорогами смято, а около подушки лежал маленький плюшевый мишка, похожий на того, что есть у брата. Илья сунул медведя к ней в руки, открывая белый шкаф. Достал из него розовый рюкзак Лизы, с которого тут же слетела пара блесток из-за резких действий Ильи. Руки все еще немного подрагивали, а замок поддался не с первого раза. Это так раздражает Илью, что он чуть не вырывает его, но в последнюю секунду берет себя в руки и плавно расстегивает молнию. Из шкафа в рюкзак тут же летит теплая шапка сиреневого цвета с белым помпоном, серая куртка, теплые штаны, колготки и носки с клубничками. Он посмотрел на белые маленькие коньки девочки с розовыми чехлами на лезвиях, лежащие в углу шкафа, закусил губу и задумался. — Забрать или нет, — пробормотал он себе под нос и, махнув на все рукой, достал их и запихнул в рюкзак, поверх одежды. Пока Илья собирает вещи, девочка подходит к окну и приоткрывает плотные занавески. Она тут же зависает около стекла, будто прилипнув ногами к полу, словно кто-то разлил там супер-клей: «Ilia…» Илья не слышит ее, запихивая в рюкзак еще одни теплые колготки с носками. — Ilia! — уже громче повторяет Лиза, но снова получает игнорирование. — Илья! На русскую речь Илья сразу оборачивается от шкафа и сразу же идет к ней. — What? What do u want Liza? Я., — он осекается на слове смотря в окно. — Занят… Илья встал перед окном, приморозившись липкими от волнения ладонями к деревянному подоконнику. Его глаза расширились, а в горле и на языке неприятно пересохло, будто кто-то провел наждачной бумагой, а потом насыпал сверху крахмал, впитавший всю жидкость в себя. Лиза же стоит довольно спокойно, несмотря на статичную позу, как будто даже улыбается, не понимая серьезность ситуации. — Oh! Ilia! Snow! — восклицает она и бросает удивленный взгляд на брата, не сразу заметив его шокированную реакцию. Погода в Виргинии в июле обычно довольно теплая и солнечная, но влажная. Средняя температура днем около +27…+31 градусов по Цельсию. И никакого снега — только дождь, который идет 5-8 раз в месяц. А Илья уже почти задыхается: «S-snow.In.June?" Он подходит к окну ближе и буквально прилипает к нему лбом, уставившись на улицу. Лиза остается позади него, совершенно не понимая такой реакции от брата. Она ставит руки-в-боки, как делала это мама, когда ругалась на них за очередную разбитую кружку или перевернутый цветочный горшок, даже если это сделали кошки. Илья попытался собрать картинку воедино в своей голове, но все это не укладывалось на привычные полочки. Он был уверен, что префронтальная кора его головного мозга уже успела сформироваться на должном уровне, чтобы критически оценивать любую жизненную ситуацию, но только сейчас смутно осознал, что очень сильно ошибался. Логически объяснить снег на улице в Июне в Виргинии посреди тепла, когда еще вчера он парился от жары, совсем не получалось. Возникает мысль: «I don't understand what I see" Температура еще днем была высокой, а теперь откуда-то сверху хлопьями летел снег, усиливаясь с каждой минутой, будто кто-то нажал на огромный ледогенератор для напитков и тот теперь создает новые ледышки со скоростью, возрастающей в геометрической прогрессии. Илья даже не замечает, как Лиза выскальзывает из комнаты и зовет папу, чтобы тот тоже оценил снег. Илья взялся за чуть поцарапанную ручку пластикового окна и открывает его настежь. В комнату тут же проник холодный воздух, пропитанный морозом. Он протянул руку и несколько снежинок упали ему на ладонь, но почему-то не таяли, хотя тепло все еще хранилось на коже. Около соседского дома раздались хлопки дверей и сбивчивая речь, а где-то далеко лаяли собаки. — Jo! What is that?! — слышится возмущенный и напуганный голос, прорывающийся сквозь плотную завесу гула сирены. Ноги сами понесли Илью в свою комнату, руки взяли телефон и открыли iMessage в надежде дописаться до Джейкоба Санчеза — единственного человека, который, по мнению Ильи, мог бы помочь ему разобраться в себе. Рюкзак Лизы так и остался лежать в её комнате, а парень уже сидел на ковре, ощущая ворс под ногами, который уже не возвращал к реальности. Ilia: Jacob!!! Ilia: are u ok? Ilia: please answer me Ilia: I need u man За спиной послышались быстрые шаги. В комнату Ильи вошел Роман, которого позвала Лиза. — Что там такое?.. — начал он и замолчал на полуслове, смотря в окно. Обычно Роман находил объяснение всему, что спрашивали сын и дочь. В 5 лет он умудрился рассказать Лизе о том «почему трава зеленая, а небо синее?» с такой точностью, что девочка запомнила это до конца жизни. Но сейчас мужчина просто молчал. — Это невозможно, — наконец произнес он негромко. Илья впервые услышал в голосе отца не раздражение, а неуверенность и даже тревогу. Растерянность. Сообщения уходили очень медленно, а последнее и вовсе зависло с красным значком — «Failure to send a message». Это сильно напрягло Илью, потому он попытался отправить еще раз. Ilia: I need u man Ilia: I need u man Ilia: I need u man Ilia: I need u man Но ни одно из них не оказывается отправленным. Рядом с каждым вылезает та же плашка красного значка — «Failure to send a message». Илья смотрит на экран еще несколько секунд, белый фон чата разрывают бесконечные красные уведомления о том, что сообщение не может быть доставлено, потому что произошла какая-то ошибка. «Failure to send a message» «Failure to send a message» «Failure to send a message» «Failure to send a message» Красные значки выстроились ровной колонкой друг на другом, как солдатики, будто издевались над ним. — Come on…please, — выдыхает Илья и снова нажимает на кнопку отправки, но ничего не работает. Он открывает профиль Джейкоба — на аватарке стоит дурацкое фото, которое когда-то сделал сам Илья: кудрявый темноволосый парень с почти черными глазами и смуглой кожей смешно корчит рожицу с банкой Red Bull в длинных пальцах. Илья помнил этот день: они ходили гулять с кастом шоу Stars on Ice и Джейкоб заметил посреди улицы девушек в брендированной одежде, которые бесплатно раздавали банки с энергетиками. Илья не был фанатом такого типа напитков, но ради друга все-таки взял парочку, хотя и не пил. Зато Джейкоб был в восторге и даже вставил этот момент прогулки в свой VLOG на YouTube. До Ильи вдруг доходит, что Джейкоб не отвечает уже несколько часов. Человек, который держал телефон в руках 24 часа в сутки 7 дней в неделю и, кажется, даже засыпал с ним под подушкой — до сих пор не появлялся в сети. Обычно Джейкоб отвечал практически сразу: мемом, голосовым сообщением, текстом или хотя бы реакцией. Но никогда не молчанием. Илья закусил губу, но понял, что звонить ему бесполезно. Сообщения не отправляются, значит связи совершенно нет. Но есть ли Интернет? Илья заходит в Instagram, но лента не обновляется. Он панически движется пальцами по экрану телефона — iPhone 15 Pro Max — который прямо у него на глазах становился бесполезной железкой, хранящей лишь единственные важные вещи — фото и видео в галерее. TikTok не работал, Discord не подключался и даже Google не обрабатывал запросы. Роман еще несколько секунд смотрел на снег за окном, а затем перевел взгляд на сына, сидящего на ковре и согнувшегося над телефоном, экран которого выделял его голубые глаза в общей темноте комнаты. Палец Ильи снова и снова скользил по телефону, заходя в различные приложения, которых у него было предостаточно. Будто если нажать на иконку десять раз, что-то заработает. — Илья. Парень не ответил. — Илья, — Роман не получает никакой реакции и в этот раз, только видит новый значок ошибки в экране телефона. Для отца это уже странно, потому что Илья всегда был эмоциональным человеком, который злился при малейшей оплошности и скорее ругался на всех вокруг, даже если был не виноват, чем уходил в себя. Сейчас он молчал — это пугало сильнее, чем если бы громил комнату. Роман подходит к сыну и вытягивает у него телефон — не грубо, но резко и уверенно. — Хватит. — Пап, give it to me, — поднимает Илья глаза — Илья. — Дай телефон. — Нет, Илья, — твердо произносит Роман и кладет телефон в карман своих домашних штанов. И тут Илья зависает, смотря на отца. Его брови чуть сведены к переносице и между ними прокладывается легкая складка отчаяния и усталости. Он сонный, очень хочет в постель и совершенно не понимает, что происходит с миром вокруг. — Илья, хватит. — Я должен написать ему, пап, — упирается Илья без особого энтузиазма. — Ты сейчас никому не напишешь. — Пап… — Встань, Илья. Давай. Get up, — Роман кладет руку на плечо сыну и легко подтягивает вверх. Тот не сопротивляется и становится перед отцом. Роман несколько секунд молчал. Он все еще помнил, что Илья обычно спорил. Если ему запрещали выходить на лед с травмой — все равно шел специально, чтобы позлить и что-то доказать себе и всему миру. Если просили лечь спать раньше — принципиально сидел в социальных сетях до утра. Если забирали приставку в детстве — находил ее в тумбочке родителей, подключал к телевизору в гостиной и демонстративно играл, пока те возвращались домой с работы. Сейчас Илья не спорил. Просто стоял перед ним с пустым взглядом, устремленным куда-то сквозь, будто часть мыслей осталась за окном среди падающего снега. — Посмотри на меня, — просит Роман, но Илья поднимает глаза не сразу. — Ты нужен мне здесь сейчас, а не там где-то в мыслях. Маме нужна помощь, Лизе нужна помощь. — Я знаю, — выдавливает из себя Илья. — Тогда помогай.